Сколько лететь из Сеула до Австралии?

......𓆈......

― Сколько лететь из Сеула до Австралии? ― между делом спрашивает Чонин, параллельно играя в какую-то игрушку на телефоне. И это оказывается первым, что слышит Минхо, зашедший в зал. Он скидывает спортивный рюкзак с плеча на отполированный до блеска пол и падает рядом с младшим в груду остальных сумок. ― До какой ещё Австралии? ― в руках Ли шикает баночка холодного молочного кофе. ― До той самой, в которой у вас уже подтверждены следующие соревнования. ― тренер Ким - мужчина средних лет, даёт Минхо оплеуху, отбирая жестянку с напитком. ― Я кому говорил не пить кофеин перед тренировками! Пострадавший, урвавший единственный желанный глоток, облизывает губы, смазывая тыльной стороной ладони пролившуюся сладкую жидкость с подбородка. ― Что? Какая ещё Австралия? Да у нас тут хоть кто-нибудь английский знает? Посредине зала скрипят кроссовками и стучат мячами другие участники команды, решившие разогреться ещё до начала тренировки. Они в меру активно пасуют друг-другу жёлто-синие мячи, пробивают блоки, из раза в раз увеличивают высоту прыжка. ― Я знаю «Game Over». ― с бешеной скоростью маневрируя пальцами по экрану смартфона, Чонин в игре загонял своего врага в угол, безжалостно избивая его комбо-атаками. ― Вот это нашей будущей команде противников и скажу. ― Вот, правильно Чонин. ― тренер хлопает его по плечу. ― Минхо, поучился бы ты у Яна. Где твой боевой настрой? Ладно, поднялись. Бег двадцать кругов вокруг площадки. Пошли! Со свистком в уши, Ли поднимается с места, закатав рукава красной спортивной кофты с белыми полосами и вливается в бегущий строй своих товарищей.

......𓆈......

― И почему именно Австралия...?! ― шипит под нос Минхо, брезгливо листая статьи об австралийской живности. Эта бесконечная лента с изображениями пауков доводила до перекошенной гримасы отвращения. Спортивный бело-красный автобус гремит ступенями и на соседнее кресло с шумом падает запыхавшийся Хан Джисон. ― Что с лицом? Ты съел всю пачку кислого мармелада разом? Йоу, на упаковке написано, что суточная доза этого кайфа - всего четыре мармеладки. Ты вкурсе? Это же так жестоко мало. Сынмин, Хёнджин, Чонин и Чанбин поднимаются в автобус их волейбольной команды по одному, лениво шагая друг за другом и на ходу снимая набитые вещами спортивные рюкзаки. ― Не хочу я ехать ни в какую Австралию... ― Минхо скрещивает руки на груди, соскальзывает по спинке своего сиденья у окна вниз и надувается так, будто сейчас лопнет. ― Ты буквально уже сидишь в автобусе, который покатит тебя в аэропорт с рейсом «Сеул-Сидней». ― остужает правдой в глаза Ким Сынмин, лениво усаживаясь на одно из задних мест. Остальные тихо усмехаются, рассаживаясь. Ли не встаёт ни в какую оппозицию - он с Сынмо вообще старается поменьше спорить. Вредно столько стресса в жизни иметь. Под палящим июльским солнцем автобус, погудев, трогается, как только тренер Ким убеждается, что никто в этот раз не забыл свои документы. Впереди их ждёт долгий перелёт...

......𓆈......

― Мы, кажется, задержались? ― тренер поочерёдно пожимает руки двум австралийцам, встретившим их в аэропорту с табличкой названия команды. Уставший Минхо сдерживается, чтобы не изогнуть бровь. Ах, нет, уже не сдерживается. Яркое «Эм...» читается на его лице, когда тренер Ким говорит с неизвестными парнями на корейском. ― Ничего страшного. У вас что-то случилось? Нужна помощь? ― темновласый накачанный парень в джинсовке поверх майки ведёт себя ну очень дружелюбно. ― Случился разряженный телефон Чонина, который тот посадил играя в свои бандитские игры. ― заключает Сынмин, лениво убирая руки в карманы широких бежевых шорт до колен. ― Они не бандитские! Это просто файтинги, как и в любом спорте! ― Фай...тин...? ― блондин в веснушках, видимо, не понимает быструю и эмоциональную речь рыжего. А потому ему кажется, что тот на корейском успел в предложении пожелать удачи. ― Файтинг! Фай-тинг. It's English, bro. ― язвит Ян Чонин, недовольно поджимая губы из-за того, что его полным балбесом выставляет сейчас Ким. Понявший всю суть шутки Джисон взрывается смехом. ― Из-за навороченного чехла телефон Чонина приняли за кейс для взрывоопасного вещества. А он не смог включить экран, чтобы подтвердить, что не опасен для общества. ― добавляет Сынмин. Незнакомцы понятливо кивают, а потом предлагают проводить до их домиков на время соревнований.

