Выжженное на песке

Несмотря на то, что лето ещё не наступило в календаре, природа решила испортить все планы песчаных жителей на комфортную погоду. Приезжающие в город караваны бросались к фонтанам воды в попытках утолить жажду после долгого пути. Вместе с жарой начиналась и активная вереница торговых походов, превращая поселения в перевалочные пункты, а главные площади - в разнообразные базары. Шатры с тканями и кожными изделиями сменялись бочками хмеля, вечерние гуляния соответствовали масштабам дневной выручки, что помогало и местным неплохо подзаработать на уставших с пути торговцах. Минхо ненавидел это время больше всего. Чувствовать на себе оставляющие липкий след взгляды и не быть в состоянии дать отпор было всё ещё мерзко, но после случая, как его выпороли за пару бранных слов в адрес пьяного мужика, старался лишний раз ничего не говорить. Выставленная на обозрение клетка нагрелась под солнцем, заставляя сидеть практически без движения, чтобы не обжечься. Куколка - так его прозвали те, кто сейчас носил на поясе ключи от его тюрьмы, представляя Минхо как редкостный товар для восточных пустынь. Пришедшие в маленький оазис работорговцы выкрали его из собственного дома, чтобы продать как дикого зверя с другой планеты, постоянно завышая цену. Его почти не били, поили раз в день и одевали для торгов в полупрозрачную тунику, что складками лежала сейчас на кандалах. Богатая знать ходила между палатками свежих овощей и цветов, с интересом заходя в ряд с продажей рабов. Не сколько из нужды, сколько из интереса поглядывая на пойманных в далёких землях представителей других рас. – Мой господин ищет себе наложника. Чтобы умел читать и писать, да и манеры не помешали бы, - Минхо уже перестал вслушиваться в каждый диалог своих надзирателей, практически потеряв уверенность в том, что его выкупят. Уж больно высокую цену ставили за не типичную для местных территорий бледную кожу и выжженные солнцем волосы. Много взглядов собирал красивый мужчина в клетке, но пока никто не рискнул пойти на торги с работорговцами. Дверь клетки заскрипела от внезапного движения, заставив обратить на себя внимание. Среагировать быстро Минхо не успел, от чего ударился головой о прутья, пока мозолистые руки его вытаскивали на улицу. Руки спасли от встречи с горячим камнем, но затёкшие мышцы были явно не рады такой внезапной смене положения. – Взгляните на сокровище нашей коллекции! Гены дальних племён смогли породить на свет невиданную в нашей пустоши красоту. Он силён и проворен, поэтому потребуется время, чтобы научить манерам, зато ни у кого больше точно не будет такого во владении. Пока торговцы нахваливали качества Минхо, о которых даже не могли знать, его осматривал со всех сторон очередной богач. Такому хотелось посильнее ударить да сбежать, но сковывающие ноги кандалы даже ходить мешают, не говоря уже о чем-то более активном. Подняв пальцами до этого опущенный подбородок, неизвестный жадным взглядом прошелся по лицу Минхо. Вышеперечисленным красавцем он себя не считал, но прятать взгляд не стал, будто желая так отпугнуть покупателя. Карие глаза горели пламенем гнева, что в любой момент мог обрушится на всех вокруг. – А ты парень не простой, да? - в отличии от предыдущих, сейчас потенциальный покупатель не отступал. Он был на вид не сильно старше самого Минхо, уверенно ухмыляясь в ответ на враждебный настрой парня перед ним, - Я забираю тебя. **** Происходящее было как в тумане. Будто не ожидавшие такого исхода сами, торговцы несколько раз уточняли намерения пришедшего господина, который лишь кинул им мешок с монетами и велел сопровождавшим слугам привести свою новую собственность в дом. Господин Хан, который оказался довольно знатным человеком для города, жил в глубине города в огромном доме. Едва пройдя ворота, глаза начали разбегаться от обилия зелени и семенивших туда-сюда людей. Минхо дали помыться, сняли кандалы и выдали новый комплект одежды. После недель носки грубых тряпок, еле прикрывающих тело, ощущать на теле тонкую ткань было чужеродно, но приятно. Светлый хлопок никак не соотносился с работой рабом, вызывая у Минхо кучу вопросов, для каких нужд он оказался во власти такого человека. Слуги проводили его в просторный зал и поспешно удалились, игнорируя любые расспросы. – А вот и моё новое приобретение! - с другого конца показался мужчина с базара. Вместо уличного плаща его плечи украшала расшитая накидка, подчёркивая их силу и мощь. Он довольно быстро оказался в центре помещения, устраиваясь на мягких подушках, - Ну чего ты застыл? Отмерев, Минхо подошёл к ложу, но не заходя в него. Он всё ещё не понимал, для чего этот человек купил его, поэтому действовал осторожно. Хан же будто не замечал чужого замешательства, что-то активно выискивая что-то в тканях. – Подойди ближе, остался финальный штрих для твоего образа! - поманив пальцем, он наконец взглянул на неловко стоявшего Минхо. Его лицо довольно заулыбалось при виде отмытого и одетого в нормальные одежду парня, что наконец начал походить на человека. Новый житель его поместья всё ещё не знал, как себя вести, поэтому молча кивнул, аккуратно ступая в зону отдыха. Опустившись на колени, парень ждал дальнейших указаний. Надеяться на лучшее не приходилось, но хотя бы получить посильную работу и возможность в будущей оплатить свою свободу. – Господин Хан, я… – Хозяин, - тут же прервал его мужчина, - Называй меня хозяином. Господин я для слуг или городских, но ты - другое дело. Твоё тело стоило мне кругленькую сумму, так что я ожидаю соответствующего поведения. А теперь сиди смирно. Сильные