Сомнительная, но семья

— Тихо. — Самый спокойный, ровный тон голоса, которым только мог говорить в этой ситуации Огай. Легкая дрожь еле заметна. Он спокойно, без резких движений вызволяет нож из худощавой мальчишачей руки, надавив с силой на запястье. Мальчик просто испуганно смотрит, не в силах пошевелиться. Напуган он не тем, что его снова поймали за грязным делом. И не от своих действий. Это все привычно и к сожалению, кажется чем-то правильным. Он вообще не уверен, что напуган. Просто ни на какое действие, кроме шикроко распахнутого взгляда, направленного на босса, он предпринять не может. А еще немного трясет. Хотя страха внутри нет. Осаму вообще порой кажется, что его тело это что-то абсолютно параллельное мозгу. Ему спокойно, а трясется и дрожит словно от панической атаки. А может, Осаму просто не хочет себе признаваться, что это она и есть. Не хочет казаться слабым. Огай меняет бинты на животе, даже не комментируя никак глупость поступка. Это всё завтра, когда Осаму станет легче. А когда он видит мелкого в таком состоянии, вообще перестаёт подкалывать и издеваться. Осаму отталкивает от себя сильные руки, словно просыпается: — Я сам! — Выхватывает бинт, почему-то злобно взглянув на Мори, затем опускает голову и продолжает бинтовать самостоятельно. Босс спокойно поджимает губы и отходит, закрыв дверь в ванную. Осаму не умеет избавляться от кома в горле, не умеет плакать. Поэтому сидя на бортике ванной и неумело бинтуя живот, начинает очень много глотать слюну через боль, чтобы мерзопакостное чувство скорее покинуло его. Он возвращается в свою комнату. На тумбочке теплый, но не слишком чай. Осаму еще не привык к заботе этого странного человека, хоть и живет с ним уже полгода. Да ни к чьей заботе он никогда уже наверняка не привыкнет, если в четырнадцать лет впервые ощущает подобное. Недоверчиво отпивает из чашки, падает лицом в кровать и отрубается. *** Огай вообще не сказать, что заботливый. Ему, кажется, дела нет до Дазая. Он изнуряет его тренировками, довольно жестоко может обращаться с ним на работе. Босс — есть Босс. — Ты не в фильме про ковбоев, и это не беретты. Погонишься за двумя зайцами - не поймаешь ни одного. — Огай выхватывает из руки мальчика второй пистолет, оставляя лишь один, затем за три быстрых выстрела уничтожает три мишени одной рукой. — Я не смотрел фильмы. — Осаму теперь целится только из одного пистолета, и две из трех целей оказываются поверженными. Мори задумался, глядя на оставшуюся мишень. — Тренируйся. Пока за пять выстрелов пять мишеней не будут повержены, отсюда не выйдешь, понял? — Он щелкает рычаг на старинном механизме, и мишени обновляются, а затем еще и приводятся в движение. Мори строг. Но уходя медленно из тира и услышав пять выстрелов подряд, не придал этому значения, с уверенностью, что малец промахнулся. — Босс. — Осаму устало трет глаз длинным рукавом плаща, другой рукой кладет пистолет на место. Мори проглотил язык. Все пять мишеней уничтожены. Осаму молча идет в его сторону и обгоняет, пока Огай стоит в полном недоразумении. — Идем домой. — Осаму зевает. Мори слабо ухмыляется, следуя за ним. *** Осаму натирает голову полотенцем, выходя из душа. Уговорить мелкого помыться было тем еще испытанием. Мори приготовил на ужин пасту с грибами. Осаму выходит в огромном халате, с обновленными бинтами и таким же обновленным лицом. От запаха еды его не тошнит. — Садись есть. Сам Огай в домашних шортах и футболке. Отжимает паузу. Начинается фильм «Великолепная семерка». Осаму смотрит в тарелку, делая незаинтересованный вид, но все же поглядывает на экран. Огай тоже делает вид, что ему самому захотелось поглядеть на фильм сорокалетней давности, а не показать его ребенку. *** Идут годы. Осаму подрастает, но от Мори не съезжает, как бы не выделывался и не ночевал где попало. Было уже смешно наблюдать за тем, как оба делают вид, что им все равно, но когда Дазая подолгу не было дома, Мори обязательно отправлял Элис проследить за ним. А Осаму рано или поздно все равно возвращался