......𓆈......

Минхо, вообще, был в самом конце толпы, пока они шли по пляжному песчаному берегу с мелкими камнями. Держался где-то около Джисона. Но потом все превратились в зевак и разглядывая местные забегаловки замедлились настолько, что Ли обогнал всех, теперь идя ровно за спиной того парня с чересчур дружелюбным видом. Он уже снял джинсовку из-за палящего австралийского солнца, светя мышцами в чёрной майке. ― ...Неплохо. ― Минхо думал, что произнёс это в мыслях. ― Спасибо. ― подкачанный парень усмехается, зачёсывая назад отросшие волосы, завившиеся на концах из-за местной влажности. Минхо понял, что облажался. ― Я- просто задумался. ― он спешит оправдаться, нервно кусая губы. Тот самый Чан, как называл его тренер сеульской команды, невнятно сболтнул что-то на английском и широкая самодовольная улыбка с его лица никуда не делась. ― I don't. Understand. English. ― по отдельным словам, пытаясь вспомнить как вообще это произносится, выговаривает с очень мягким произношением Минхо. Перед ним открывается скрипучая дверь, пропуская внутрь какого-то домика. Он сбегает туда от чужого прожигающего шею и щёку взгляда, перепрыгивая мелкий порог. ― Не хочешь выучить? ― Чан принимает сумку из упорно не отдающих её рук и помогает пронести ту вглубь деревянного домика, кажется показывая направление спальни. Заглянув сначала на кухню, размером со спичечный коробок (удивительно, что спичечные коробки вообще ещё существуют), Ли замечает на холодильнике фотки какой-то мелкой, но ушастой собаки, этого Чана в волейбольной форме видимо со своей австралийской командой и помятый тестовый бланк по точным наукам. На нём обычной синей ручкой было начиркано «only apartments, prostitutes, and weaklings are give up». Минхо фыркает носом в усмешке. Почему-то перевод именно этих слов он знает. Наверное, это всё влияние Джисона, которого тренер выхватил для их команды вообще из Малайзии. ― Зачем. ― нет, Минхо просто искренне не понимает этого «не хочешь выучить?». Не хочешь. В этом мире почти никто не знает корейский, кроме самих корейцев. Так зачем учить английский? Его знают эти англичане и пусть радуются. Как-то в стороне от Ли. А то он ни одного их радостного слова не поймёт же. ― Чтобы проговориться о своих желаниях ещё раз, только на моём языке. Нет он этого австралийца прямо тут прихлопнет, как москита. Минхо хотел уже брякнуть что-то колкое, но они прошли в спальню, а там оказалось две кровати. И на соседнюю устало упал этот Чан, подложив руки под голову. «Это что, типо курортный домик на двоих?» - первый вопрос в мыслях. ― Это что, мне выпало спать с тобой? ― а второй вылетает вслух. Темновласый смеётся высоко и заливисто, включая телефон, набирая чей-то номер. ― Ну я бы не торопил так события...) ― Это... Я имел ввиду ночевать! Жить! Ты хоть это на корейском понимаешь? ― наглости австралийца не было предела. Минхо буквально шипел, как раскалённое масло на сковороде. Потому что он привык быть старшим в команде. Привык, что его слушают и уважают, а тут...всё не так. ― Hey, Felix. Let's get some Thai coffee on our way to the gym. Mhm. Okay. See you later. ― Чан очень коротко поговорил по телефону и сбросил вызов. У Ли почти отвисла челюсть. Голос парня так сильно менялся из-за языка, на котором он говорил. Английская речь делала тон Чана многим ниже, а короткие фразы убирали всякую вежливость и формальность в общении. Корейский язык ощущался более мягким и высоким. А тоном австралийца сейчас можно было заключать сделки с мафией, пусть Минхо и услышал что-то похожее на «кофе». Сеульский волейболист осмотрелся. Курортный домик выглядел, на самом деле, ветхо. Старые половицы (которые к тому же скрипят, как в фильмах ужасов), лёгкий запах сырости и близкий шум торговой улицы у шипящего волнами пляжа. Полный отстой. Он ведь даже плавать не умеет. ― Эй. ― Минхо мнётся у своей кровати, даже не присев. Ему не отвечают. ― Кхм...Чан. Парень тут же оборачивается, сбрасывая телефон на грудь и в его глазах читается ухмылка. «Гадёныш...» ― Да. Что такое? ― Крис осматривает корейца с очень японскими чертами лица. Про их волейбольную команду ему уже рассказали. А потом Кристофер сам посмотрел с пол десятка матчей, слыша громыхающее «LI-MI-NO» с трибун. Так вот он какой, этот беспощадный любимчик. ― Эм...где пульт? От кондиционера. ― Здесь нет кондиционера. ― ...Что...? Шок и неприязнь к совсем не светлому здешнему будущему на лице Минхо вызывают столько веселья у Чана, что он не сдерживает смеха. ― Здесь нет кондиционера, Минхо. «Чёрт бы побрал эту Австралию.» Ли с раздражённым хлопком закидывает полотенце себе на плечо. ― Я первый в душ. Здесь такая жара, что с меня скоро кожа слезет. Не проходит и двух минут, как со стороны ванной комнаты слышится визг. Мужской. Визг. Выбегая из ванной, Минхо поскальзывается на мелком круглом коврике, сносит ногой какую-то швабру. А потом он цепляется за прибежавшего в недоумении Чана. И Чан надеется, что у его сердца есть за что зацепиться тоже. Потому что оно почти падает в голодный желудок, переживший пол дня наставлений от австралийского тренера и ожиданий прилёта сеульской команды, когда чувствует тёплые, чуть вспотевшие руки на себе, приятную хватку на своих мышцах. Австралиец мысленно благодарит себя за то, что подкачался в последнее время, начав восстанавливать хоть какую-то форму. Ах, да, Австралия... Средних размеров ящерица, упавшая до этого с потолка, сейчас судорожно роняет на своём пути бутыльки с шампунями и прочими средствами, пытаясь всползти по ним. Те с пластиковым эхом отпрыгивают от бледно-салатовой квадратной плитки пола. Ящерица всё же падает туда же на кафельный пол. Ну как падает - отскакивает с полки на стену, с шлепком соскальзывает вниз и, наконец, замирает. ― Вы перепугались оба. Это тебя хоть немного успокоит? ― стараясь, всё же, сдерживать нотки веселья в голосе, спрашивает Крис. ― Убери. Убери это. Чан. Убери. Боже! Шевелится! Оно шевелится, Чан! ― поднявший шум сеульский волейболист чуть ли не коалой лезет на парня. ― Come oon, maan. Это же всего лишь ящерица. Почти как собачка. ― Я кошатник, вообще-то! ― шипит на гипер-спокойного австралийца Минхо и издаёт смешной звук, похожий на «ууэээууу» сразу после увиденного. ― НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ ЭТИМИ РУКАМИ...! Ли "кричит шёпотом", потому что Крис просто берёт "безобидную ящерку" голыми руками и несёт брыкающуюся на выход. ― А мы собирались друг-друга трогать...?) ― стреляет австралиец кокетливым взглядом и захлопывает за мини версией Годзиллы дверь, опустив ту в траву. Минхо может сматериться. Может кинуть в этого Кристофера носок. Но он сглатывает и щёлкает какой-то кривой скрипучей защёлкой, прячась в ванной, чтобы смыть этот раздражающий розовый цвет с ушей.

