Ты что, вампир?

Красное солнце освещало лишь самые верхушки деревьев. Кенчжу был полон красивых зданий древней Кореи и зелеными степями. Но ее черный внедорожник, взятый в аренду, ехал дальше, за границу этого города. Было опрометчиво ехать так, без телохранителя и каких-то запасов. Она могла заблудиться в этих краях, ведь сеть ловила плохо. Ее менеджер готов был поднять тревогу и ее телефон трезвонил каждые пол часа, но она смогла убедить его, чтобы незапланированная поездка прошла в одиночку. Городские крыши сменились домами ханок, деревни сменились степью и деревьями вдали.. Дженни допила чай через трубку и поставила стакан рядом с сидением. Это был ее единственный прием пищи за сегодня — зеленый чай 0,5 и тост с авокадо утром. Она так торопилась, что даже не тратила время на перекус в каком-нибудь кафе в Кенчжу. Дженни нервно перехватила руль и включила дворники — моросящий дождь скоро превратится в ливень. Она наконец-то увидит ее. После стольких месяцев порознь и сухих переписок. «К-поп айдолы просто коллеги, не забывайте об этом» пишут нетизены под очередным милым видео своих любимых фавок. И это правда. Но в их группе все было по-другому. Они в четвером стали дружить с самого начала стажировки. Дольше всех стажировалась Дженни, целых шесть лет. Она видела всех, кто приходил и уходил, пока группа не обрела основной состав. Когда пришли Розэ и Лалиса — между ними чувствовалось дружеское соперничество, а теперь они почти сестры. А потом пришла последняя из них. Джису. «Джису» шепчет Дженни одними губами, пока в темноте и проливном дожде была видна лишь дорога под светом фар. Дженни нервно оглядывалась в окна, но кругом ничего не видно. Темнота поглотила эти края за один час после красного заката. 숲으로 전환 한 후,하나의 도로가있을 것입니다. 그것을 따라 운전하고 뒤돌아 보지 마십시오. После поворота в лес будет только одна дорога. Едь по ней и не оглядывайся. «И нужно было ей переезжать сюда» ругалась Дженни про себя, выдыхая после очередного нервного вздоха. Телефон молчал, лишь предательски показывая треклятую нулевую шкалу интернета. Нет сети. Свет фар задел железный забор. Девушка резко затормозила, понимая, что еще немного — и ей бы пришлось покрывать счет на ремонт машины. Сеть появилась, но совсем слабая. Она хотела написать Джису, чтобы ей открыли ворота, как в шуме дождя послышался скрежет калитки. Дженни медленно надавила на педаль, трогаясь с места. «Айдолка, а живет как графиня» подумала Дженни, видя перед собой все ту же дорогу. 너는 10분 후에 도착할 거야. 차에서 내리지 마, 내가 너를 마중할게. Ты будешь на месте через 10 минут. Не выходи из машины, я тебя встречу. Дженни сглотнула ком в горле. Она была в дороге пол дня, и вот осталось каких-то жалких десять минут.. И она увидит ее. Снова калитка, но уже другая. Она была внутри каменной арки. За ее прутьями можно было разглядеть лишь дорожку из щебеня, и больше ничего. Дженни снова сглотнула слюну, чувствуя влагу в горле. Несмотря на тяжелый, влажный воздух — ее мучила странная жажда. Томительное ожидание, длившееся всего секунды, казалось бесконечностью. Скоро вдали появился огонек — это был свет лампы. К ней двигалась темная фигура. Размеренно, но спешно. Когда Дженни смогла разглядеть ее строгую походку — дыхание сбилось, а уголки губ потянулись вверх. Если бы не этот проклятый дождь — она бы моментально вылетела из машины и прыгнула на нее с объятиями. Но вместо этого она дождалась, пока девушка откроет калитку, и снова медленно нажала на педаль. Она припарковала машину у каменной стены, и повернула ключ газа. Первое, что она увидела в окне — это длинные волнистые волосы, сияющие от света лампы. У всех девочек в группе сильно повреждены волосы. Особенно у Розэ, которая постоянно осветлялась и не представляла себя без блонда. Чаще всего меняла цвета Лиса, и только после начала сольной карьеры ее волосы стали выглядеть здоровыми. У Дженни же они были слабыми, и любых покрасок она боялась, как огня. Но только не у Джису. Ее темные, почти черные волосы, всегда были длинными и сияющими. Слышится щелчок ручки, после него — битье капель о машину и зонт. Влажный холодный воздух смешался с запахом цветочного аромата Диор, когда Дженни обняла девушку. Она была холодной. Ее рука, что легла поверх тонкой черной кофточки Дженни, тоже. — Ты замерзла, Джису-онни. — вместо приветствия сказала Дженни, когда их минутные объятия пришлось разорвать. Ее коленки задрожали от холода. — И тебе