Видимо, пора

Ллойд Фронтера в одиночестве опустошал очередную бутылку вина. Владелец таверны спрятался вместе со старой матерью в единственной комнате, вздрагивая и молясь всем богам на каждый крик господина. Ксавьер слышал, его чутьё стало намного лучше в последнее время. Наверное, это очередное проклятье, которое ему стоит принять в своей жизни. Барон Фронтера не был трезвым уже долгое время: стоило ему проснуться - он снова прикладывался, не желая возвращаться в хмурую реальность, где ему следует держать ответственность за всю деревню. Последний раз, когда его язык не заплетался, был очень давно, ещё до смерти барона и баронессы, но после их кончины стало ещё хуже, и Ллойд перестал появляться в поместье совсем, ночуя либо под деревом, либо за столом в таверне. По крайней мере, сегодня у него действительно был повод пить: несколько часов назад пришло письмо из академии, где говорилось, что его младший брат трагично погиб во время несчастного случая. Поэтому среди обычного бормотания Ллойда, смешанного с отборной бранью, всплывало имя Джулиана, которого старший брат поносил последними словами. Ксавьер стоял за дверью, на улице, без движения уже всё то время, что Ллойд находился внутри, вынужденный слушать оскорбления своего пьяного нового господина. Душу отягощала тоска. Он любил Джулиана, как если бы был его старшим братом, как любил барона и баронессу, если бы был их сыном. Но, кажется, их смерть нисколько не беспокоила их настоящего родственника, который, кажется, нашел для себя лишь очередной повод для пьянки. Ничтожное существо, которое даже жалеть стыдно. - Кс... Ксавьер!.. Рыцарь услышал зов своего хозяина и, неторопясь, вошёл внутрь. Как и ожидалось, его встретила полная разруха, которую этот самый хозяин и устроил. - Что такое, господин Ллойд? Ксавьеру показалось, что одним лишь произнесением этого имени он загрязняет свой рот. - С-спаси меня. Полные слёз глаза смотрели на Ксавьера. Ллойд скрючился на стуле, едва не утыкаясь головой в стол, и держался за живот. Он был бледен, смертельно бледен. - От чего мне Вас спасти? - спокойно спросил Ксавьер. Он видел, как господин страдает. Слышал, как неправильно течёт кровь в его жилах, забивая горло. Но сделать с этим ничего не мог. И не хотел. - Я... - захрипел Ллойд. - Я не хочу умирать... Ксавьер понимающе кивнул. - Никто не хочет, господин. Ллойд расширившимися глазами смотрел на рыцаря, который совершенно безучастно смотрел на него, жалкого и умирающего. Ллойд чувствовал, что умирает, но другое осознание всё-таки заставило слезы скатиться вниз. Никому нет дела до его смерти. Кровь подобралась к горлу и Ллойд выхаркал её прямо на стол. Всё перед глазами стало чёрным и последнее, что Ллойд увидел - как Ксавьер вежливо отводит глаза, позволяя ему умереть в одиночестве. Когда стук сердца господина прекратился, Ксавьер наконец-то подошёл к нему. Его застывший кукольный взгляд был обращён на рыцаря, отражая полную безнадёгу, которая клубилась в его душе. Ксавьер помог ему, закрывая ладонью замершие веки. С хозяйского стола он взял старую тряпку и обмотал ей лицо Ллойда, чтобы как-то обозначить его смерть. После чего взял его на руки и понёс вон из таверны, к могилам его отца и матери. Жители деревни следили за Ксавьером, который нёс бездвижное тело. Они облегчённо вздыхали и поздравляли друг друга, когда понимали, что их мучениям пришёл конец. Ксавьер их понимал: господин Ллойд жил и умер, как бешеная собака, от смерти которой всем вокруг станет только спокойнее. И после этого дня Ксавьер не будет больше о нём вспоминать.