......𓆈......

Ночью Минхо спал отвратительно. Во-первых - его покусали комары. Во-вторых - они целовались с Крисом во сне. Не комары, а Минхо. Хотя, он думает, лучше бы это были комары... Ли старается списать это на первое впечатление от знакомства, потому что он вряд-ли увидел душу Чана за эти вчерашние пять часов, что они провели около-вместе, разбирая вещи и разбираясь с австралийской живностью. Но тело у него такое, что Минхо даже может сравнить его с мемом «BOJE» на том самом английском. Все эти подростковые гормоны мешают сеульскому волейболисту не только жить, но и тренироваться. Они сегодня играют против австралийской команды. Играют против Криса. А Ли даже не знает, как сейчас против его взгляда выстоять. Взмокший от жары Чан медленно лижет губы, опираясь руками на колени и восстанавливает дыхание, пока судья-секретарь переворачивает счёт очков, фиксируя первый тайм-аут, который взяла сеульская команда. В австралийской же команде, ожидаемо, все на голову выше и только двое кое-как говорят на корейском. Возможно, команду корейцев здесь вообще бы не стали воспринимать всерьёз, если бы не кричащие трибуны и то самое знакомое «LI-MI-NO» от толпы, заставляющее всех проглотить языки. Минхо, прокручивая мяч в руках перед подачей, усмехается. После свистка он сносит ударом волейболиста противоположной команды. Вот так просто. С линии подачи. Они даже не успели разыграть мяч. Их сегодняшний матч состоит из трёх партий. Первая победа за Австралией, Сидней. Вторая - за Кореей, Сеул. Команды меняются сторонами площадок, чтобы сыграть третью партию. Парни неспешно проходят колоннами мимо друг-друга. Занимая позиции, Чан делает шаг ближе к сетке, скрещивая руки на груди, улыбаясь, кажется почти по-доброму. Накал между командами растёт. Они с Минхо оба на позиции нападающего, это ли не повод поговорить? Именно так думает Крис, наклоняясь к волейболисту в красной форме. ― А ты у нас популярный. От низкого тона австралийца, Ли почти спотыкается на ровном месте. Он прочищает тихо горло, сглатывая. ― О чём ты? Не отвлекай от игры. ― Почему среди твоих фанатов так много японских девушек? Ты косплеер в Instagram или типо того? ― Крис усмехается. Озорство пляшет искрами в его глазах. ― Префектура Мияги тебе о чём-нибудь говорит? ― к удивлению Кристофера, Минхо по неизвестной причине становится слишком спокойным. Он ровным, каким-то бесцветным тоном задаёт вопрос, поджимает губы и усмехается острыми уголками в ответ. ― Мияги и Эндшпиль знаю. ― Чану правда больше нечего ответить. ― Это...ещё что..." ― Русский рэп, броу. Минхо сначала удивляется, затем кривится и цыкает, закатив глаза. ― Я вырос в Японии, baka. Под светом ламп огромного спортзала на коже Ли блестит пот. Он крапинками сияет на скулах, очерчивает венерины кольца шеи и впитывается в красную спортивную футболку с номером, фамилией, названием команды. Эта футболка так хорошо прилегает к проглядывающимся грудным мышцам Минхо... Чан забывает думать о чёртовых соревнованиях. ― Я покажу ему, кто тут папочка! ― ещё совсем мелкий и местами неуклюжий Чонин сейчас пыхтел гневом и пылал огнём, уходя на позицию подающего. Его рыжие волосы липли к лицу и подпрыгивали от широкого шага. Вот, кто всем сердцем сейчас горит к победе. ― Он успел поссориться с кем-то из наших будущих проигравших...? ― задумчиво тянет Минхо, оперевшись руками о колени и обернувшись обратно к своей команде. Ноги изрядно устали, гудели и слабо