Женя, кажется никогда не был так счастлив

Ваня и Женя. Их судьбы сплелись давно, еще с того первого дела, что кануло словно камень в бездонный колодец. А потом было второе – то самое, что шептало о "Кубанском Чикатило", оставляя за собой шлейф леденящего ужаса. Они работали бок о бок, поддерживая друг друга в моменты, когда мир грозил рухнуть. Когда умерла Маруся, когда Ваня разводился с женой – их жизни были изрезаны шрамами, но на плаву они держались вместе, крепко, как братья. Стоит заметить, что в этом мире, пропитанном запахом иерархии, большинство мужчин делились на альф и бет. Быть омегой – это было клеймо, позор, шепот презрения, что витал в воздухе, словно ядовитый туман. Что поделать – Россия. Иван был Альфой – и это читалось в каждом его движении, в каждом взгляде, в каждом вздохе. Сколько же женщин, и не только, прошло через его жизнь, оставляя за собой лишь эхо своих желаний. Он упивался властью над скулящими от боли и нетерпимого желания омегами, готовыми отдать всё, лишь бы Злобин протянул им руку помощи. Ваня, полагал, что Боков, его верный Женя, такой же, как и он. Женя был дерзким, острым умом и телом, вылепленным из гранита. Он никогда не проявлял слабости перед Ваней, скорее даже наоборот: морально Иван часто оказывался хрупким, и старший утешал его. Но со временем, не замечая никаких проявлений от Жени, Ваня начал задумываться: а не обыкновенный ли он бета? Так было до сегодняшнего дня. *** За окном был мрачный дождливый день – типичная зима города Курортный. Ребята, погруженные в тишину кабинета, вновь разгребали бумаги. Серьезных дел в их отделении давно не было, и это, как ни странно, было плюсом в работе милиции. В какой-то момент Ваня почувствовал, как воздух сгущается, и кабинет окутывает странный, манящий, почти дурманящий голову запах. Да... у Злобина, с его обширным опытом, такого не было давно. Как ни странно, Боков быстро, с непривычным замешательством, выбежал из кабинета. На что младший лишь довольно ухмыльнулся. «Наверное, побежал кадрить бедолагу, у которой течка началась прямо на работе», – думал Иван. Однако Бокова не было слишком долго, уже около часа прошло. Это было вообще не в стиле Жени просто взять и уехать с работы, что заставило Ваню насторожиться. Поэтому Ваня пошел осмотреться, нигде в отделении парня не было. Злобин зашел в старую душевую, и у окна вдали стоял Женя… да, тот самый дурманящий запах стоял там адским шлейфом, обволакивая всё вокруг. Боков стоял немного скрюченный, лицо отливало красным, пот на лбу выделялся. Ваня сразу же подошел к товарищу и, схватив его за плечо, повернул к себе. На что Женя, не сопротивляясь, опустил голову вниз и тихо стоял. — Жень.. ты что, какого хуя? Ты что ли… — Да… я… Омега, блять. — признался Женя. — А теперь просто уходи отсюда. Можешь меня ненавидеть, чморить. Но не трогай меня… пожалуйста… Боже, Ваня никогда не видел в друге такой слабости. Этот стальной человек просит его не трогать… Что, блять? — Боков, ты совсем? Ты почему мне раньше ничего не говорил? А если бы тут с тобой что-то случилось? Поехали, я тебя домой отвезу! — Я с тобой сейчас никуда не поеду, — немного отшатнувшись, ответил Женя. — Жень, ты идиот? Я тебя насиловать не собираюсь. Сделаешь всё там… не знаю, помоешься. Таблетки выпьешь… помогут ненадолго хоть. Не дожидаясь ответа, Ваня, поддерживая старшего, пошел на выход к запасному выходу. Как только парни сели в машину. Ну как, Ваня кое-как запихнул Бокова на пассажирское и выехал. Жене с каждой минуткой было всё хуже, его орган в джинсах был очень напряжен, он почти лежал на сиденье и иногда пытался протянуть руки к Ване, не мог он уже с собой бороться, но вовремя останавливался. Ваня тоже еле держался, никогда ещё запах омеги не давал ему так сильно по голове и не только. Но Злобин понимал: он ни в коем случае не сделает этого с Женей, поэтому молча, сосредоточившись на дороге, ехал до дома, делая вид, что не замечает Бокова. По старшему было заметно, что течка у него редко и чаще всего он её глушит таблетками. Женя брыкался в руках Злобина, пытался всячески докоснуться до него, изнемогал, пока Ваня пытался тащить того до дома. — Вань, хочешь сделай это... я уже не могу, вообще плевать на всё, — умолял Боков. — Жень, успокойся, ты пожалеешь. Злобин, у которого еще был какой-то здравый ум, затолкал старшего в квартиру, а потом сразу же и в ванну, закрыв его там. — Так, мойся там. Таблетки я сейчас твои найду. Женя, хоть и был на грани, но какой-то здравый смысл всё-таки побеждал. Поэтому парень, стянув джинсы и свитер, быстро залез под холодные струи. Выйдя из душа, Женя обернулся в полотенце и, выйдя, сразу же направился в спальню. Укутавшись