A Quiet Proposal

Был поздний вечер в их общей квартире, когда Шото прижалась к плечу своего парня, ее сонный голос был едва слышен. — Ммм, давай уже спать, — простонала она, ее веки закрылись, борясь со сном. Кацуки тихо засмеялся, его рука нежно провела по ее волосам. — Ещё пару минут, принцесса, — пробормотал он, запечатлевая легкий поцелуй на её макушке. — Поверь, оно того стоит. Шото, отказываясь открыть глаза, тихо застонала. — Ещё несколько минут на что? --- она прозвучала невнятно, словно в полудреме. Кацуки, изо всех сил стараясь не рассмеяться от того, как очаровательно выглядела его девушка, игриво ущипнул её за щеку. — Ах-ах, — поддразнил он, продолжая щипать за щеки. — Не спать. Еще не время. Шото снова заскулила, и этот звук заставил его улыбнуться еще шире. Он взглянул на настенные часы – 00:01. Её день рождение наступил. Хитрая ухмылка тронула губы Кацуки, когда он начал двигаться осторожно, но стремительно. Он просунул руки под ноги Шото и без усилий приподнял ее, заставив ахнуть от удивления. Не говоря ни слова, он крепко обнял сильными руками, и она инстинктивно прижалась к нему. — Что ты делаешь?! — воскликнула Шото, ее глаза расширились от шока. Она посмотрела на него, все еще полусонная и смущенная. — Праздную, принцесса, — взволнованно ответил Кацуки, его голос полон озорства. Он закружил ее по комнате, ее руки рефлекторно крепче обвились вокруг его шеи, а ноги – вокруг торса. Мир, казалось, расплывался, Шото смеялась и пыталась удержаться. — Сегодня день рождение моей девушки, помнишь? — ухмыльнулся Кацуки, ничуть не скрывая своего волнения. Прежде чем Шото успела произнести хоть слово, он запел. Его голос разнесся по комнате, несмотря на то, насколько он устал. — С днем рождения тебя! — пропел он, закружив ее еще раз и продолжая петь. — С днем рождения тебя! Глаза Шото расширились от удивления, но она не смогла сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Хоть она и была дезориентирована внезапным пробуждением, но ликование и любовь в голосе ее парня наполнили теплом. — С днем рождения, дорогая Шото! — пропел Кацуки, его глаза сияли любовью. Продолжая кружиться, они оба смеялись. Шото почувствовала, как сердце переполняют эмоции. Даже не волновало, что она едва проснулась или что Кацуки практически вытащил из постели. Это было больше, чем она могла себе представить, и то, с какой любовью Кацуки смотрел на нее, заставило почувствовать себя самым счастливым человеком на свете. Как только песня закончилась, Кацуки не остановился. — С днем рождения, принцесса! — продолжал напевать он, его голос был полон неподдельного удовольствия, и он несколько раз поцеловал ее в щеку, не отпуская, продолжая держать в своих объятиях. Он отказывался упустить момент. Шото не смогла удержаться от смеха, забыв о сне. — Это так нелепо, — пробормотала она нежным и ласковым голосом, положив голову ему на плечо. Но даже когда тело начало расслабляться в его объятиях, Кацуки не стал прекращать празднование. — Это твой день, и мы сделаем все, чтобы он запомнился. Ты заслуживаешь всего мира, Шото. Он замолчал. Тот взгляд, полный нежности, предназначен только ей. — С днем рождения, моя принцесса. Шото улыбнулась, прижавшись к его груди. — Ты несносен, — сказала она, зевая, тепло его любви окутывало одеялом. — Ты все равно любишь меня, — не переставал улыбаться Кацуки. Это ещё не всё от Кацуки. Продолжая держать Шото на руках, он уверенным шагом направился в сторону кухни. Шото едва успела осознать происходящее, как обнаружила, что ее осторожно усаживают на один из стульев у кухонной стойки. — Будь здесь, принцесса, — его руки на мгновение задержались на ее талии, когда он опускал её. Его глаза блестели от воодушевления, но в них был намек на что-то еще. Нечто похожее на ласку. Шото несколько раз моргнула, пытаясь бороться со сном. — Кацуки... что происходит? Что ты?.. Но