ныли. Но игра ещё не закончена. Они должны взять победу. ― Что?! Опять?! И нам не сказал?! ― возмущается в волнении Хёнджин, всплескивая руками и потирая лицо. ― Эй, Сынмин... На ленивый, но расчётливый тон Минхо оборачивается тот, кого позвали. Ким знает это выражение лица. Ли похож на глубинный пожар, который испепеляет медленно, изнутри. ― Пасы на меня. Нам нужно вымотать этого Кристофера Бана. И тогда у них почти не будет шансов. Сынмин кивает, готовясь принять подачу с той стороны. Но Хёнджин, заняв сегодня роль паникёрной мамочки - против. ― Тогда мы вымотаем и тебя. И шансы на победу у двух команд сравняются...! ― шипит он, наклонившись ближе к Ли. ― Если вы увидите, что я сдаю позиции - размажьте их вместе с Чанбином. Пусть хоть пол на их стороне пробьёт, но вырвет нам очки. Ким Сынмин скрепляет руки в замок, потягиваясь. Хрустнув пальцами, усмехается. Свисток эхом звенит по всему спортзалу. ― Понеслась...) ― Сынмин сделает своё дело, зная, что он в роли связующего и Минхо как центральный блокирующий - тотем. А на тотем этим австралийцам остаётся только молиться. Пол скрипит от быстрых кроссовок, с шумом трибун смешиваются голоса волейболистов. ― Let's go, let's go, let's go! ― Chan! ― Pass! ― Чанбин давай! ― Хорошо, хорошо! Ещё один! ― Касание! ― выкрикивает Хван Хёнджин, оборачиваясь на команду, когда его блок смогли пробить, но он всё же замедлил мяч. ― Чёрт! ― Чанбин мчит к задней части площадки, потому что если мяч сейчас улетит в аут - они потеряют это очко. Счёт 21:20. Сеул ведёт. Ещё одно очко и победа будет за ними . Со отбивает мяч, прикладывая все свои остатки сил и чудом не валится на ограждения, которые спешно отодвигают помощники соревнований, чтобы волейболист не ударился и не получил травм. «Ни слова не понимаю... Как же бесит...» - скрипит зубами Минхо, встряхивая влажную, лезущую в глаза чёлку, когда на той стороне игровой площадки австралийцы громко командуют друг-другу на английском. ― Chan, last! ― выкрикивает Феликс, пасуя ему мяч. Сосредоточившись, Кристофер шумно выдыхает через нос, в прыжке ударяя по мячу. Тот пулей летит в пол зоны сеульской команды. Минхо делает шаг, чтобы спасти их от проигрыша и не успевает даже поднять рук - мяч прилетает ему по лицу. .Удар. ― Минхо!! ― Минхо, ты как?! Ли уже лежит на полу, чувствуя как пульсирует лицо. Ощущение, что на него свалился весь этот потолок, в который он сейчас смотрит. ― Мы...победили...? Участники команды, собравшиеся вокруг него перепугавшейся толпой, вдруг оглядываются на счёт и трибуны. Шумно. Звучит свисток. Кто-то хлопает в ладони, а кто-то разочарованно бросает кепку на пол. ― Австралия проиграла... Команда Чана потеряла очко - мяч улетел обратно на их сторону, чего те не ожидали и упал вровень возле сетки, так и не успев быть отбитым волейболистами. ― Австралия проиграла Сеулу!! ― Минхо, мы выиграли!! Мы победили!! Его трясут от радости за плечи, поднимая с пола, но Ли жалобно стонет - болит щека, затылок, ломит виски... Тренера забирают своих спортсменов перед собой в полукруг. Парни расходятся по разным сторонам площадки и Кристофер в волнении кусает губы, сжимая кулак от чувства вины. Он только что вмазал мячом по лицу парню, который ему нравится. Класс. Просто класс. Одну команду хвалят, другой - делают замечания и после награждения волейболисты расходятся, покидая спортзал. Кто-то - с чувством победы. Кто-то с полным опустошением, заверением самим себе стать лучше.