привет, Джендыки. — ее холодная рука обвилась вокруг талии Дженни, и по ее спине прошлись мурашки. Она была настолько опрометчивой в этот день, что надела одну укороченную кофточку. — Почему ты без телохранителя? — Я очень торопилась к тебе. — ответила Дженни, пока они шли по дорожке из камня. Фонарь в руке Джису светил теплым светом, как свеча, но ярче. Дженни смогла разглядеть прудик, по которому неустанно бил дождь. Холодная, какая же она холодная. Неужели настолько замерзла? Их разговор продолжился только тогда, когда Джису открыла дверь в дом и пригласила гостью войти. — Ты настоящая Мисс Корея. — восхищенно сказала Дженни, когда зашла внутрь дома. Хотя, домом это назвать сложно. Ее жилище было настоящим модернизированным кивачип. Продолговатые темные коридоры, мягко освещенные корейскими светильниками. В углах стоят бонсаи, а на дверцах — решетки мунтин в стиле чанхо. Джису сложила зонт. Шум дождя стал тише, когда она закрыла дверь. Теперь Дженни могла ее хорошо разглядеть. Девушка выглядела так элегантно, будто это она приехала из Сеула в гости, а не сидела целый день в своем особняке. Длинное платье с прямой юбкой, кружевной подол и рукава, каблуки.. Джису наклонилась и подняла стопу, чтобы снять их, и ее волнистые волосы мягко, будто шелковые, распластались по плечам вниз. Серьги из строгого белого камня, обрамленные серебром, смотрелись ничуть не вульгарно среди ее проколов в ушах. У Джису их было девять. Дженни бегала глазами по ее облику, пытаясь понять, что с ней произошло. В ее движениях, легкой улыбке в форме сердца и тонких пальцах узнавалась та же Джису, что и прежде. Но что-то в ней было не так. Она стала еще привлекательнее, чем тогда, до их разлуки. — Я принесу тебе тапочки. — сказала она, погасив фонарь. — Подожди меня. Можешь осмотреться, но не выходи из комнаты. Здесь можно заблудиться. Дженни так и поступила. Оставшись в одиночестве, она прошла внутрь холла, разглядывая резное искусство. Джису так быстро и незаметно вернулась, что Дженни вздрогнула, обернувшись на ее голос. — Чай? — спросила девушка, улыбнувшись и поставив перед ней белые мягкие тапочки. Ее карие глаза от света ламп блеснули алым. — Или предпочтешь макголи? — Решила споить меня, онни? — усмехнулась Дженни, приглаживая волосы. Из-за влажности концы слиплись, а у корней волосы встали пушком. — Ты здесь что, совсем одна? — Вовсе нет. Охрана, и клининг.. — сказала Джису, пройдя мимо Дженни. В воздухе пронесся цветочный шлейф. — И Дальгом. Шпиц, будто ожидая этого момента, пронесся по коридору и стал бегать вокруг ног Дженни, выпрашивая приветственных поглаживаний. Девушка сразу же наклонилась и взяла пса на руки, пока он дружелюбно лизал ее ладони. — В следующий раз приезжай с Кумой. Дальгом без него скучает. — Джису открыла дверцы, параллельно включая светильники. Дженни посчитала странным то, что Джису сидела в доме без света. Джису всегда была замкнутой, но после случая со сталкером превратилась в настоящего интроверта. Подумав об этом, Дженни поняла, почему подруга выбрала именно это место для проживания. — Я переживала за то, как он будет чувствовать себя в дороге. — отвечала Дженни, отпуская шпица на пол. На ее кофточке осталось несколько белых шерстинок. — Я вообще эту поездку не планировала, сорвалась в путь, никого не предупредив.. — Без телохранителя. — вставила Джису, поворачивая в коридор и открывая новую дверь. Дженни медленно шла за ней, осматриваясь по сторонам. — Я очень спешила к тебе. — Настолько, что поехала в другой город в одиночку. — На арендованной машине! — И ничего не поев, я полагаю? — Именно. — Дженни выдавила усмешку, нервничая от осознания, что при Джису ее дерзкий характер растерял свою мощь. — Поэтому, на твоем месте, я бы угостила гостью по всем традициям Древней Кореи. Джису посмотрела на нее, замерев в дверях. Губы в форме сердечка растянулись, оголяя белоснежные, удивительно ровные зубы. — Вряд ли в Древней Корее было принято угощать гостей мороженным. — с этими словами девушка раздвинула пханчжанмун и вошла в темную комнату. Дженни рассматривала ее темный силуэт на фоне больших окон, в которые бил дождь. Даже снаружи дом не освещался, от чего на кухне царил мрак. И слова про мороженное не могли успокоить Дженни, которая чувствовала себя странно рядом с Джису. — Ты пропустила обед, ужин должен быть плотным. — после этих слов на просторной кухне вмиг зажглись