Ты ляжешь вместе со мной? Я лягу вместе с тобой...

И что это в итоге было-то? Скопившаяся злость? Последствия отвязки? Помутнение рассудка? Такое чувство, что всё сразу. Какой человек в здравом уме убьёт своих друзей? Ладно, не друзей, близких знакомых. Какой, мать его, человек, способен на такое вероломное предательство?! Лайя много думала. И до, и после. Ну, убила она Стеллу и Вальдхара, убила, и что? Выполнила задание Луизы и "доказала" этой же самой мадам свою "верность"... Хм-м. Бороться с Организацией методами самой Организации, не отрекаясь от неё? Да пожалуйста! Теперь перед вами не отважный бунтовщик, хороший друг и неплохой человек, а жалкая, вечно озлобленная псина, потерявшая всякие остатки человечности, оправдывающаяся лишь кодексами да нормами Организации, в слепой надежде что-то изменить. Кажется, раньше она понимала, что так в Организации ничего не поменяешь, именно, если мне не изменяет память, она и сбежала оттуда в мёртвую ветку. Ну-ну. Вернулась до заводских настроек, стоило лишь второй раз отвязаться. Сколько раз она твердила Лололошке о том, что там, в Организации, пудрят мозги? О том, что стоит быть осторожным, внимательным, не поддаваться пагубному влиянию синклита... И где же эти мысли теперь? Теперь, когда она с открытым ртом внимала болтовне Луизы де Саль, соглашаясь на всё, что ей предложат... На убийство своих друзей она добровольно согласилась. Она могла что-то изменить, могла! Но, то-ли из-за накопившейся злости, то-ли из-за последствий ПВД (отвязки), то-ли из-за помутнения рассудка или просто потому, что она такой человек, она, разумеется, сделала всё по протоколу. Дважды спустила курок. Выстрелила в того, кто её любил. И сейчас, она просто тупо смотрит на уже холодное тело, с кровавой дырой замест сердца. На улыбку, растянувшуюся в последний раз... Это и есть тот верх гуманизма, Лайя, то, что ты так хотела сделать? Впрочем, оправдываясь тем, что другого выбора не было, что это всё — вот это вот, всё это мерзкое предательство — правильно, что она сделала всё так, как надо, далеко не уедешь. Процесс был запущен уже давно, и теперь достиг своей кульминации. Казалось, это именно она рассуждала про то, что Организация убивает остатки человечности. Как интересно, Лайя. Как же быстро ты забыла свои же мысли и убеждения, предавшись сладкой мыслью о том, что работая с Организацией вместе, можно в ней что-то изменить...

***

Он услышал звук этого долгожданного выстрела. Он не почувствовал боли. Не почувствовал, как от отдачи его швырнуло на холодный пол. Не почувствовал, как истощённая Искра попыталась помочь, спасти... Но тщетно. Он просто провалился в эту манящую пустоту. Что будет после смерти? Этот вопрос лишь изредка всплывал в памяти, а если и всплывал, то в моменты опасности, когда адреналин в крови зашкаливал, когда он был на волосок от гибели... И что же, он, Вальдхар, Первый, так умер? Просто пуля в сердце? Воображение рисовало огромных чудовищ, которые угрожали всему живому, отважную, но бессмысленную борьбу, и героическую смерть от количества ран, но с победой, вырванной из зубов монстра... А тут... Может, его подменили? Почему же он, вместо борьбы, вместо того, что уже делал на протяжении доброго миллиона лет, просто сдался? Почему? Почему дал Лайе, своей принцессе, убить его? Просто он устал бороться. Когда Ло не убил его, желание умереть никуда не делось. Нет, просто так выйти из бункера без скафандра — нет-нет, на такое он снова не подпишется. Хоть у него и была цель, он уже был сломлен. Или не сломлен? Или это обыкновенный финал в таких обстоятельствах? Он снова и снова поражался от действий Ло. Тот, даже когда всё было откровенно плохо, не сдавался. Не позволял мимолётной слабости взять верх. И Лололошка не убил его. Не убил своего старого друга. Того, кого, по сути, и не помнит. Но всё равно. Он не опустился до такого предательства. Он не убил его, Вальдхара, даже тогда, когда сам Вальд уже отчаялся, и хотел поскорее отправиться на тот свет. А Лайя убила. Без колебаний. Просто взяла, и пробила вполне материальную дыру в его сердце. Обменяв человеческую жизнь просто... На ничто. На "доверие" высшего руководства... Вальд часто ловил себя на мысли, что сравнивает Ло с Лайей. И всегда дружбу в обоих случаях он приравнивал. А оказалось вон как. Разная есть дружба. Настоящая дружба и просто "дружба", пустой звук.