домой. Очень тяжело держать грань официальных отношений, когда все больше становитесь семьей. *** Осаму вообще тихий и серьезный ребенок. У всех это приходит с пубертатом, а у этого индивидума наоборот: чем он старше, тем игривее и несерьезнее. Воспитание значит многое, как бы там ни было. Когда Осаму ходил угрюмым, Мори начал его подкалывать. Было интересно, может ли этот чудо-ребенок смеяться вообще. Однажды Огай поскользнулся на подсолнечном масле, готовя завтрак, а затем яичница упала ему на лицо. Осаму расхохотался в полный голос, чуть ли не до слез. Мори посмотрел на него сначала хмуро, а затем смягчился, осознав, что впервые слышит его смех. Чтобы прекратить истерику, швыряет это нечто, похожее на яичницу, прямо в бинтованного. Осаму замолчал на секунду, затем принял бой. Непонятно, как судьба сложилась так, что они оказались вместе. Но они ужасно похожи на отца и сына. С тех пор их отношения стали еще более непонятными: Осаму совсем обнаглел и перестал бояться Мори. Почти полностью. Мори все больше чувствовал ответственность за этот ходячий кусок марли. Но когда Осаму грозила опасность, Мори включал мамочку и рвал любого, кто действительно мог навредить ему. Таких, к счастью, мало. В основном вредил Дазай, и чем старше он становился, тем менее нуждался в Огае. *** — Ты опять нахреначился? — Огай недовольно скрещивает руки на груди, заходя в кабинет воспитанника, застав его распластавшимся на диване и обнимающим пустую бутылку виски. — Мх… — Он перевернулся на другой бок, роняя из рук стекляшку. Босс ловит ее, поставив на пол. — Вставай. — Огай говорит строго, хватая Дазая за плечо. — Че ты меня трогаешь? — Осаму хмурится, дергаясь. — Хочу и трогаю, понял? Наглый какой. — Поднимает его за шкирку, пытаясь усадить. — Ты за два дня ничего по работе не сделал. Весь стол в незаполненных отчетах. На задания Накахара ходит один. В чем дело? — Он садит его, шлепая по щеке. Не сильно. Силу применять к нему он не любил. — Не твое дело блять! Ты мне никто, чтобы так со мной разговаривать! — Осаму совсем не в адеквате. Замахивается на попечителя и в сантиметре от его лица останавливает сильнейшая рука босса. Огаю больно. И абсолютно не физически. Он знает, что даже когда Осаму сильно пьян, он говорит правду. Тем более, когда пьян. Осаму на секунду понял, что он сейчас сделал. Во взгляде промелькнул страх. Огай отпускает его кулак, со спокойным выражением лица поднимаясь с колен и направляясь к выходу. Осаму вздыхает. — Босс, давай без… — — Молчи. — Низкий бас чуть не дрогнул. Вот тут то несокрушимая-стена-Огай понял, что влип. Испытывать отцовские чувства к тому, кто ни во что тебя не ставит. Молодец, Босс Портовой мафии. Так держать. Привязался к подростку. Огай стоит у своего отражения в зеркале. Сильное тело. Он нравится себе, определенно. Но на душе скребут кошки. В доме пусто, комнат слишком много на одного человека. Даже учитывая то, что он не слишком вычурно живет: ему неуютно в хоромах с прислугой. Для этого у него есть загородные дома, где он отдыхает. Заходит в комнату Дазая, включает свет. Так пусто, словно его тут никогда и не было. Упаковки бинтов и таблетки в тумбочке. Никаких следов от него не осталось. Словно он никогда и не вернется в дом. Будет бухать и сидеть на шее босса мафии. Пропьет все свои таланты и умения, а затем будет изгнан из мафии. И еще миллион додумываний о том, наскольно Огай плохой родитель. Слёз босса никто и никогда не увидит. Даже вы о них не прочитаете. По крайней мере, не в этот раз. Прошло еще полтора года. Осаму переехал. Совсем отдалился от Мори. Лишь иногда они подшучивали и приятно болтали во время работы, словно ничего больше их и не связывало. А сердце босса болело за парнишу. Осаму казался ему сыном, семьей. Он спас его, многому научил, дал все, что мог дать своему наследнику. Уйти из мафии можно только посмертно. Это правилo десятилетиями не нарушалось мафиозниками. Но когда разбитый Осаму пришел к Мори, хладнокровно поглядывая непривычно открытым от бинтов