светильники. Дженни опустила худые плечи, почувствовав спокойствие. — Я заказала много еды, специально для тебя. — Спасибо, онни. — Дженни поднимает голову, разглядывая потолок. Низкий, как и во всех корейских домах. Джису передвигалась так ровно и быстро, что было несвойственно ей. Джису часто шла позади своей группы, медленно, сложив руки на груди. Будто волчица, лидер своей стаи. Сейчас ее движения были такими же элегантными, но их скорость... Дженни села за стол, когда хозяйка дома отодвинула для нее резной стульчик. Джису уперлась руками на стол, и Дженни разглядела ее маникюр. Все такой же строгий, темный. А пальцы... всегда немного смуглые, сейчас бледные, с выпирающими фалангами. Она посмотрела ей в лицо. — Пибимпаб? — Да. — Токпокки? — Да. — Бинсу? — Да! — радостно высказала Дженни, услышав про мороженное, но тут же отдернула себя, замечая ухмылку старшей. — Буду рада всему, чем захочешь меня угостить. Она игралась с Дальгомом, что не очень-то и любил игры, пока Джису раскладывала еду по порциям. Через считанные минуты в кухне начал витать аромат острого соуса и кофе. Джису справилась удивительно быстро. Дженни даже не заметила, как время пролетело. — Приятного аппетита. — сложив ладони вместе, Джису села напротив девушки, пока та уже с приятным волнением взялась за палочки. — Приятного аппетита! — повторила она, но улыбка немного спала с лица, когда она увидела тарелки только перед собой. — А ты... только кофе? — Я не голодна. — улыбнулась она, помешивая стеклянной трубкой кофейную пенку. Дженни не стала настаивать на обратном, хоть и употребление пищи в одиночку при старшей казалось отнюдь не по-корейски. Рисовые палочки аппетитно плавали в соусе и кунжуте, а пибимпаб был не с говяжьим мясом, а с запеченным куриным филе. Джису знала, как ее подруга следит за питанием, и такой внимательный знак был приятным с ее стороны. Джису ела еще меньше, чем Дженни, ведь у обеих была склонность к полноте и отекам. Но сейчас, кроме дальгона кофе в черной кружке, она не ела вообще ничего. Дженни ела так, будто куда-то торопилась. Бинсу с кокосовой стружкой и обильно политый шоколадом так мозолил глаза, что ей хотелось поскорее перейти к десерту. А может, дело было в простом голоде. — Так голодна. — промурлыкала Джису своим глубоким голосом. Не у многих женщин был такой приятный тон и тембр одновременно. — Макголи? — Чай. Я ведь за рулем.. — неловко ответила Дженни. — Этой ночью ты останешься у меня. — но, вопреки своим словам, Джису встала из-за стола и поставила чайник. Когда пибимпаб кончился, а от рисовых палочек осталось меньше половины, в комнате закружился цветочный аромат травяного чая. Джису часто заваривала для девочек именно традиционный чай. Для Розэ — сенганчха, из имбиря и меда, для расширения сосудов. Для Лисы — анчан, из тайской орхидеи, наполненный витаминами и с расслабляющим эффектом. Для Дженни — исыльчха, с горной гортензией. Этот чай сладок даже без сахара. А сама пила кофе. Нежный, но без доли сладости. Хозяйка убрала пустые тарелки, подвинула блюдце с мороженным ближе к гостье, и поставила на середину стола поднос с маленьким черным чайничком и чашку. Дженни заметила, как в рыжем чае плавало несколько чаинок. — Ну. — девушка села напротив нее, и Дженни вздрогнула от ударившей грозы. — О чем ты хотела поговорить со мной? Дженни не спешила пробовать бинсу. Она так торопилась съесть все, чтобы поскорее его попробовать, но вопрос онни заставил ее замолчать и задуматься. — Наша группа близка к распаду.. — начала Дженни издалека, всматриваясь в тающий лед. — К этому все шло с самого начала. — беззаботно ответила Джису, допивая кофе. — Чудо, что мы вообще дебютировали. Хоть и в уменьшенном составе. — Но дело касается не групповой деятельности.. — Дженни сделала первую пробу мороженного. Льдинки прилипли к языку, и она прижала его к небу, чтобы те растаяли. — Дело в тебе. Джису не поменялась в лице. Лишь вскинула одну бровь, намекая, чтобы гостья продолжила. — Ты не пишешь, не выходишь на связь.. Отказываешь на приглашения от телешоу. — Я не продвигаюсь за пределами Кореи. — Мы обе понимаем, что дело не в этом, онни. — перебила ее Дженни, уверенно смотря в ее глаза. — Джису, ты переехала из Сеула в этот дом, и мы не видели тебя несколько месяцев. Ты всегда была интровертом, но сейчас.. Что с тобой? Джису смотрела на нее, но так холодно, будто Дженни была призраком, и