***

Вальд очнулся. С удивлением обнаружил белый потолок и поднялся. Странно. Он же, вроде как, умер? Тупая боль отозвалась во всём теле. Но уже такая далёкая... Сделав пару шагов, Вальдхар вдруг понял, что стоит на поляне. Обернулся. Помещения с белым потолком как и не бывало. Сделав ещё пару шагов, Вальд понял, что сверху действительно светит солнце. Действительно дует лёгкий ветер, действительно шелестит листва у далёких деревьев. – Безумие... - удивлённо выдохнул он. – Можно и так сказать, друг мой. - послышался сзади до удивления знакомый, родной голос, который Вальдхар и не надеялся услышать снова даже в своих самых смелых грёзах. Рядом с ним стоял улыбающийся Эграссель, действительно Первый, тот, кто начал распространение Искры по бесконечности вселенных. – Эграсса! - тут же вырвалось у Вальда. Он округлившимися глазами смотрел на своего... Как бы мёртвого друга. Хотя, чего уж тут? Он сам умер. Наверное, это и неудивительно. – Да-да. - эльф легонько ущипнул своего друга. – Видишь, я реален. – О, Эграсса, как же я... Рад тебя видеть. Я, получается, тоже, н-ну... Умер? Сын грустно кивнул. Взяв Вальда за руку, он потянул его за собой. Идя рядом с Эграсселем, Вальдхар начал различать других существ. Их было много, некоторые, сгрудившись кучками, о чём-то болтали, другие мрачно ходили поодиночке, кто-то переходил от кучки к кучке. Тут были, и люди и нелюди, наверняка все, кто вообще существует: от маленьких фей, до двухметровых багрянников... Мимо просеменил маленький гоблин в деловом костюме с парой солидных книг за пазухой, за ним, весело смеясь летела фея. В отдалении от всех, под раскидистым дубом сидела довольно странная компашка: синеволосая девушка, скайзерновец с нетепичными для них крыльями и... Нет, неужели показалось? Приглядевшись, Вальд чуть ли не вскрикнул — там действительно сидел Лололошка. Только вот вместо чёрно-синего шарфа у него развевался черно-оранжевый. Увидев замешательство друга, Эграсса пояснил: – Это Джон. Альтер-эго Ло из другой реальности. Он очень уж похож на нашего Ло, но всё-таки не такой. – А... Да? Я не ожидал, что они будут... Так похожи. Ло как-то рассказывал. - помедлив, вымолвил ещё пострясённый Вальдхар. Пройдя ещё дальше, приблизившись к самой кромке леса, вдруг взгляд зацепился за стол из ели. За ним сидели ещё трое и играли в карты. Приблизившись, Вальдхар уже понял, что эти трое — Фалинда, Туилин и Нардуш. Заметив опешившего друга, Туилин помахала ему рукой, мол, садись. – Ребята... - сказал Вальд, когда к нему вернулся дар речи. – Брат! Ух-ух. Рады тебя видеть, ух! - проухала Фалинда. – Да! А то без тебя совсем уж скучно. Нет тех, кто понимает толк в тусовках. - добавил Нардуш, с обречённым видом косясь на свои карты. – Рассказывай давай! Что случилось? Как умер? - защебетала Туилин. К ней присоединились и остальные, даже Эграсса не возражал. И Вальд понял, что его ждёт не такая уж и скучная вечность.