валиум

тяжелея с каждой секундой, голова дейва пульсировала рваным ритмом, а трещинки на побитой серой плитке душевой кабины размывались в его взгляде до такой степени, что, казалось, только разрастались. или не казалось. дейв уже сам не помнил который раз его руки, опирающиеся на мокрый кафель, соскальзывали, не удерживая его шатающееся тело и он падал на стену плечом. костяшкой стукался о плитку - глухо, как будто не его тело. сколько бы не выкручивали онемевшие пальцы вентиль крана, ледяная вода лилась по нему словно кипятком, заставляя тяжело дышать и жмуриться. холод воды горел на коже, а внутри - та же липкая жара, что и всю ночь. или двое суток? черт его знает. время сплющилось в мокрый комок серой пены под ногами. дверь скрипнула. не резко, но звук впился в виски забитыми гвоздями. дейв даже не повернулся. знал кто. кто еще полезет сюда, в это поганое пекло его отходняка. - опять? - голос джуниора. ровный. слишком ровный. как стена, о которую он бился головой. - серьезно, дейв? опять до подобного? дейв фыркнул, брызги с губ попали на кафель. попытался встать ровно - колени подкосились, пришлось опереться локтями в бортик. вода лилась на пол. - от... отъебись. - он спотыкался о слова, ватный язык, ничем не помогающая ситуации еле соображающая голова. - не твое дело. тень упала на него. джуниор стоял в дверях, скрестив руки, свет из коридора резал глаза. на лице у него - та же смесь брезгливости и усталости. как будто видел дейва таким уже в сотый раз, что, впрочем, скорее всего было правдой. - а когда будет мое дело? когда ты разнесешь тут все к чертям? или сдохнешь в собственной блевотине? - он шагнул ближе, встал на мокрый пол. ботинки негромко хлюпнули. - или ты думаешь мне нравится смотреть, как ты разлагаешься? дейв рванулся было вверх, оттолкнуться, огрызнуться по-настоящему - но мир качнулся, желудок сжался в спазме. он сгреб ладонью рот и согнулся пополам над сливом. трясло. джуниор вздохнул. долго, устало. не как человек, а как стена, которой надоело, что о нее бьются. он опустился на корточки рядом, не боясь брызг. рука - твердая, теплая, чуть шершавая - легла на мокрую спину, между лопаток. сквозь ледяную воду это тепло было почти обжигающим. и вовсе не таким, какое пожирало дейва изнутри. - ну все, - сказал джуниор тише, почти без интонации. - все, кончай. хватит. дейв хотел стряхнуть эту руку. крикнуть, послать к черту. но тело вдруг обмякло. эта проклятая слабость, которая валила с ног сильнее любого удара. он простонал, уткнувшись лбом в холодный металл смесителя. - отстань... - но он уже не огрызался. скорее... неохотно признавал поражение. рука джуниора не убралась. начала медленно, методично водить по его спине. не утешая. скорее... стирая грязь. смывая липкий пот, дрожь, позор. движения были твердыми, почти грубыми. но в этой грубости была странная... надежность. как якорь в этом шторме. - дурак, - сказал джуниор, но уже без злости. - полный дурак. дейв не ответил. просто дышал, чувствуя, как под этой рукой его дрожь понемногу стихает. сменяется тяжелой, свинцовой усталостью. вода все лилась. но теперь она казалась просто... водой. холодной. свежей. не обжигающей. тяжесть в костях, пустота в голове. почти мирно. почти. рука джуниора на спине замерла. не убралась, просто легла. дейв вздохнул глубже, он подвинул голову и упёрся лбом в теплую половину смесителя. - вылезай, - голос джуниора снова стал ровным. без злости, но и без жалости. констатация. - тут спать будешь что ли? дейв промычал что-то неразборчиво, не хотел двигаться. двигаться - значило снова почувствовать этот ад внутри, под тучей усталости. дрожь где-то глубоко, под кожей, еще не ушла до конца. джуниор тяжело вздохнул. он встал, разогнулся и потянулся к крану, выкрутил его до упора. вода захлебнулась, умолкла. тишина ударила по ушам сбитыми давящими мыслями. - встаешь - приказал он, глядя сверху вниз. - или тебя тащить? дейв попробовал пошевелить пальцами. они отозвались тупой болью. он толкнулся от бортика, попытался встать на колени, но мир поплыл. яркие пятна поползли перед глазами, заставив его закачаться, рука бессильно шлепнулась обратно в лужу. джуниор не стал ждать. он наклонился, схватил его под мышки - крепко, до боли - дернул вверх. дейв издал невнятный восклик протеста, ноги подкосились, но джуниор уже тащил его, волок по мокрому полу к выходу из душевой