хозяйка не понимала, откуда идет звук. Она смотрела сквозь нее, прислушиваясь. — Девочки тоже за тебя переживают. — после небольшой паузы продолжила Дженни. Она наблюдала за тем, как маленькие кристаллики льда тают, переливаясь теплым светом светильников. — Они обе за границей, работают над альбомами.. А ты? — Что я? — Помимо съемок... Ты работаешь над чем-то? «Здесь? Да не смеши» ответила Дженни сама себе, снова вздрагивая от грома. Джису не спешила отвечать. Волны, обрамляющие ее бледное лицо, свисали вниз. — Джису, ты больна? — аккуратно поинтересовалась Дженни, пряча лицо за чашкой исыльчха. — В какой-то степени. Такого ответа она не ожидала. — В каком.. смысле? — Дженни решила, что та начала издалека, и снова начала нервничать. — Что-то серьезное? Джису медлила. Тонкий палец поднялся к чашке, и ноготок стал поглаживать стекло по краю. Стекло молчало, и девушек разделял лишь шум дождя. — Я всегда была не такой, как вы. Оттого и менее заметной. — начала Джису томным голосом. — Слишком медленная, слишком скованная, неловкая.. Пока вы двигались, как кошки по сцене, я была скорее подбитой вороной. — Ты чего? Это же не так... — Это так. — продолжала хозяйка дома, встав со стула. — Рядом с вами я меркну. По крайней мере, так было раньше. — Джису, ты всегда была самой красивой. — И только. — Джису шагала вокруг стола, сложив руки на уровне живота. — Всегда последняя, третья, вторая.. Но никогда и ни в чем первая. — Тебя же никогда это не волновало.. Но Дженни умолкла, и Джису молчала тоже. Дженни подумала, а действительно ли Джису это не волновало? Онни всегда была сдержанной. Никогда не плакала на сцене, разве что единожды. Это она всегда успокаивала их, она подбегала к ним с платочком, чтобы утереть слезы. Это она выслушивала их по ночам, рискуя своим собственным сном. Это она никогда не переживала перед выходом альбома, и даже не расстраивалась, если забудет танец по середине съемок клипа. Это она была лидером. Лидером могла стать любая из них, но на самом деле лидером была именно Джису. И так ли все было, как она старалась им показывать? Была ли гарантия, что Дженни просто не слышала ее ночной плач во время крепкого сна? А тем временем Джису вздохнула, и ее голос раздался где-то позади. Дженни даже выпрямила спину, ожидая, как холодные руки медленно начнут охватывать ее плечи. — Хочу сознаться тебе в своем страшном секрете. — Дженни представила, как ее губы снова растянулись в легкой улыбке. — Но не хочу, чтобы вы думали, что я спряталась в этом доме от вас. — Мы даже не думали... — Тебе не стоит обманывать меня. — но это звучало ничуть не угрожающе. Джису говорила мягко и низко, встав прямо за спину гостьи. Дженни отчетливо слышала ее аромат и слова. — Уже пошли слухи о том, куда я «пропала». Нетизены шепчутся, а вы переживаете. — Уже пошли фэйковые новости о нашей ссоре. — И меня выставляют жертвой, против которой ополчились все мемберы группы. — поддержала ее Джису. — Не хочу, чтобы это стало действительностью. — Так значит, ты больна? — снова спросила Дженни, но уже спокойнее. Ее плечи, до этого напряженные, опустились. — Или ты просто устала? Джису посмеялась. — Я бы не носилась от зомби в дораме, будь это так. — Тогда что с тобой? На ее плечах заблестели чужие ногти. Волнистые волосы упали по бокам, будто закрывая ее от внешнего мира. Дженни забыла, как дышать, когда Джису наклонилась к ней с правой стороны и шепнула: — А ты угадай. — Онни, ты серьезно? — выплеснула Дженни, поворачивая к ней голову. Увидев ее лицо настолько близко, сердце странно екнуло, но лицо не выдало этой эмоции. — Даю тебе время, пока я делаю еще одну кружку кофе. — девушка отошла, напоследок мягко задев ее кожу волосами, а потом включила чайник. Гром загремел с новой силой. В дом просочил запах дождя и сырой земли, но Дженни не переставала ощущать лишь запах ее кожи, волос и духов. А был ли этот запах духами? Дженни уже не была уверена. Джису всегда пахла иначе. Цветочные духи пришли в ее жизнь только после подписи на договоре с Диор. А до этого ее кожа пахла финиками.. Когда Дженни думала об этом, то стыдилась тех моментов, когда они были вместе, в одной постели, и иногда — даже без одежды. «Жара ужасная, а ты липнешь ко мне. — все причитала Джису, обнимая ее. — Дай хотя бы сниму футболку, а то совсем жарко.» Дженни была липучкой, это правда. Джису никогда не скидывала ее с постели, даже если