глазом, все изменилось. — Здравствуй. — Мори старается быть хладнокровным, но губы невольно поджимаются в гримасу искреннего сочувствия. Лучший друг Осаму погиб. Сердце разрывается как за родного сына. Хочется молча обнять его. Но нельзя. Гордость и выбор самого Осаму. Тот, кажется, совсем забыл Мори, они стали друг другу чужими. Но Мори не забыл его, и ему все еще больно, как за своего ребенка. — Я ухожу. — Осаму смотрит убито, без единой эмоции на лице. — … — Мори молчит полминуты. Осаму — второе лицо мафии после него самого. Просто так уйти? Убить он его не сможет, но и по-другому нельзя… Огай очень тяжело вздыхает, глотая ком. — Хорошо. Я сделаю все что в моих силах, чтобы ты остался в безопасности. — Осаму имеет право требовать неприкосновенность даже в такой ситуации. Огай даже не думает перечить. Осаму почему-то продолжает стоять на месте, пилит взглядом пол. Огай подходит к нему, осторожно кладет руку на плечо. — Я верю в то, что ты делаешь правильный выбор. — Мори чуть сжимает его плечо, сам старается не заплакать. Осаму отшатнулся, сделав пол шага назад и отвернувшись. Еще три стрелы в отцовском сердце. — Прости, если я тебя чем-то обидел. Знай, я всегда приму тебя обратно. — Мори стало стыдно от того, как слезливо и сентиментально он говорит. — А теперь проваливай. — Отворачивается спиной, сдерживая накатившие слезы. — Ты ничем меня не обидел, пап. Прощай.— Совсем тихо шепчет Осаму, в секунду захлопнув дверь в кабинет и исчезнув. Мори расслышал каждый звук так четко, как это возможно. Осаму назвал его папой. *** Проходит ещё долгих четыре года. Осаму — член Вооруженного Детективного агентства. С Мори они контактируют только по работе, очень колко и отстраненно. Огай строит мафию заново. Осаму был самой главной шестеренкой всего механизма, и с его уходом система сильно поменялась. Идет настоящая война. Цель врага - босс мафии. Уже слегка постаревший, но все тот же Мори Огай. Вокруг не осталось никого: мафия спасает свои задницы, а агентство подавно не придет на помощь. Слишком тяжелые времена. У Мори отняли способность, но его слабость не в этом: он стражается доблестно, но совершенно один. И это сильно давит. Его окружили трое эсперов. Тело вот-вот откажет, и Босс рухнет на землю, но он держится, крепче хватая клинок за рукоять. Отбивается от них, как может. Получается поразить одного в грудь, и через кувырок приземлиться на землю позади остальных. Спина отказывает. Его настигают. Мори сглатывает ком, чувствуя, что конец близок. Один из эсперов падает замертво. За спиной упавшего стоит до боли знакомый силуэт. Родной силуэт. Вокруг скальпеля из шеи уже почти трупа хлещет кровь длинной струей. Второй вражеский эспер делает шаг назад. — Ты че тут забыл, шкет? — Огай не сдерживает улыбки. Осаму лишь мягко улыбается, достает пистолет из кармана плаща, стреляя прямо в уворачивающегося эспера. Мори тоже огибает его и нападает с клинком. Эспер перед неизбежной смертью успевает подстрелить бинтованного агента в бедро. Осаму падает на бок, перекатываясь по земле. Мори падает на колени от бессилия и множества травм, но тут же подползает к блудному сыну. Тот теряет много крови в бедре. — Снимай штаны. — Хрипит Босс приказным тоном. — Не буду я! — Возмущается, чуть оживившись. — Живо снимай. Чего я там не видел? — Огай приподнимает его, придерживая за спину. Он оказывает ему первую помощь, замотав бедро. Он вызывает помощь по рации и теперь они ждут вертолет. Осаму тяжело дышит, но полностью в сознании. — Так сильно умотался от минутной перестрелки? — Мори держит его за плечи, убирая прядь каштановых волос с бледного лица. — Нет, я просто бежал. — Осаму смотрит без отвращения, с полной удовлетворенностью, что он все же спас дорогого человека. Мори молча гладит его по плечу. — Ты сильно повзрослел. — Он разглядывает щетину на некогда ребячьем лице. — А ты постарел. — Осаму ехидно улыбается. Они оба немного смеются. — Спасибо тебе, сын мой. — Как-то со стебом, в шутку называет его Мори. — Это тебе спасибо, пап.