Нельзя

Холодно, тепло и бездушно В голове лишь серый туман Я окна открою бездумно Впуская в квартиру бедлам Там сыро, там пасмурно Там — нескончаемый крик Или это внутри у меня не гаданно? Да где же кончается этот тупик? Мне грустно, мне весело, мне тяжело Все чувства одинаковы, как ни крути Лишь боль до безумия разная, но Гораздо роднее других. Погляди: Есть боль одинокая, где хочется сгинуть В кровати холодной с открытым окном Есть боль сопряженная, когда вместо гнили Хочется чувствовать одно лишь тепло Есть боль выносимая: ногами вперед Ее толкают чрез месяца длинные Есть боль черезмерная, как пояс другой Сжимает легкие не до скрипа терпимого Есть боль, когда тебе кажется ее уж и нет Когда поджидает тебя средь вагонов Поезда серого, длиною в пять суток До края земного, с черными воронами Когда тебе кажется, она позабылась Застряла в тени знакомых уж улок Когда она пряталась в душе твоей серой Когда явилась среди грязных суток Что делать-то с нею, никто не поможет Никто ни ответа, ни способа дал Зато говорили «да пройдет и отляжет» Да где ей место найти средь тех карт? Где оставить на веки вечные Чтобы там она сама собою могла Пропасть, исчезнуть в каверне Чужих таких же не умных глав Да нету места такого волшебного Где все отболит, забудется смело Где сможешь наконец вдохнуть прелого Старого этого чувства всецело Чувство это до того же редко Что каждый спешит всю свою жизнь Догнать, схватить сладко его Не отпускать, да без него ли не жить? Но не судьба — должны же мы бегать До беспамятства, без остановки Болело, болело... Да что же такое? Неужели без этого не были милы? Не были милы с болью и миром Не были милы с больной головой Она, как простуда, навечная с горем Подружки любимые, когда же покой? Когда же покой придет в наши мысли Такой же утомный, как детство мое Или и детство то кануло в пучине Любимых, давно уж несбыточных грез Когда все казалось светлее, свежее Что дождь по утрам, что черные тучи Когда все казалось спокойней, смелей Что крики, скандал, что вечные муки Муки, боль, тяжесть и грохот Незыблемые части каждой той ночи И сейчас, сквозь невзгоды, они заходят В маленькую, приоткрытую дверь. С порога Шумят, рушат и бьют колокольню Что панику быстро на судне трезвонит Что поднимает рать, войска и конюшню Готовые атаковать. Но после, стоит И не понимает: да что произошло? Почему вдруг чужими они оказались Люди, что должны быть родными давно Но не родные, чужие — такими остались И спустя года теперь не изменить Не вернуть, к сожалению, другого Того — когда можно было любить Теперь уж нельзя, извольте ж покоя.