......𓆈......

Пакетик льда постоянно тает, превращаясь в сплошную жидкость, но Минхо упорно переворачивает его из стороны в сторону, прикладывая наиболее холодной частью к щеке с разростающейся гематомой. Зато победитель - успокаивает он сам себя. Праздновать с остальными победу по клубам и кафе Сиднея парень не пошёл. Он принял обезбол, сходил в душ и уснул, очнувшись уже с бардаком на голове и фиолетово-розовой скулой. Теперь Ли сидел на хлипкой кухне метр на метр, подтянув ноги к груди на скрипучем деревянном стуле и сонный пытался переключать каналы на...твикс. Он тыкает пальцем вместо кнопок по шоколадному батончику с печеньем и не понимает, что это не работает. Его мысли вообще где-то не здесь. Маленький телевизор, висящий у кухонного шкафчика, начал крутить их сегодняшний матч по новостному спортивному каналу. «Вчера у меня было пять часов, чтобы подготовиться к первой ночи в Австралии... А сегодня пять часов, чтобы прожить последний день в Сиднее... И где этот бесячий Крис...? Оставил меня тут одного умирать, хотя виновник.» Неосознанно, Минхо от обиды надувает губы, будто бы чувствуя недостаток присутствия эмоционально-приветливого соседа.

......𓆈......