очень хотела. Особенно Дженни липла к ней по утрам, потому что ни в какую не хотела слушать будильник. Джису была теплой, свежей и серьезной. А теперь... Она стала улыбчивой, но холодной. И этот странный холод манил только сильнее. Дженни почувствовала странное возбуждение. Желание поскорее узнать ее секрет. Что стало с ее Джису? С ее онни. — Если у тебя не депрессия, — начала Дженни, уперевшись локтями на стол. Мороженное, от которого осталось всего ничего, уже начало таять. — и ты чувствуешь себя хорошо, то... Ох, онни, ты что, вышла замуж? Джису издала такой смешок, будто Дженни сказала самую глупую и одновременно смешную вещь на свете. И, видимо, для нее это так и было. — Не смешно! Ты не позвала меня в качестве подружки невесты! А как же красивые фотки? — не унималась Дженни. Она не могла скрывать свои смешанные чувства. Ведь, окажись это правдой, она будет очень рада за девушку, и одновременно... огорчена. Джису была из тех женщин, кто если и прыгнет в замужество, то будучи в последнем вагоне. Или сильно пьяной. Дженни пыталась убедить себя, что ее грусть вызвана размышлениями о потере Джису, как подруги, а не нечто большим. Ведь, столько женщин теряются в замужестве и детях каждый день. Что же будет с ее Джису? Ее Джису. — Я не замужем. Не собираюсь даже. — Дженни надеялась, что она не услышала ее облегченный выдох. — Дам подсказку: это не касается мужчин. — Хммм... — протянула Дженни, снова взявшись за ложку. Сливочная жижа аппетитно пузырилась по краям блюдца. — Мужчин, значит, ты уже прошла? — Что? — впервые удивилась Джису за этот вечер. Она повернула голову, посмотрев на гостью боковым зрением через плечо. — О чем это ты? — Прости, я просто подумала.. — Дженни закусила губу. Ее голос отчего-то начал подрагивать. — Я подумала, может, ты перешла на женщин. Повисло молчание, но ненадолго. — Просто, ты всегда.. Будто была открыта к подобному. — Тебя это расстраивает? — перебила Джису, отвернув голову обратно на плиту. Расстраивает. — Что? — теперь удивилась Дженни, чувствуя, как щеки начали гореть. — Если ты ревнуешь, то я тебя обрадую — мое исчезновение из инфополя не касается романтических связей. Я свободна. Свободна. — И вовсе я не ревную.. — не понимая, обманывает она или нет, ответила Дженни. Джису всегда интересовала ее. Но ни о каких романтических мыслях или, что отвратительно, эротических она даже не помышляла. Джису красива, и Дженни любила на нее смотреть. Она привлекала ее эстетически. Она любила смотреть на ее волосы, руки, губы... а иногда на всю Джису. Джису, что была без одежды в их общей постели. — Даю тебе еще попытку. — Ты увлекаешься религией?.. — с опаской спросила Дженни, отгоняя все мысли о голой Джису в своих воспоминаниях. — Пожалуйста, только не говори, что ты в секте.. — Нет. Мне казалось, ты хорошо меня знаешь, Джендыки. — Уж прости, что разочаровываю тебя. Но когда моя лучшая подруга резко меняется в поведении и переезжает в жуткий дом подальше от Сеула и своих друзей — других мыслей просто не возникает, знаешь ли. — начала огрызаться Дженни, стараясь скрыть свое беспокойство под сарказмом. Джису на это лишь хмыкнула, выдавив свою фирменную усмешку одним уголком губ. — Это не связано с религией. Почти. — Тогда что? Духовное просвещение? — Нет. — Отшельничество? — Ритуал. — Что за ритуал? — не выдержала Дженни, нахмурившись. — Я больше не могу играть в угадайку. Объясни мне. — Хорошо. — Джису вернулась к столу с новой кружкой дальгона кофе. Тишину разбивал дождь, пока Джису не спешила ответить гостье на ее вопросы. Она убрала волосы назад, помешала кофе трубочкой, сделала глоток, и потом разомкнула губы, чтобы, наконец, произнести слова: — Я долго думала о том, что мне не нравится моя жизнь. — начала она издалека. — Пока я была рядом с вами, то находилась в вашей тени. А когда оставалась одна — ко мне привязывалось слишком большое внимание. Мне хотелось другого. Достичь некой золотой середины... Равновесия. Дженни слушала ее, всматриваясь карими глазами в ее облик. Манящий. А голос ее тягучий, как мед, обволакивал ее голову, и Дженни казалось, что она слышит ее из каждого угла дома. Еще чуть-чуть, и она будет готова провалиться в сладкий сон.. — И, думаю, что мне удалось достичь чего-то подобного. — И каким образом? — будто опомнившись, спросила Дженни. — Наша работа никогда не подразумевала спокойствие и размеренность.. — Этим я и заплатила. — она