кабины. - блять... отпусти... - застонал он, пытаясь упираться. но сил хватало только на слабые рывки, как у рыбы на берегу. - заткнись, - отрезал джуниор, вытаскивая его на относительно сухое пространство у раковины. холодный воздух ударил по мокрой коже мурашками. дейв съежился, пытаясь прикрыться руками. бесполезно. джуниор оглядел его сверху вниз - мокрого, дрожащего, с сткелянным взглядом. смесь брезгливости и чего-то еще - усталой решимости - мелькнула в его глазах. - заебал, - прошипел джуниор. не зло, констатируя факт, как погоду. - реально заебал, мастейн. он не стал искать полотенце. схватил дейва за плечи, резко развернул и прижал грудью к ледяному кафелю стены у раковины. плитка вжалась в кожу, дейв вздрогнул от неожиданности и холода. - стой. - команда. короткая и железная. пальцы джуниора впились ему в бедра, грубо раздвигая. дейв почувствовал, как по спине пробежал холодок страха, слабо смешанный с остатками апатии. что он... - ч... что ты... - он попытался оглянуться, но джуниор прижал его голову щекой к стене. - я сказал стой. - дыхание джуниора было горячим у него за ухом. не возбужденным. сконцентрированным. - не дёргайся. дейв услышал звук расстегивающейся молнии. не своей. сердце екнуло где-то глубоко, под слоем усталости и веществ. даже не страх. предчувствие. неизбежность. - дэв... не надо... - голос сорвался в хрип. - надо. - ответил джуниор просто. и его рука - та же твердая, шершавая - скользнула между его ягодиц. грубо. без прелюдий. только слюна, плюнутая с практичным хлюпом. холодно. очень холодно. дейв вскрикнул - коротко, резко, как от удара током. попытался вырваться - пальцы джуниора впились в бедра слишком сильно, пригвоздив к стене. боль при вторжении была острой, обжигающей. не как тогда, в тумане наркотиков, а чистой. реальной, как удар по лицу. - бля... - выдохнул дейв, вбиваясь лбом в плитку. - бляяя... джуниор не спешил. двигался резко, без ритма, вгоняя глубже. не для удовольствия, для... эффекта. чтобы перебить одну боль другой. химический хаос - контролируемым насилием. чтобы сломать эту дрожь, эту апатию, это нытье. - видишь? - джуниор дышал ему в шею, толкаясь всем весом. - не так уж ты и крут, когда тебя прижимают к стенке. расслабься, блять. и принимай. боль рвалась внутрь, вытесняя липкую наркотическую муть, выжигая остатки отходняка. каждый толчок - как электрошок. дейв стонал, но не от удовольствия. от этого шока, от унижения, от неожиданной... ясности, которая пробивалась сквозь боль. мир перестал плыть. он стал четким и жестоким. как плитка под щекой. как пальцы, впивающиеся в его тело. он перестал дергаться. обмяк. сдался. просто стоял, пригвожденный к стене, принимая. тяжелое дыхание джуниора за спиной, хлюпающие звуки, резкая, чистая боль, ставшая странным якорем. внутри все сжалось, а потом... отпустило. свинцовая усталость накрыла с новой силой, но теперь - без дрожи. без мыслей. только эта жгучая унизительная близость. джуниор кончил быстро, с тихим стоном, больше похожим на выдох облегчения. вдавил в него все до конца, прижимая к стене всем телом на секунду. потом резко вынул. дейв резко вздохнул сквозь зубы от новой волны боли и... пустоты. джуниор отступил, поправил одежду. он молчал. дейв не двигался, прислонившись ко стене лбом. дышал рвано. между ног горело, стекало что-то липкое по бедрам. но дрожь... дрожи не было. вообще. голова была тяжелой, но... тихой. как после грозы. - теперь, - голос джуниора был хриплым, но ровным, - можешь спать. - он швырнул ему под ноги смятое, не совсем чистое полотенце, валявшееся на полу. - вытрись. и вали на кровать. он развернулся и вышел из ванной не оглядываясь. дверь оставил приоткрытой. сквозняк шевелил влажные волосы на затылке дейва. он медленно сполз по стене на пол. сел в лужу. поднял трясущуюся руку (теперь трясло только ее), подтянул к себе полотенце. машинально вытер лицо. грубо, как шкуркой. потом - бедра. больно. но он почти не чувствовал. усталость валила с ног сильнее любого удара. сильнее наркотиков. сильнее джуниора. он дополз до двери и подтянулся за косяк. пошатываясь, побрел по коридору в сторону спальни. не до кровати. рухнул на старый ковер у двери. свернулся калачиком на боку. холодный ворс впился в щеку. тишина. не просто отсутствие звуков. тишина внутри. купленная ценой боли и унижения. глаза сами закрылись. до утра. или до следующего пиздеца. неважно. сейчас - спать.