В прибрежном баре, неподалёку от их домиков и среди жёлтых гирлянд, копирующих сотни лун, чокаются бокалами с фруктовыми коктейлями Кристофер с Феликсом. Их ноги тонут в тёплом австралийском песке, слабо дотягиваясь до него с барных стульев, волосы треплет морской ветер и запах соли освежает воздух. ― Он смотрит на меня так, будто и дня в году мне уделять не станет... ― Чан не знает, как победить сердце Минхо. От чего-то к этому парню, выросшему в Японии, боящемуся любую живность, кроме кошек, невероятно тянет. Сердце заходится в учащённом ритме, как на волейбольной площадке во время соревнований. Ему ведь тоже придётся соревноваться за внимание Ли Минхо из сеульской команды. И здесь он уже точно не может проиграть. ― Но мне плевать. Я буду и дальше идти вперёд. Только бы услышать от него обещание, что мы ещё встретимся... Я должен подготовить какую-то речь? Верно же? Shit, у меня осталось так мало времени... Крис зарывается пальцами в волосы и раздражённо ерошит их. Чувства это так сложно. Да лучше бы он ещё трижды вымотался на соревнованиях. ― Они дальше на национальные поедут, Чан... Тихо отзывается Феликс, сжимая запястье друга, похлопывая того по плечу, чтобы взбодрить. Он не знает, как поддержать парня. Ликс привык быть оптимистом, но сейчас вся его дружеская радуга упирается в реалии разных континентов. Пока радуга Криса упирается в его собственные штаны и давит на мозг. Чан разочарованно гудит, потирая лицо руками. Нужно было что-то придумать. Смиряться так скоро он не собирается. ― Вы тоже едете на национальные. ― Тренер?! На голос удивлённо вскочившего Ликса поднимается с места и Бан, чтобы растерянно поклониться подошедшему мужчине, что тренировал их столько лет на площадках Сиднея. ― О чём вы говорите... ― не понимает Крис. Но его сердце всё чувствует. Оно уже бьётся в волнении о встрече. О ещё одной встрече с тем, кто победил его уже одним только взглядом. ― Мы поговорили с тренером Кимом. И я решил, что было бы славно увидеть вас в запасных их команды. Хорошо покажите себя на национальных, ребята. Он вас двоих с руками и ногами у меня урвал. Отобрал у всей Австралии, а? Что скажете? Хорошо же звучит? Смеётся мужчина, хлопая своих золотых игроков по спинам. ― Но ведь они сейчас... ― сияя в широкой улыбке, но осознавая положение, Феликс переглядывается с Чаном и его искрящийся взгляд гаснет до переживания о времени, что у них осталось. ― Собирают сумки... ― на выдохе заканчивает за него Кристофер. ― Вам бы поторопиться, ребята. С утра выезд. Я уже купил вам билеты на самолёт в Сеул. Считайте это моим подарком вам в путь. Тренер усмехается, качая головой, когда с криками благодарности, чуть ли не встряхивая шумом весь пляж, парни, позабыв про переживания и про коктейли, со всех ног несутся в сторону спорткомплекса, чтобы поговорить с их будущим тренером.

......𓆈......