не переставала улыбаться, загадочно и совсем слегка приподняв уголки губ. — Обретя свое логово, из которого не могу выходить слишком часто, я обрела свободу. — Значит, все-таки психология. — Дженни уперлась спиной на спинку стула и сложила руки на груди. — Нет. Не совсем. — Так что за ритуал? — Думаю, ты обратила внимание, что мое тело стало другим. Дженни покосила на нее взгляд, осматривая снизу вверх, будто не наглядевшись на нее раннее вдоволь. — Ты стала еще красивее. — Спасибо. — Движения стали четкими и быстрыми. — Так.. — Речь сдержаннее и интонация элегантнее. Дженни говорила это, пока Джису согласно кивала, смотря на нее с искринками в глазах. — И кожа.. стала бледной. — взадумчивости опустив голову, Дженни не останавливалась. — Волосы блестят сильнее. А лицо... осталось прежним, но при этом ты выглядишь по-другому. Джису лишь молчала, медленно помешивая кофе трубкой. А Дженни на ум пришло самое неожиданное, глупое, но логичное заключение. — Ты что, вампир? Джису медленно, коварно улыбнулась, слегка оголив клыки. — Вампирша. Не будь сексисткой. — Мы в блядской Корее, какие нахрен феминитивы! Джису засмеялась, прикрывая рот ладонью, пока шокированная Дженни сидела с раскрытым от абсурда ситуации ртом. — Ты серьезно сейчас? — вырвалось у Дженни, а Джису не переставала смеяться. — Это ты назвала меня вампиром, я этого не говорила! — Так значит, ты не вампир? Джису сомкнула губы сердечком, прищурив глаза. — Я вампир. Ты права. — Твою мать, ты шутишь? — Нет, я абсолютно серьезна. — Джису даже нацепила холодную маску на свое лицо, но Дженни все равно не верила в услышанное. — Ты всегда была хорошей актрисой и комиком в одном лице, Джису. — Что мне, прямо при тебе призвать волков, чтобы доказать это? — усмехнулась девушка, вернувшись к своему напитку. Происходящее не переставало ее забавлять. — Или обернуться в летучую мышь? Ты же любишь грызунов. — Так. — Дженни, надув щеки и хлопнув в ладоши, уткнулась в сложенные пальцы лбом. Это был знак, что сейчас ее мозг требует к себе снисхождения и паузы в этом умственном штурме. — Ты такая милая, Дженни. Особенно с этой челкой. — Я отращиваю. — будто на автомате ответила она, и сразу же опомнилась, снова поднимая глаза на хозяйку дома. — Не заговаривай меня! — Даже не думала. — Может, объяснишь мне с самого начала? Что произошло с тобой, что ты пришла к... Этому. — не найдя нужного слова, она круговым движением пальца в воздухе описала ее тело. Джису повернула голову в сторону окна. Дождь лил не прекращая, но гроза утихла. Ее затемненный профиль выглядел как портрет, теплые отсветы светильников походили на свет от свечей, и в карих глазах сияют эти огни. — Это произошло случайно. — медленно начала она. Дженни сразу же опустила корпус, уперевшись локтями на стол, чтобы быть ближе к ней. — Я плохо помню, что произошло. Помню только последний вечер, после которого я заметила эти изменения. Дженни тихонько кивнула, когда Джису посмотрела на нее, чтобы хозяйка продолжала рассказ. — Помню ночной Сеул, мокрый асфальт.. Дождь прошелся недавно. Я шла домой после съемок, решив не вызывать такси. Хотела прогуляться, думала, что в такое позднее время безопасно. А потом лишь удар в спину и темнота. Когда я очнулась, был туман и серое небо. Я поднялась с земли, увидела огоньки светофора, почувствовала головную боль.. Я уже подумала о худшем, когда осмотрела себя и пришла к выводу, что со мной ничего «дурного» не произошло. Я решила, что это был обморок от усталости или недоедания. А потом встала и пошла домой... Они обе молчали. Дженни задумчиво смотрела в растаявшее мороженное, а Джису медленно допивала кофе. — Это не было обмороком, да? — Меня укусил. Кто-то из «моих». — Джису закинула руку и провела ей по волосам, убрав их на правое плечо. Дженни присмотрелась, и увидела на ее шее еле заметный шрам от укуса. Белый рубец, округлый, и лишь на предположительном месте от клыков следы были заметнее. — Когда я пришла домой, то первым делом пошла в душ. Вот и увидела небольшое количество засохшей крови на одежде и коже. Дженни приобняла себя за плечи. По спине прошелся мертвенный холод, хотя в доме было тепло. — Я привела себя в порядок и легла спать. На следующий день уже начались странности. Мне было тяжело на съемочной площадке. Особенно от вида искусственной крови на себе и других. Снова молчание. Дженни поджимала губы, пытаясь унять мурашки