Your beauty will kill me

Хосок сидел в зале после эфира, в голове до сих пор звучали слова фанатов: "Ты слишком худой, тебе нужно подкачаться." Он ответил «Я много раз пытался подкачаться, но сколько бы ни старался — ничего не получалось. Но я всё равно постараюсь.» и пытался держаться, улыбаться, но это не давало ему покоя. В его руках это не зависело — это была генетика. Он всегда был таким, и сколько бы он не старался, его тело оставалось таким же. Он встал и подошел к зеркалу, его отражение казалось чужим. Хотя он был доволен собой, его собственные сомнения не отпускали. Он не мог понять, почему так много людей обращают внимание именно на его тело. Странно, ведь это ведь не то, что важно, правда? Из зала, где только что прошел эфир, раздался шум кто-то уже собирался уходить. Хосок вздохнул, вернувшись к мысли о том, как много весит мнение других. Он знал, что был любим фанатами за свою музыку, энергию, но в такие моменты чувствовал себя неуверенно. Он поймал себя на мысли, что, возможно, для многих он и правда был не идеалом, и это было тяжело. — Чего грустишь? — раздался голос у двери. Тэхён стоял, прислонившись к косяку, и, возможно, наблюдал за Хосоком уже несколько минут. Его руки были в карманах. После армии он заметно подкачался грудь стала шире, плечи крепче. На его фоне Хосок казался почти хрупким. Тэхён подошёл ближе и сел рядом, не отводя взгляда. Хосок посмотрел на него, но не произнёс ни слова. Тогда Тэхён мягко, но уверенно подхватил его за бёдра и усадил к себе на колени. Движение было естественным — будто так и должно быть. — Я видел твой эфир, — прошептал он, наклоняясь к его шее. Хосок отвёл взгляд в сторону, не решаясь встретиться с ним глазами. Тёплые губы прикоснулись к коже. Осторожно, почти утешающе. Хосок вздрогнул, но не отстранился. — Ты идеален, — добавил Тэхён чуть тише, прямо у уха. — Всё это — просто шум. Ты слышишь меня? Хосок молчал, вцепившись в футболку на груди Тэхёна. Он не знал, что сказать. Всё внутри него было спутано — разочарование, злость на себя, усталость. Но в этот момент в этих руках он почувствовал себя хоть на миг в безопасности. Тэхён обнял его крепче, прижимая к себе, и провёл ладонью по спине, словно успокаивал, будто знал, где именно болит. — Если бы ты мог увидеть себя моими глазами… — продолжил он. — Ты бы никогда не сомневался. Хосок вдохнул, пряча лицо в его шее. И впервые за весь вечер ему захотелось просто быть без оглядки, без суждений. Тэхён взял его лицо в ладони, посмотрел в глаза — внимательно, будто искал разрешения. И, получив его в молчаливом взгляде, наклонился и поцеловал. Хосок мгновенно ответил. Поцелуй был мягким, тёплым, будто укрывал от всего мира. Они целовались медленно, с трепетом, будто каждый из них боялся спугнуть это хрупкое ощущение близости. Губы Тэхёна были тёплыми и уверенными. Его руки скользнули от щёк к шее, а потом — к пояснице, притягивая Хосока ближе. Он чувствовал, как тот замирает от каждого прикосновения, как дышит чуть чаще, чем обычно. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, — прошептал Тэхён, едва оторвавшись от его губ. Хосок закрыл глаза, будто боялся, что всё это сон. Его пальцы осторожно легли на грудь Тэхёна, чувствуя биение сердца под ладонью. — Почему ты смотришь на меня так… будто я всё, что тебе нужно? — прошептал Хосок, не отводя взгляда. Тэхён усмехнулся, но без насмешки с нежностью. — Потому что это правда. И мне не нужно больше ничего, — Тэхён улыбнулся, чуть придвинувшись ближе. — Каждый раз, когда смотрю на тебя, будто умираю от твоей красоты. Его