На вид весьма крепкая дверь содрогается, когда двое австралийцев врываются в тренерскую. ― Тренер Ким...! Феликс тормозит и в его спину врезается Чан, замирая. На них смотрят несколько игроков сеульской школы. ― А вот и наши сокомандники. ― усмехается мужчина, хлопнув в ладони. Всё ещё не осознавая происходящего, парни из Сиднея растерянно оглядывают присутствующих. ― Вы едете с нами на национальные! Рыжий и несносный Ян Чонин плачет, всхлипывая, утирая нос рукавом красной кофты и бросается на Ликса с объятиями. Опешивший парень сжимает младшего в своих руках. По его веснушчатым щекам тоже бегут слёзы... А ведь они успели дважды поругаться за это время и почти трижды, когда Чонин победил Феликса в игре на приставке в комнате второго. ― Ах~ Я будто воссоединение семьи наблюдаю. ― улыбается с мягким взглядом Хёнджин, опираясь позади себя на тренерский стол. Никого больше из сеульской школы в тренерской не наблюдается. ― А где... ― Минхо собирает вещи. Можешь не переживать, никуда не сбежит. ― с уже знающей всё про всех улыбочкой Хван подсказывает Чану ответ на ещё даже не озвученный вопрос. Крис кусает губы, смотря на Хёнджина ещё с пару секунд. В голове австралийца так и крутятся шестерёнки. Кнопки «действие» и «побояться о последствиях подольше» мигают где-то в нейронных связях возможностью выбора. И Чан скрипит чёрными сланцами, убегая по тренировочному корпусу на выход. Он будет решать проблему по мере своего затупа уже в косо-криво слепленном разговоре с Минхо. Но главное, что с Минхо. Его дыхание сбивается, сухость в горле печёт так же, как солнце над Сиднеем. Но парень продолжает вязнуть в прибрежном песке и бежать в сторону знакомого домика. Уже у самой двери он слышит крик. Ну конечно. Австралия. Минхо визжит каким-то пиксельным тоном, прыгая на месте, отбегая от дверного проёма спальни обратно к выходу, чудом не роняя недоеденный банан. ― ЧАН! УБЕРИ ЕГО! УБЕРИ! УБЕЙ! ЗАЛЕЙ МЕНЯ ДИХЛОФОСОМ, БЛЯТЬ, БОЖЕ, БЛЯТЬ! ― Что, что, что? Что случилось? Не понимающий ситуации Крис кружит руками вокруг визгливого Ли, который прыгает и брыкается, пытаясь что-то с себя стряхнуть. ― ПАУК! НА МЕНЯ УПАЛ ПАУК! ОН СПУСКАЛСЯ С ДВЕРНОГО КОСЯКА И УПАЛ НА МЕНЯ! ЧАН, АЙЙЩЩЩ! Чан хватает истеричного городского парня за шкирку, вцепившись в его капюшон лёгкого синего худи без рукавов и сгребает небольшого (для австралийца, конечно же) полосатого паука в слабо-сжатый кулак, стараясь не повредить существо. ― Снял, снял, снял. Снял! Не кричи уже! Минхо часто дышит и хватается за сердце, прикладываясь затылком к стене. Ноги его почти не держат. ― Чуть не умер... Кристофер, смеясь, опять выкидывает "гостя" из домика за дверь, надеясь, что тот не приползёт обратно. ― Чего весёлого? Они, между прочим, могут быть ядовиты, если укусят! Защищает таким образом своё достоинство Ли, неловко прочищая горло после пиксельных визгов. ― Минхо... Что-то мне нехорошо... Кажется, укусил... "Большого и сильного" Чана вдруг заносит в сторону, а Ли понятия не имеет, как спасать людей. ― Что...? О нет. Нет, Чан. Что делать. Чёрт! Что делать... Минхо ведь боится всех и вся. Минхо ведь конечно же австралийцу верит. Он кружит вокруг него, не зная, что ему делать, когда Крис облокачивается на стену и прикрывает глаза, держась за лицо, говоря о том, что ничего не видит. Такие глупые детские игры. ― Н-нужно...нужно позвонить в скорую. И после тренерам. Нужно сделать что-нибудь. Я- У Ли Минхо, грозы всех волейбольных площадок в Японии и Корее, начинает дрожать голос... Поздно понимая это, Бан спешно распахивает глаза, переставая вести свою игру. ― Минхо, ты...плачешь...? Эй, я пошутил. Всё хорошо. Я просто... Какой же Крис идиот. У городского парня из Сеула глаза на мокром месте, еле заметная дрожь в руках и такой потерянный вид, что Чану становится совестно за свой шкодливый поступок. ― Придурок... Ты придурок! Отвали! Ли ругается на него действительно сильно. Бьёт в грудь, морщит в раздражении нос, собирается уйти. ― Минхо, стой! Чан хватает его поперёк груди со спины и не даёт выбраться, хотя тот очень старается, пыхтит в попытках оторвать от себя крепкие австралийские руки, впитавшие в себя жар солнца. ― Прости меня. Прости. Я не знал, что к этому приведёт. Я просто хотел подразнить тебя... От брыкающегося парня, который победил Кристофера во всех возможных битвах, маняще пахнет свежим кокосово-мятным шампунем. Боже. Крис во что бы то ни стало должен исправиться и заслужить его доверие, чтобы иметь возможность находиться вот так близко без сопротивлений со стороны. ― Подразнил? Доволен...?! Какой же ты идиот... Мы и так завтра уезжаем в Сеул! А тебя ещё и весь вечер не было... Теперь умереть тут вздумал?! Что если бы