прежде чем она успела закончить фразу, Кацуки направился прямиком к холодильнику и театральным жестом распахнул дверцу. Он точно знал, что ему нужно. Её любимый клубничный торт, который он сам старательно испек. С торжествующей улыбкой на лице, Кацуки достал торт и аккуратно поставил на стол. Лакомство выглядело восхитительно: слои пышного белого бисквита, покрытые свежей клубникой и взбитыми сливками. Десерт, от которого у Шото всегда загорались глаза. — Кацуки... ты... ты это испек? — расплылась в улыбке Шото. — Конечно, испёк, — ухмыльнулся он, ставя две тарелки рядом с тортом. — Сегодня твой день рождения, принцесса. Ты заслуживаешь всего. Сердце Шото забилось быстрее, в груди разлилось тепло. Кацуки столько усилий приложил, чтобы она могла почувствовать себя особенной. И это правда стоило того, чтобы не спать. — Не нужно было беспокоиться, — пробормотала она тихим, но полным благодарности голосом. Кацуки пожал плечами, пытаясь выглядеть беспечным, хотя глаза выдавали. — Сам захотел. А теперь хорош трепаться. Пришло время для торта. Он потянулся за вилкой, отрезал идеальный кусочек торта и положил его на тарелку, а затем с улыбкой предложил ей. — Угощайся. Шото закрыла глаза, наслаждаясь сладким вкусом торта, клубники и взбитых сливок. — Это просто великолепно, — прошептала она. — Знаю, — Кацуки сел на противоположном конце стола, взял свой кусочек. — Для тебя все, что угодно. Они оба ели в уютной тишине, единственными звуками были редкие постукивания вилок о тарелки. Глаза Шото на мгновение закрылись, тело расплылось в блаженстве. — Спасибо тебе, Кацуки. Ты всегда знаешь, как бы я могла почувствовать себя особенной. Кацуки посмотрел на нее снизу вверх, его взгляд был теплым и полным привязанности. — Это потому, что ты особенная. Не забывай. Шото улыбнулась. В тишине кухни, в тепле объятий своего парня и сладком вкусе обожаемого торта, она поняла, что этот день рождения она никогда не забудет. Однако сюрпризы от Кацуки и на этом не закончились. После того, как они доели торт, он полез в карман и вытащил маленькую коробочку, пряча ее в ладони. — Хорошо, принцесса, — сказал он с ухмылкой, — есть еще кое-что. Глаза Шото расширились от любопытства, когда он выложил коробочку перед ней. — Что это? — ее улыбка стала игривой. — Открой и узнай. Шото медленно открыла коробочку с изящным серебряным ожерельем с подвеской в форме снежинки. Подвеска сверкала в свете кухонных ламп, от замысловатого узора у Шото перехватило дыхание. Украшение было прекрасным и элегантным, как и она сама. — Я подумал, что это напомнит тебе о снеге. Знаешь, раз уж у тебя такая причуда, — попытался пошутить Кацуки. Сердце Шото пропустило удар. — Кацуки... это прекрасно, — она провела пальцами по подвеске, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но сморгнула их, не желая портить момент. — Рад, что тебе понравилось. Он встал с места и подошел к ней сзади, чтобы помочь надеть его. Когда ожерелье легло ей на шею, руки Кацуки задержались на мгновение дольше, чем было необходимо. — С днем рождения, принцесса. Шото повернулась к нему, ее лицо светилось любовью и счастьем. — Спасибо. Это самое лучшее начало дня рождения, который у меня когда-либо был, — она потянулась чтобы поцеловать его в щеку. — Можно я сначала доем это? — она снова взяла в руки вилку. Смеясь, Кацуки ответил: — На здоровье. Затем Кацуки молча наблюдал, как она откусила еще кусочек клубничного торта, и ее глаза закрылись от наслаждения, когда сладость растаяла на языке. Мягкий свет кухонных ламп освещал ее лицо, делая его расслабленным и умиротворенным, что бывало редко. Улыбка была безмятежной. И в миг он замер. Он проникся моментом. Она была так прекрасна, так совершенна, и в эту тихую, домашнюю минуту он не мог не восхититься тем, как ему повезло. Шото, не обращая внимания на его пристальный взгляд, откусила еще кусочек, удовлетворенно