Иная линия.

Проиграл. Он проиграл. Все они проиграли: он, Джессамина, Эмили, те немногие из их союзников, одни из которых продались, в то время как другие поджали в страхе хвосты или попросту переметнулись на сторону заговорщиков за пару монет. Они проиграли. – снова пронеслось оглушающим колоколом в его голове, заставляя понуро опустить еë. Губа предательски дрогнула. – ОН проиграл. Шаг ближе, к краю мостовой: взгляд Корво обратился к бушующим, словно так же, как и его душа, гневающимся подобному раскладу, волнам. И острым зубьям скал, от "поцелуя" с которыми его отделяло теперь всего одно движение. Несправедливо... – отдалось в его мыслях, заставляя в бессилии сжимать кулаки. – Это несправедливо! Хотелось кричать, рвать и метать!.. Но что толку? Его милую Джессамину, малышку Эмили, чьë тело он держал на своих руках всего какие-то часы назад, это не вернëт. Какой прок ему бороться дальше, если единственная причина, по которой он преодолел столько преград, больше никогда не улыбнëтся, не засмеëтся, не назовëт его по имени? И без того серый Дануолл окончательно потерял все свои немногие краски, и даже чëртова метка, не смотря на свои "магические свойства", не обладала самым важным. – взгляд Аттано скользнул по своей руке, по тëмным узорам, что казалось бы глядели на него в ответ: с немым интересом, с ожиданием того, что же именно за этим последует... И стоило Корво поднять ногу по направлению к пустоте, в надежде слиться с холодом солëных волн, метка отозвалась едва ощутимым теплом, словно бы мягко отдëрнув. А ещë спустя миг за спиной раздался знакомый голос: – Не зная тебя, мой милый Корво, я бы решил, что ты собрался прыгать. – спокойно, даже умиротворяюще сказал Чужой. Вот только сейчас Аттано понимал, что даже холодность его загадок, любых других слов, ему не помогут изменить своего решения. Да и решение ли это, если иного варианта он не видит и вовсе?.. – Видно плохо ты меня знаешь. – бесцветно обронил неудачливый телохранитель. – Нет, – уверенно качнул головой он, встав с мужчиной плечом к плечу. – Если бы это было так, я бы не пересëк наши с тобой пути снова. Снова? – хотел было уточнить Аттано, но промолчал: слишком уж быстро в голове вспыхнул акцент на этом, чтобы зацепиться за него. – Пришëл попрощаться? – глубоко вдохнув, всë же спросил тот. – Перед тем, как забрать метку? – Справедливость – понятие крайне спутанное. – проигнорировав его вопрос, Чужой сложил руки за спиной. – Несправедливо, что твою возлюбленную убили у тебя на глазах, но справедлива плата, что получил нанятый за этим клинок. – на лице Корво заплясали желваки. – Несправедливо, что верного защитника Императрицы оклеветали и посадили в тюрьму, где жестоко пытали, пока настоящий убийца расхаживал на свободе. Но справедливо пали от рук невиновного те, кто и засадил его туда. – немногим Аттано за свой путь перерезал глотки. Отнюдь не многим, жалким единицам, но тем, кто того ИСТИННО заслуживал. И он ни капли об этом не жалел. – Как несправедливо то, что из-за чужой жажды власти пострадала юная Эмили, но справедливы чувства горя и стыда, так глубоко засевшие в душе еë отца. – он... издевается над ним? – не понимал мужчина, до боли в зубах сжимая челюсти. Нет, это ведь Чужой. Он к чему-то ведëт... Или же подводит итоги неудавшегося "спектакля", за коим с глаз Корво и наблюдал всë это время? Из-за чего, не выдержав, Аттано задал этот вопрос вслух, на что получил монотонное. – Всë должно быть иначе – так ты думаешь, верно? – наконец чëрные глаза обратились к нему. Разумеется, он думал об этом. Всë происходящее казалось... другим, не тем, что должно было быть, нереальным... Но вот он здесь. – Что бы ты сделал, если бы у тебя был шанс что-то изменить? Если бы пришлось выбирать, что-то одно – что это было бы? Мысли, шестерëнки телохранителя в голове лениво, нехотя заскрипели, перебирая всевозможные варианты развития событий: остановить заговор? Как? Даже если он переубивает всех, замешанных в перевороте, на их место явно придут другие, те, кого он бы не знал и кому не смог бы скорее всего помешать. Сорвал бы наречение Джессамины? Увëз бы еë вместе с Эмили на край света, где их никто не смог бы найти? Где они были бы только втроëм? Звучит заманчиво, но будем честны, вряд ли кто-то, кроме неë будет способен управлять Империей так же: с любовью, заботой, но и в то же время с холодной головой... А что насчëт убийцы, этого... – перед взором всплыло лицо со шрамом – ...