ладони скользнули под рубашку Хосока, медленно, не спеша, словно спрашивая разрешения каж дым движением. Хосок не ответил, но не остановил. Он только глубже уткнулся в Тэхёна, позволяя себе расслабиться. Словно впервые за долгое время он перестал бояться быть увиденным настоящим, ранимым, живым. Он взял его лицо в ладони и начал целовать. Хосок моментально ответил, тянулся ближе, доверчиво и нежно. Их поцелуй был мягким, как утро после долгой ночи — наполненный теплом и спокойствием. Тэхён начал расстёгивать его рубашку. Его руки скользили по телу Хосока, изучая каждую линию — то нежно, то с чуть большей жадностью. Он углубил поцелуй, стал целовать настойчивее, жаднее. Затем медленно опустился ниже — целовал шею, ключицы, грудь, живот, оставляя за собой тёплую дорожку из поцелуев. В какой-то момент он сжал ладонями его ягодицы, и Хосок тихо застонал, вцепившись руками в его волосы и чуть оттянув, как будто от переизбытка чувств. Тэхён снял с него рубашку окончательно, откинул её в сторону, и на мгновение просто смотрел, затаив дыхание. Его взгляд был полон восхищения. — Ты слишком красивый, — прошептал он, склонившись, чтобы оставить лёгкий поцелуй на животе. Хосок прикрыл глаза, позволяя этим словам проникнуть в него глубже, чем любой поцелуй. Он чувствовал себя желанным, настоящим, нужным. Тэхён поднялся чуть выше, снова встретился с его губами, на этот раз поцелуй был томным, влажным, в нём уже не было терпения — только голая, беззащитная страсть. — Я хочу тебя, — выдохнул он, касаясь лбом его лба. Ткань футболки Тэхёна быстро исчезла где-то между ними. Их горячие тела соприкоснулись кожа к коже, дыхание к дыханию. Не прерывая поцелуй, Тэхён осторожно уложил Хосока на диван, затем уверенными движениями стянул с него джинсы вместе бельём, оставляя поцелуи на каждой открывающейся части тела. Тэхён медленно выпрямился, взгляд скользнул по обнажённой спине Хосока, задержался на пояснице, на изгибе бёдер. Он провёл рукой вдоль позвоночника, и Хосок дрогнул, будто от лёгкого тока. — Всё хорошо? — мягко спросил он, наклоняясь к уху. — Да, — прошептал Хосок, не оборачиваясь. — Только… не отпускай. — И не подумаю. Он склонился и оставил целую россыпь поцелуев на его спине — медленно, с осторожностью, как будто гладил губами. Каждый вдох Хосока становился глубже, его пальцы теряли силу, будто он растворялся в этом ощущении — быть любимым. Тэхён подготовил его с такой же нежностью, с которой держал его лицо минутами ранее. Он никуда не торопился. Каждый шаг — это касание, взгляд, согласие. И только когда почувствовал, что Хосок полностью расслабился, вошёл в него. Тэхён двигался медленно, будто каждый их толчок был танцем, частью ритуала между двумя сердцами. Он прижимался ближе, шептал слова, целовал его в плечо, в шею, в щёку, пока Хосок, извиваясь под ним, не начал отвечать каждым своим движением — с полной отдачей, без остатка. Комната наполнялась тихими стонами, тёплым дыханием и звуками тел, движущихся в едином ритме. Слов было мало — только прикосновения, шепоты. Они остались лежать на диване — обнажённые, но не уязвимые, сплетённые телами и дыханием, как две строки одной, давно забытой, но всё ещё звучащей песни. Тэхён медленно водил пальцами по коже Хосока, будто перечитывал его заново: каждую родинку, каждую дрожь, каждую тишину между вдохами. — Ты прекрасен. Не забывай этого, — прошептал он, пряча лицо в его шее. Хосок прикрыл глаза, уткнувшись лбом в его плечо. — Тогда не отпускай. Никогда. Тэхён улыбнулся и крепче прижал его к себе. — Обещаю. До последнего вздоха.