хмыкнув. Но теперь что-то повисло в воздухе, что-то между ними, чего никто из них не ожидал. Губы Кацуки приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого он просто наблюдал за ней, напряжение росло, тишина между ними стала почти осязаемой. Когда она подцепила на вилку еще один кусочек торта, произошло нечто неожиданное: какая-то перемена в атмосфере, что-то, что заставило воздух вокруг них наполниться неозвученным вопросом. Сердце Кацуки бешено заколотилось. Шото, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг, продолжала наслаждаться сладостью. Торт был восхитительным, и простая радость от его поедания, казалось, полностью поглотила ее. Но Кацуки, напротив, напрягся. Его сердце бешено стучало о рёбра, ладони вспотели, а колени задрожали. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, пытаясь собраться с духом, чтобы сделать то, что так долго планировал. Но тяжесть вопроса ошеломляла. Он медленно выдохнул и провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Шото, теперь осознавшая напряженность ситуации, остановилась с вилкой на полпути ко рту и заметила внезапную перемену в поведении парня. Она подняла на него озадаченный взгляд. — Ты в порядке? Кацуки вздрогнул, застигнутый врасплох ее внезапным вниманием. Сердце забилось еще быстрее, и он прочистил горло, пытаясь скрыть панику, поднимающуюся в груди. — Э-эм... ага, я в порядке, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться, но его голос звучал не совсем убедительно. Шото, заметив напряжение в его теле, забеспокоилась еще больше. Она отложила вилку и потянулась к нему, нахмурив брови. — Что случилось? Прежде чем она успела приблизиться, Кацуки быстро поднял руку, в его глазах теперь была очевидна паника. — Э-эм, ладно. Сиди тихо, — прозвучало более напряженно, чем он хотел. Шото отдернула руку и опустилась обратно на стул. Кацуки снова потер лицо, нервы брали верх. Казалось, тяжесть невысказанных слов давила, и он понял, что пути назад нет. Он медленно сделал глубокий вдох и, отрывисто выдохнув, посмотрел прямо ей в глаза. — Кацу... От ее голоса у Кацуки сердце едва не остановилось. Она не знала, пока не знала, что он собирается спросить. Но ее спокойный голос, ее непоколебимое доверие позволили ему почувствовать, что он стоит на краю пропасти. И тогда он сделал это. Не говоря больше ни слова, Кацуки протянул через стол маленький бархатный футляр, пальцы при этом била мелкая дрожь. Футляр был в форме сердца, и когда Шото с любопытством посмотрела на него, ее глаза расширились от осознания. Крышка была открыта, и внутри лежало красивое обручальное кольцо: простой, элегантный дизайн, который говорил о многом. Шото уставилась на кольцо, затем медленно подняла глаза на парня. У нее перехватило дыхание, и она увидела неприкрытую уязвимость в глазах Кацуки, его лицо густо покраснело. От неизменной дерзости не осталось и следа, ее сменила молчаливая, ощутимая нервозность. Голос Кацуки был едва слышен, но в нем звучала неоспоримая сила. — Давай поженимся? Сердце Шото замерло. Она переводила взгляд с кольца на его лицо, пытаясь осознать, что происходит. Она никогда не видела Кацуки таким нервным, таким неуверенным в себе, и это вызвало у нее бурю эмоций. Кацуки, все еще раскрасневшийся от смущения и надежды, с тревогой ждал ее ответа. Казалось, что время остановилось, и единственным звуком было их дыхание. Губы Шото приоткрылись, но слова, казалось, застряли в горле. Молчание затянулось, становясь все более неловким. Кацуки сконфуженно поерзал, чувствуя, как в воздухе сгущается напряжение. Он прочистил горло, взгляд метался из стороны в сторону, он избегал встречи со взглядом Шото. — Послушай, — неуверенно начал он, — мы вместе почти шесть лет, помнишь? И... ты нравишься моим родителям. Черт возьми, они без ума от тебя. Они всегда говорят, какая ты замечательная, как мне повезло. — Он