Ублюдка, выродка, этой... твари? Он бы убил его – в этом нет сомнений. Ещë тогда, в самый разгар его беспомощности, немощности, слабости, когда тот не сможет дать ему отпор. Чтобы его, Дауда, руки никогда не добрались до Императрицы... Но разумеется, его место так же займëт иной наëмник, вот только скорее всего этот некто будет далеко не таким, каким был Дауд. Кто бы что не говорил, какую бы лютую ненависть Аттано к нему не испытывал, но он просто не мог не признать, каков тот был в бою. Так что да, возможно после его смерти, он бы с лëгкостью защитил свою семью во время покушения. Из-за чего, чуть помедлив, ответил: – Я бы лишил обидчика его главного оружия. – Аттано смотрел в чëрное пасмурное небо, на его горизонт, чувствуя пристальный взор направленной на него слева черноты. – Сломал бы его, разбил вдребезги, чтобы после, когда настанет момент нападения на Джессамину, он использовал не искусный и хорошо заточенный меч, а деревянный, пусть и так похожий на предыдущий. Тогда я смог бы с лëгкостью отразить его удар и добраться до самого хозяина. И спасти Джессамину с Эмили. – Интригующий ответ. – признал Чужой, за доли секунды, казалось бы, проанализировав то, о чëм ему сказал Аттано и о чëм тот в принципе мог думать в этом плане. – Отмеченные моим знаком не должны были встречаться столь часто, Корво. И ваша с Даудом встреча должна была ограничиться ещë при нападении на Императрицу. За вами всегда было интересно наблюдать поодиночке, но раз уж ты хочешь изменить именно это, – Чужой хлопнул в ладоши... И Корво на уши упала оглушающая, неестественная, даже страшная тишина: бьющиеся о скалы волны застыли, словно нарисованные на картине, молния где-то на горизонте обратилась едва подрагивающей – а может и нет – паутиной, капли дождя, что до этого неприятно били по лицу, так же замерли, не касаясь ни каменных плит под их ногами, ни лица или одежды Корво, с уст которого сорвался прерывистый вздох. Он резко обернулся к Чужому, но тот уже стоял не подле него, а за ним, на расстоянии вытянутой руки. И от едва уловимой улыбки на его губах становилось не по себе. – Кто я такой, чтобы отказывать тебе в этом? – продолжил он. Снова хлопок, что раздался в ушах Аттано отвратительным эхо, из-за которого хотелось прикрыть те руками. – Твоя история закончена, мой милый Корво. И конец еë меня удручает. – в голосе его, казалось бы, и вправду промелькнули нотки досады. – Но я могу еë продлить. – Что? О чëм... ты? – не понимал мужчина, чувствуя, как сердце больно бьëт по рëбрам от чужих слов, того, что тот только что сделал, и что, по всей видимости, собирается сделать. – Я не... – Каждый из нас в определëнный момент жизни ловит себя на мысли, что вот, именно в этот момент всë и пошло не так. Неправильно. И что если бы я поступил иначе, всë было бы подругому, лучше. – снисходительно, будто отвечая несмышлëнному ребëнку, проговорил Чужой. – Ты ответил на мой вопрос, и я дам тебе возможность исправить то, из-за чего мы сейчас и оказались здесь. – но после сказанного сейчас, Корво и вовсе ощутил, как в груди его заплескалась надежда, что-то светлое, тëплое, что-то, от чего ему хотелось скулить, будто щëнку, наконец оказавшемуся в любимых руках. – Ты спасëшь свою возлюбленную и юную Эмили, если сделаешь всë так, как... и должно быть. – Я... Я... Что? Как? – дыхание перекрыло. – КАК мне это сделать? ЧТО я должен делать? – А это уже зависит от тебя. Я сделал всë возможное, чтобы облегчить твой путь, и теперь побуду лишь в роли наблюдателя. – Чужой ткнул пальцем в его грудь. – Ты хотел сломать клинок своего врага, а лучше всего это сделать либо на этапе создания, либо же в момент наибольшей хрупкости. Выбирай. После чего усилил нажим, толкая Аттано в сторону той самой пустоты с застывшими где-то далеко внизу волнами...