на коже. — И как скоро ты начала... пить кровь? — спросила Дженни, сразу после начиная разминать пальцами виски. — До сих пор не могу поверить.. — добавила она шепотом. — Сначала в ресторанах стала постоянно заказывать стейки с кровью. — Джису усмехнулась, снова повернув голову к окну. — Я начала замечать странность в этом только тогда, когда обнаружила, что не потолстела ни на грамм. Раньше я пухла от любой жирной еды в два счета. Потом я стала чувствовать странную слабость и стала бледной. Мое «превращение» длилось на протяжении месяца. И только когда в моем горле постоянно горела жажда, я поняла, что со мной стало. Дженни размышляла, пытаясь свести все сказанное к одному и прийти к выводу. В азиатской культуре вампиры не предстают стройными красавицами, что соблазняют своих жертв. Они становятся упырями, что охотятся на заплутавших путников в лесах и болотах. Джису не вязалась с этим образом. Она была полностью противоположной. И разумной. — А как же солнечный свет? — вспоминая американские фильмы нулевых, спросила Дженни. Стадия шока перешла на стадию выяснения всей правды. — И как ты охотишься здесь? Разве люди не подозревают? — Да, а еще я ненавижу чеснок и боюсь христианских крестов. — Джису закатила глаза. — Дженни, все это выдумки. И мне необязательно убивать людей, чтобы пить кровь. — И... как тогда ты ее достаешь? — Много способов есть. Подкупаю людей в больницах, они отправляют мне кровь, что есть у них на переливание. Но я каждые несколько дней меняю поставщика, и крови получаю с этого немного. Людям она нужнее, чем мне. Иногда просто подговариваю людей сдать кровь для меня, с этого тоже получается всего ничего... Но я никогда и никого не кусала. — Вот как... — Дженни откинулась на спинку стула. — Хреновы мелодрамы нам врали, получается. — Да. Именно так. — улыбнулась Джису. Дождь лил с такой силой, что стекло и ветви деревьев под ним могли разлететься в щепки. Дженни закусила губу, зачем-то осмотревшись вокруг, и думала о том, как нарушить эту всепоглощающую тишину. Джису и не думала отстраняться от них. Все эти месяцы она терпела «превращение», отдаляясь от окружающих, чтобы не раскрыть своей тайны. А для Дженни она все преподнесла на чистом блюдце, раскрыв свою душу с такой легкостью. Или же она снова притворялась, что ей это далось легко. Дженни осенило, и она, наконец, оставила свои губы в покое. Она не хотела раззадорить хозяйку выступившей кровью от ран на губе раньше времени. — Тебе нужна кровь? Ее вопрос повис в воздухе, будто эхо в огромном зале. Джису не изменилась в лице, но застыла, обрабатывая ее слова снова и снова, прокручивая в голове их смысл. — К чему это? — К тому, что бери мою. Джису впервые за этот вечер испытала неловкость, и опустила голову, отрицательно мотая ей. — Нет, твоей не могу. — Давай. Я на все готова. — Дженни подняла руки, останавливая возможный поток отрицания с ее стороны. — Только не начинай отказывать в стиле любовных драм нулевых. — Ты правда этого хочешь? Она хотела. Если это даст жизнь ее Джису — она будет хотеть этого всегда. Хоть коленки и дрожали, предательски сжимаясь то ли от страха, то ли от возбуждения. А может, от того и другого. — Да. — Ты готова на контракт? — Да. Теперь уже Джису закусила губу, но совсем ненадолго. — Тогда... клятва на крови. Дай мне свою руку. Дженни решительно протянула ей руку тыльной стороной вверх. Джису неспеша коснулась ее, зачем-то поглаживая подушечками пальцев ее кожу. Она быстро отпустила ее, приняв решение, откуда лучше взять кровь. — Чтобы клятва сработала — мы должны попробовать кровь друг друга. Не волнуйся, много пить не придется.. — Я и не волнуюсь. — Руки дрожат. — она опустила взгляд. — И ноги тоже. Я же чувствую. — Какая ты чуткая, онни. Давай начинай, пока я не передумала. Джису улыбнулась, медленно поднесла ладонь к своим губам, и резко пронзила свою кожу клыками. Дженни потеряла дыхание. Теперь она действительно начала дрожать. Настолько ощутимо, что по спине прошелся холод. Джису поднесла окровавленную ладонь, по которой текли струи и капала кровь прямо на стол, к ее губам. Она нежно коснулась пухлых губ пальцем, обмазывая их своей кровью. И когда она убрала руку и придвинулась к ней, Дженни закрыла глаза. Поцелуй с привкусом железа, красной помады и ароматом фиников. Это был поцелуй с Джису. Ее Джису. — Теперь ты. — отстранилась вампирша, и ее бледное лицо стало еще бледнее от контраста крови на ее подбородке. Дженни протянула ей свою руку, пытаясь утихомирить свое разбушевавшееся сердце. Оно билось так больно и приятно, что она готова потерять сознание прямо на этом столе. И тогда Джису вкусит ее кровь, тело и душу. — Только не жалей меня. — это стало последним, что она сказала, прежде чем почувствовать пронзающую боль. Но не в руке, а на шее.

