Тени Та-Кемет

Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемой лишь едва слышным гудением ноутбука и собственным неровным дыханием Эвы. Она погрузилась в цифровые катакомбы - те слои сети, что были скрыты от обычных пользователей. Здесь пахло чужими секретами. Свет от экрана отбрасывал резкие тени на её лицо, делая его старше и строже. Она искала всё, что могла найти о Бенну. Не ту прилизанную официальную версию, что красовалась в учебниках, а осколки правды, случайно уцелевшие в цифровом песке. Пальцы порхали над клавиатурой, выискивая обрывки данных. Перед её внутренним взором вставали образы с уроков истории. Сновидцы Бенну, провидцы, или как их называли по-другому Бана-ву-дшах. Первые, кто осмелился заглянуть за завесу времени. В те времена, до расцвета технологий, они полагались лишь на силу собственного разума, расширяя сознание изнутри. Это был труд, сравнимый с подвигом аскетов древности. Многие ломались под давлением собственного дара, сходили с ума от увиденного, пугались собственных предсказаний или просто не выдерживали колоссальной нагрузки на психику. Их не понимали, считали шарлатанами, но те немногие, кто достиг вершин мастерства, меняли ход истории своими точными предсказаниями. Они верили, что несут светлое будущее, где человечество, избавленное от неведения, шагнёт на новую ступень развития. С появлением нейростимуляторов и имплантов в 2066 году всё изменилось. Новые технологии стали для них не инструментом, а продолжением тела. Импланты и стимуляторы позволили им не просто видеть будущее, но и лепить его, воспитывая целые поколения провидцев. Каждая корпорация, каждое правительство жаждало заполучить своего собственного оракула. От Бенну, как ветви от ствола, откололись аментехи - те, кто научился слышать шёпот мёртвых в нейронных сетях, и хека-джамперы - те, кто мог проникать в сознание живых. Обе группы активно сотрудничали с полицией. Казалось, вот он, золотой век. Войны должны были прекратиться, болезни отступить, человечество вознестись на новую ступень. Но что-то пошло не так. Мир раскололся. Социальный лифт рухнул, сменившись пропастью между теми, кто мог видеть завтрашний день, и теми, кто был слеп. Религия пала, но на её месте не возникло культа разума - возник хаос. Предсказания превратились в оружие, а пророки в тиранов. И тогда слепые восстали против зрячих. Война против будущего длилась тридцать пять лет. Это была не война бомб и пуль, а тихая, методичная охота. Запреты на нейростимуляторы, тотальный контроль над имплантам. Людей заставляли добровольно ослепнуть, вырвать себе «третий глаз» в обмен на спокойную, предсказуемую жизнь. Ещё двадцать пять лет ушло на то, чтобы залатать раны мира. Но не все сновидцы были найдены. Некоторые ушли в глубокое подполье. И для их поимки был создан «Анху Корпорейшен» — отряд Фараона, элита из элит. Люди без единого импланта, неуязвимые для влияния извне, идеальные охотники на ведьм. Эва сглотнула комок в горле. Она была живым доказательством того, что охота не увенчалась полным успехом. И в этот момент в углу экрана всплыло окно чата. Лёд пробежал по её спине. Это было невозможно. Она была в цифровой крепости. Её пальцы замерли над клавиатурой. "Tuskur?" - прошептала она про себя. Она открыла сообщение. Tuskur: Привет, Эвтида. Я рад, что наконец-то нашёл тебя здесь. Страх, холодный и острый. Пальцы онемели. Она лихорадочно проверила все уровни защиты, все прокси-серверы. Всё было на месте. Сеть, которую настроил Исман, была неприступна. Значит… значит, этот… кто-то… был просто на ступень выше. Tuskur: Не переживай, я тебе не враг. Но и другом назваться не могу. Aahet: Кто ты? Tuskur: На самом деле это не так важно, кто я. Знаешь ли ты, кто ТЫ такая? Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Шантаж? Но кто? Реймсс? Дия? Нет, не верно. Кто-то другой. Кто-то, кто знает её тайну. Aahet: Не понимаю, о чём ты. Если это какой-то тупой студенческий развод, то не трать силы. Tuskur: Насколько хорошо ты помнишь своё прошлое, ву-дшах? Время замедлилось. Воздух стал густым, как сироп. Она услышала собственное сердцебиение, гулкий, неровный стук в тишине комнаты. Ву-дшах. Ещё одно древнее имя. Три глубоких вдоха. Три выдоха. Пальцы дрожали. Следующее сообщение парализовало её. Tuskur: Я знаю, кто ты, Эвтида. Но я не хочу по-ребячески тебя шантажировать. Я хочу помочь, но при определённых условиях. "Анху" скоро будут дышать вам в спины, а ваш учитель где-нибудь да оступится. Я могу помочь избежать тебе ненужных ошибок. Голос в голове кричал «ловушка», но любопытство оказалось сильнее страха. Aahet: Что тебе от меня нужно? Tuskur: У меня есть кое-что интересное для тебя. И по доброте душевной на первый раз я поделюсь этим безвозмездно. Скажем так, чтобы не пустословить. Пришёл видеофайл. Она долго смотрела на иконку, словно это была ядовитая змея. И всё же скачала и открыла. Кадры закачались, зашуршали, словно старая киноплёнка. Чьи-то воспоминания. Улица, яркая, солнечная. Витрины кафе, сувенирные лавки. Человек за кадром о чём-то оживлённо говорит с попутчицей. Он заходит в цветочный магазин и выходит с букетом невероятных, синих, как ночное небо, цветов. Камера поворачивается к спутнице. И Эва увидела себя. Молодую, беззаботную, смеющуюся. С сияющими глазами, в которых не было и тени сегодняшнего страха. Она смотрела на дарителя с такой нежностью, что у нынешней Эвы перехватило дыхание. Запись прервалась. Она перемотала. Включила снова. Вглядывалась в каждую деталь, в каждую тень. Это была она. Стопроцентно. Но она не помнила этого. Не помнила этого человека, этой улицы, этих цветов. Это было похоже на просмотр чужой жизни. Пальцы застучали по клавиатуре. Aahet: Это какой-то розыгрыш? Откуда это у тебя? Tsukur: За дополнительные вопросы есть своя цена. Но я думаю, на сегодня достаточно. Я лишь хотел немного разогреть твоё любопытство, которое дальше сделает всё само. Она со злостью ударила кулаком по столу. Tsukur: Искать меня бесполезно, я сам тебе напишу. Ещё обязательно поболтаем. Диалог исчез, не оставив и следа. Эва сидела в гробовой тишине, вновь и вновь прокручивая короткое видео. Она искала подвох, намёк на монтаж, цифровой след и не находила ничего. Это были чистейшие, ничем не замутнённые воспоминания. Но не её. Чувство было странным и пугающим: будто её собственная жизнь оказалась миражом, а где-то там, в прошлом, существовала другая Эва, та, что умела смеяться и любить. И теперь эта другая Эва смотрела на неё с экрана, безмолвно требуя вернуть украденные у неё годы. Она понимала - игра началась. И сделала первый ход не она.