в теплое одеяло, Боков пытался прийти в себя или хотя бы просто уснуть. Ваня тут же пришел со стаканом воды и таблетками. — Жень, я тогда, наверное, поеду. Смущать тебя не буду, — не мешкаясь, сказал Злобин. — Если тебе что-то понадобится за эти дни, позвони, я всё куплю и привезу. — Нет, останься лучше… мне страшно тут одному в таком состоянии, — жалобно признавался Женя. Господи, как же эта течка его ломала… или просто показывала настоящим. У Вани и в голове не укладывалось, как этот сильный человек может не то что говорить такие вещи, а в принципе просить что-то. Каменный Боков сейчас был на грани отчаяния. — Ладно, Жень, ты тогда засыпай... а я в зал пойду... о нашем отсутствии доложу Райкиной. Спустя полчаса, когда таблетки понемногу начали действовать, омега уснул, а вместе с ним и Злобин, сняв свой свитер, оставшись в одних широких брюках, завалился спать на диван в зале. *** Вечером младший проснулся от каких-то воплей в спальне. Вроде как Женя его звал, не раздумывая, спросонья тот сразу рванулся к Бокову. Зайдя в закрытую, непроветриваемую комнату, Ваня сам чуть ли не пошатнулся. Запах окутывал всё помещение, он как никогда дурманил Ваню. А посреди огромной кровати, прикрытый одним полотенцем, свергнутый клубком лежал Женя, он весь подрагивал от нарастающего возбуждения. — Что такое? Хуёво опять? Таблетки принести? — спросил Ваня, подходя ближе к старшему. Женя немного привстал и, присев, начал приближаться к Ване. — Вань… пожалуйста. Я что, много тебя о чём прошу? Помоги мне. Пожалуйста, я же знаю, ты можешь. Женя уже потянулся к ширинке парня, судорожно пытаясь расстегнуть ремень. Младший немного прошипел. — Боков, ты же пожалеешь. Нам так нельзя, — еле противился он. — Вань, ты не представляешь, как мне хуёво. Ты не представляешь, как сводит живот, как у меня там мокро! — говорил Женя, всё так же пытаясь справиться с Ваниным ремнем. Эти слова лишь ещё больше вскружили голову Ване, он больше не мог ему сопротивляться. Да и тем более, если сам Боков просит о таком, значит, ему реально хуёво. — Сука, — прикрыв глаза, выругался Ваня, понимая, что уже сам сдаётся. — Ладно. Злобин быстро кинул омегу на кровать. Он поцеловал Бокова страстно, доминантно, показывая, что сегодня доминировать будет только Ваня. А Боков был и не против, на все действия младшего Евгений лишь постанывал тому в губы, не мог он вообще больше скрывать своих чувств. Ваня, где-где, а в постели был властным. Он аккуратно, но быстро начинал выцеловывать Женину шею, ключицы, оставляя красные отметки, спускаясь всё ниже и ниже. Осторожно откинув полотенце, которое и так еле-еле прикрывало тело старшего, Злобин начал дразнить Бокова, играясь с его органом: то языком проводил, то трогал слегка, заставляя того изнемогать от чувств ещё больше. Прелюдия была мучительно долгой. Женя уже чуть ли не хныкал под мальчиком, умоляя его продолжить. — Ваня… блять… я прошу, пожалуйста… сделай это, — прерывисто просил Женя, когда Ваня вновь с игривым взглядом касался органа старшего. А Ваню уже уговаривать и не нужно было. Он аккуратно, легким движением руки раскрыл ноги старшего и провел рукой по влажной плоти старшего, вызывая у него приглушенные стоны. Злобин аккуратно, не торопясь, начал входить одним пальцем, на что Женя тихо шипел от неприятных чувств. — Тише, Жень. Я аккуратно. Когда Женя уже сам с охотой насаживался на пальцы младшего, Ваня быстро скинул свои брюки и боксеры и, вплотную приставив бедра старшего к себе, начал аккуратно, медленно входить, вызывая новую бурю эмоций у Жени. Ваня движется резко, почти вдалбливая старшего в кровать, словно пытаясь стереть все границы, все преграды между ними. И Женя... Он стонет, почти срываясь на крик, цепляется за Ваню, обхватывая его тело руками и ногами, впиваясь в спину, словно пытаясь стать единым целым. Он не был так счастлив давно, никогда. Наконец-то с него спала маска, которую он носил всю жизнь, маска силы, маска безразличия. Разрядка. Злобин достигает её первым, изливаясь себе на живот, словно жертвуя собой ради этого момента. Затем он быстро спускается, обхватывает орган старшего ртом, досасывая, доводя того до пика, до грани, за которой лишь чистое, невыносимое наслаждение. Разрядка у Жени наступает почти моментально, словно взрыв, что сотрясает все его существо. И Ваня... Сплюнув, он поднимается, обнимает старшего, прижимая к себе. Это не просто объятие, это признание, это обещание, это нечто большее, чем просто секс. Женя слегка приподнимается на локтях и, находясь впритык к лицу Вани, тихо шепчет: — Может, теперь будем заниматься этим чаще? — Будем, обязательно будем, — отвечает младший и накрывает партнера нежным поцелуем.