***

Ощущения были как во сне. Темное наслаждение от духовного поражения пронзило ее совсем нерелигиозную душу, и она отдалась в объятия своей Джису. Она не была злом. Это была по-прежнему ее Джису. Окончательно в этом убедилась Дженни именно тогда, когда открыла глаза, и обнаружила себя в мягкой постели с влажной тряпочкой на лбу. — Доброе утро. Хотя, сейчас три ночи. — послышалось сбоку и она слегка повернула голову на сторону звука. — Твой менеджер звонил. Я сказала ему, что ты спишь, и с тобой все хорошо. Джису, умытая, с убранными в низкий хвост волосами, и уже не такая бледная, а румяная. Ее Джису. Белый шпиц, про которого Дженни уже и забыла, запрыгнул на постель и улегся в ее ногах. — Ну как ты? — Хорошо. — ответила Дженни хрипло, но она быстро поправила это, прочистив горло. — Голова чуть-чуть кружится, а так хорошо. Дженни осмотрелась. Эта комната была похожа на личную спальню хозяйки. Из больших панорамных окон была видна лишь темень и дождь, что шел сплошной стеной. Напротив кровати стол, забитый косметикой, книгами и с компьютером посередине. Над столом висят небольшие картинки, а в углу дверь, ведущая в кладовую. — Хочешь пить? Попей и ложись спать. — Если ты ляжешь со мной, онни. — Я холодная, ты замерзнешь.. — Нет. И ты не будешь бурчать на меня, что тебе жарко. — Дженни подняла край одеяла, чтобы Джису залезла к ней. — Видишь? Одни плюсы от твоего превращения. Джису пришлось согласиться. Невзирая на ее холодное тело, Дженни чувствовала себя хорошо. Она прилегла ей головой на плечо. Как раньше, тогда, еще в дебютные времена в их старой общаге. Когда они, после загруженных дней стажирования, могли найти силы только на молчаливые объятия. Просто чтобы не оставаться одинокими. — Джису. — Мм? — Как ты планируешь рассказать девочкам об этом? — Я долго думала над этим.. И решила, что также, как и тебе. — Когда они бросят все свои дела ради онни и полетят обратно в Корею? Какая ты загадочная, Джису. — Это будет знаком, что они смогут принять то, что услышат. — Джису уткнулась щекой в ее волосы. Как тогда, когда это делала прежняя Джису. — Мне кажется, Розэ захочет стать такой же. — Что? — Это вы с Лисой всегда любили сцену. Особенно Лиса. И сцена любит вас. Постоянные съемки, разговоры с фанатами.. Мне кажется, Розэ в этом плане больше похожа на меня. — Джису от чего-то стала гладить Дженни по плечу. Только сейчас девушка заметила, что была в майке. Хозяйка дома переодела ее в свою одежду. Дженни попыталась скрыть свой смущенный румянец, закрывшись волосами. — Розэ любит спокойствие и тишину. Она любит музыку, но не популярность. Дженни молча согласилась с ней. Розэ умело надевала маску популярной айдолки, выступая на сцене и показывая свое мастерство. А потом по вечерам бралась за гитару и пела тихо-тихо, все эти долгие года стесняясь петь при ком-то так близко и наедине. Джису, Дженни и Лиса любили ее в такие моменты еще больше, проникаясь ее смущением и поддерживая все ее начинания. Если Розэ станет вампиром, она сможет обрести все, чего хочет ее душа. — А Лиса? — Лиса.. — многозадачно произнесла Джису, усмехнувшись, но как-то горько. — А у Лисы слишком много дел. Не знаю, найдет ли она на меня время. — Найдет. Она нас любит. — В ее любви я не сомневаюсь. Дженни приобняла ее сильнее, а Джису накрыла ее одеялом. Пока на Дженни не накатил сон, она поспешила произнести: — Я столько месяцев терзала себя. Как только получила твое приглашение приехать — сразу ринулась к тебе. — И я это ценю. — Позволь давать тебе кровь. Пожалуйста. — Раз ты настаиваешь.. Дженни подняла голову и улыбнулась. — Поедем ко мне в Америку? Я снимаю хороший дом. Там нет людей, много комнат, бассейн.. — Ох, Джендыки, я даже не знаю.. — Поехали. У тебя же нет работы сейчас? Пожалуйста-пожалуйста! — А-а-а ладно-ладно! Только не задуши меня во сне случайно. Дженни со вздохом упала ей на грудь. Это облегчение было лучшим чувством, что она испытывала, пока Джису не было рядом. Она была ее Джису. По-прежнему ее, живая и настоящая.