ты правда- Шипит и шипит Минхо, часто хлопая ресницами, чтобы сморгнуть назойливую влагу с глаз. Его сердце стучит так часто, будто волейбольный мяч бьющийся о стену на тренировке. ― Что если бы я поехал в Сеул? Это аут. Это поражение. Ли замирает в руках Чана. Собственные повисают вдоль тела. ― Что...? Он восстанавливает дыхание после всего случившегося на эмоциях, дыша всё ровнее и переспрашивает, смотря куда-то вперёд, на кухонный холодильник с провокационной надписью со смыслом «не сдаваться». ― Что если бы я поехал в Сеул с тобой, Минхо. Крис, вообще-то, не настолько смелый, насколько Минхо заставляет таким быть. Он повторяет вопрос, сглатывает, кажется, шумно и сопит носом в ожидании, потому что Ли больше ничего не говорит. ― М. ― сеульский парень кивает с надутыми губами. ― И это всё?? ― негодует австралиец, разворачивая нечитаемого по эмоциям на затылке Минхо к себе лицом. ― Я еду на национальные в составе вашей команды, Минхо. Ты дашь мне хоть какой-то шанс? У Ли от услышанного смешно вытягивается лицо. Как у кота, который услышал странный, подозрительный, но очень интересный звук. ― Ты правда едешь...? Тренер вас всё-таки взял...? Он вас выбрал...? ― неверяще атакует тихими вопросами Минхо и сжимает предплечья Кристофера от волнения. Бан нервно выдыхает, часто кивая. И сеулец вмазывается в его губы своими, прикусывая в коротком, но сильном поцелуе. Нет Чан всё-таки проиграет ему ещё сотню раз. Со звонким чмоком Ли отстраняется, смотря в опешившие глаза парня. ― Возможно, нам обоим будет стыдно за это до конца жизни. Но я хотел это сделать. ― Минхо лижет покалывающие после такой близости губы. ― Принимаю последствия. Он шумно выдыхает через нос и даже расслабляет плечи. Будто действительно готов ко всем возможным вариантам событий. Ли выглядит как человек, который не собирается сомневаться. Он хочет сделать, попробовать, получить ответы и идти с этим дальше, разобравшись. Его грубо дёргают обратно к себе за ворот обрезанного худи без рукавов. Ничего. Минхо уже получил сегодня один раз по лицу. Потерпит и ещё один. Чан притягивает его за затылок. Чан проталкивает язык в его рот. Бесцеремонно, неотёсанно. Никаких предупреждений и тайм-аутов. Ли мычит, когда они стукаются зубами, сжимает в руках лямки чёрной майки на Кристофере. У него все внутренности переворачивают от перевозбуждения, когда этот горячий австралиец посасывает его язык, вжимая парня в стену. Блять, блять, блять. С усилием и подкосившимися коленками, Минхо отталкивает от себя нетерпеливого волейболиста. ― Чан... Подожди. Стой... ― Ли не узнаёт свой хриплый от желания голос. Распалённый Бан утыкается лбом в плечо парня, стиснув того в объятиях. Прикрыв глаза, они оба стараются вернуть себе глубокое размеренное дыхание. В шортах тесно, но постепенно становится легче. Минхо прикладыватся затылком о стену, откинув назад голову и вздыхает. ― Попробуем встречаться? ― предлагает Чан, поднимая голову. Он упирается рукой на уровне головы Ли, второй всё ещё сжимая его талию. ― Я думал ты предложишь что-то попроще. ― Минхо отвечает без ступора. ― Переспим? ― Крис усмехается. На его шею ложится рука Минхо. Тот слабо придушивает, потирая заднюю часть его шеи и проходясь большим пальцем по кадыку. Блять. Это самый лучший способ приласкать, Чан клянётся. Ли точно знает в этом толк. Австралийцу вновь приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не сорваться. Он тёмным взглядом скользит по такому спокойному и уверенному Ли Минхо. ― После победы на национальных. Их тянет друг к другу магнитом, поэтому они обнимаются вот так по-глупому, посредине коридора. Минхо в одном тапке с уткой. Чан - вообще босой. ― Как от городского мальчика так сильно пахнет морем...? Тихо, с улыбкой спрашивает Крис. Как же приятно его обнимать... Он большой, солнечный и шумный, но такой мягкий. Бан точно знает толк в объятиях. И Ли почти растворяется, как пена в море, как свисток судьи где-то под потолком волейбольной площадки. Он прикрывает глаза на его плече. Присутствие Чана успокаивающее. Минхо даже отвечать ничего не хочет, ему так лень. ― Это всё влияние Австралии. ― фыркает Ли, ненадолго замолкая. В груди собирается облако волнений, которое он выдыхает, расслабляя плечи. ― Надеюсь тебе понравится в Сеуле и в нашей команде. Они мой дом. ― Тогда вы примите ещё двух бродячих детей? Оба парня тихо смеются и уходя в спальню в несерьёзной, мелкой драке продолжают собирать вещи. Завтра их ждёт вылет. Рейс « Сидней - Сеул » будет ещё более шумным и радостным, чем их первый перелёт в Австралию. Победу на национальных они возьмут. А после - друг-друга. В гостиничном номере, в эту же ночь, наконец больше не сдерживаясь в своих желаниях.