почесал затылок, нервно хихикая, пытаясь сгладить углы. — Я о том, что ты, наверное, нравишься им больше, чем я. Он осмелился поднять на нее взгляд, надеясь, что его ломаная речь поможет разрядить обстановку, но когда он, наконец, встретился с ней взглядом, то застыл. Шото сидела напротив, а по ее лицу текли слезы. Её переполняли эмоции, а губы дрожали, когда она пыталась держать себя в руках. Минуты никто из них не вымолвил ни слова, в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь её дыханием. Затем Кацуки запаниковал. Он вскочил со своего места, чуть не опрокинув стул, и бросился к ней. — Эй, эй, что такое? — он осторожно обхватил ее руками, не зная, прикоснуться к ней, утешить или просто обнять. — Ты в порядке? Я что-то не так сказал? Черт, Шото, скажи что-нибудь. Глаза Шото блестели от непролитых слез, а губы дрожали, когда она, наконец, обрела дар речи. — Ты действительно хочешь жениться на мне? — спросила она дрожащим от уязвимости голосом. Услышав ее вопрос, Кацуки замер. — Конечно, идиотка! — выпалил Кацуки, притягивая её к груди. Одной рукой он нежно гладил ее по волосам, пытаясь успокоить, прижимая к себе так близко, как только мог. — Почему ты спрашиваешь? Шото всхлипнула, протирая глаза тыльной стороной ладони, и прильнула к его теплу. — Я думала… Я думала, ты не хочешь, — тихо ответила она, слегка надув губки, когда посмотрела на него снизу вверх. Кацуки отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, нахмурив брови. — О чём ты? — в его голосе прозвучало недоверие. — Ну, — снова всхлипнула Шото, прежде чем икнуть. Рука Кацуки инстинктивно потянулась, чтобы успокаивающе погладить ее по спине. — Ты заставил меня ждать шесть лет, — добавила она, и тихий смешок сорвался с ее губ, несмотря на слезы на ресницах. Кацуки почувствовал, как сердце замерло, а в груди закипела смесь вины и счастья. Он покачал головой, на его губах появилась печальная улыбка, и он крепче обнял её. — Да, я тот еще кретин. Мелодичный смех Шото наполнил комнату, она обняла его в ответ. — Но ты мой кретин, — проговорила она ему в грудь. Кацуки почувствовал, как уголки его губ приподнялись в искренней улыбке. — Чертовски верно, — он поцеловал ее в макушку. — И ты больше не будешь ждать. По мере того, как молчание между ними затягивалось, оно становилось всё уютнее, словно одеяло, окутывающее их в ночной тишине. Кацуки прижал ее к себе, положив подбородок ей на макушку, ощущая ровное дыхание. Сердце неумолимо колотилось в груди, но это было уже не от нервов – это было от тяжести момента, от любви, что он испытывал к ней, растущей с каждым ударом. Он знал, что настало время спросить еще раз, закрепить вопрос, который повис между ними. Он медленно перевел дыхание, его голос был тихим, но наполненным всеми эмоциями, на которые он был способен. — Итак, ты выйдешь за меня замуж? — спросил он, касаясь губами ее волос. Шото на секунду замерла, тишина окутала их, словно кокон. Она отстранилась, ровно настолько, чтобы поднять голову и посмотреть с любовью ему в глаза. — Конечно, — уверенно ответила она, и на лице засияла улыбка. В её глазах отныне были не слёзы, а только радость и неподдельное счастье. – Я с удовольствием выйду за тебя замуж. Услышав ответ, Кацуки выдохнул, хотя и не осознавал, в какой момент задержал дыхание. Он обхватил её лицо ладонями и большими пальцами смахнул слезы. Затем он на секунду отстранился, чтобы достать кольцо из коробочки, и надел ей на безымянный палец. — Не представляешь, как я счастлив, — почти шепотом произнес Кацуки, как будто, если бы он сказал это слишком громко, это нарушило бы волшебство момента. Он наклонился, так что их лбы соприкоснулись, и на секунду закрыл глаза, позволяя реальности ее ответа проникнуть в его сознание. Он несколько раз чмокнул ее в губы. Руки Шото легли на его ладони, пальцы обхватили его запястья. — Кажется, представляю.