руки сомкнулись вокруг шеи, оставляя после себя сдавливающую тяжесть. Плотная полоска кожи неприятно давила на кадык, заставляя начать дышать через рот. Украшенный металлическими пластинами, ошейник щёлкнул замком, от которого тянулась тонкая, но Минхо был уверен, крепкая цепь. Пока он осознавал происходящее, Хан довольно осматривал свою новую покупку, которая наконец выглядела завершённой. На такой выпад у Минхо непроизвольно сжались кулаки, и он смог промолчать. – Чего вы хотите от меня? Купили человека, будто я просто вещь. Я ведь не безвольная кукла! – А ты не поняла, куколка? - Хан медленно отправлял в рот гроздья винограда, что лежали на подносах с ягодами, - Уж не знаю откуда ты тут такой взялся, со свободолюбивыми речами, но человеческая жизнь цениться в пустыне намного меньше золота или даже еды. Так что я бы советовал тебе не злить человека, который выложил за твою жизнь круглую сумму, а постарался бы отработать их, того гляди и жизнь станет не такой противной. Думаешь твоя гордость поможет и я тебя отпущу на волю? Ха! Скорее это приблизит тебя к мойке полов и выгребанию отходных ям. Слова не звучали угрозой. Скорее Хан произнёс свою речь с такой обыденностью, от чего у Минхо встал ком в горле - он правда был для него всего лишь очередной покупкой. Ну ничего, он ещё найдёт способ выбраться на свободу. Дни текли один за другим. Минхо начал осваиваться со своей новой ролью украшения свиты господина Хана на публичных мероприятиях, а также его постоянным избавлением от скуки. Было тяжело не показывать собственное отвращение к повадкам мужчины, и причине, по которой его вообще купили - показать всем вокруг диковинку из дальних территорий, которая недоступна другим. Несколько раз Хану даже предлагали выкупить у него своего сопровождающего, явно намекая на неправильное использование такой драгоценности. Тогда было сложно сдерживать себя и продолжать улыбаться, когда весь званный вечер Минхо ощущал на себе неприятные взгляды и двусмысленные комплименты своему хозяину. Который, в свою очередь, будто не находил ничего оскорбительного в этом, продолжая горделиво улыбаться и дергать цепью, заставляя Минхо стоять с ним практически вплотную. Но за одну вещь Минхо был благодарен - в действительности его никто не трогал против воли. Какие бы предложения не поступали от другой знати города на приёмах - Хан не позволял себе ничего более прикосновений за талию в особо эмоциональные порывы. Много времени ушло на то, чтобы придумать способы самообороны в случае, если хозяин захочет распустить руки, но тот даже повода не давал. Даже никогда не называл Минхо наложником, что сразу бы меняло контекст их отношений (о чем изначально и думал Минхо). Ему выделили кровать в комнате с прислугой, небольшой каморке на пять человек, куда приходили только спать и переодеться при необходимости. Хоть по всем параметрам статус Минхо был выше, он с удовольствием слушал перед сном рассказы поваров и конюхов, иногда помогая им небольшими услугами. Парень никогда не возвышал себя из-за того, что ест за одним столом с их господином и получает одежду немного лучше, за что быстро получил общее признание. Иногда, после бурных гуляний Минхо возвращался не менее уставшим от вынужденной улыбки и светских разговоров, от которых болела голова, а ноги покрывались мозолями от танцев. Быть красивой куклой тоже стоило немалых усилий, которые, как казалось Минхо, его хозяин видел и ценил, оттого и позволял некую вольность. Ясным знаком собственной невольности оставался ошейник, что вписался в кожу. Однажды Минхо даже словил себя на мысли, что ему неприятно от такого спокойного поведения Хана, который изначально виделся диким собственником и тем, кто точно не упустит шанс воспользоваться красивым телом. Но каждый новый наряд не отличался откровенностью, беседы за отдыхом были светские, а любые шутки гостей моментально пресекались. Минхо стал ощущать себя самым желанным экспонатом города, на который приходили поглазеть, но не могли прикоснуться. Включая его собственного хозяина. Но пока он сокрушался от двоякого внимания господ, Джисон ответно наблюдал, как постепенно враждебно настроенный на весь мир раб становится послушным котёнком, которому и поводок уже не нужен - он сам придёт, только позови. И что-то безмерно раздражало его в том, как Минхо начал ходить с прямой спиной, передавать указы слугам и даже заступаться за них. Будто он стал что-то значить в этом доме. А это было большой ошибкой. Одним утром он не застал Хана за завтраком, как это происходило обычно. Его хозяин растягивал утренний приём пищи, начиная читать послания из других городов и обсуждая планы на день с управляющим дома. В последнее время Минхо любим приходить на их собрания, устраивался подле Хана и клевал фрукты, вслушиваясь в разговоры. Он старался запомнить информацию обо всех людях города и за его пределами, чтобы иметь вес в собраниях и больше понимать, с кем имеет дело на приёмах. Но сегодня зал был пуст. Слуги ходили по нему между крыльями дома, совсем не боясь встретиться с господином, который не любил подобное, приказывая обходить комнаты через задний двор. – Минхо, господин ждёт тебя, - один из конюхов касанием вывел парня из раздумий. Он ничего не помнил о планах на утро, отчего не понимал такое переменчивое поведение. Но пошёл следом за мужчиной, что направлялся на улицу. Если Хан его действительно ждал, то лучше поторопиться. Приближаясь к мастерской парень невольно замедлился, сомнительно смотря на столпившихся у входа слуг. В самый разгар рабочего дня это могло значить только собрание, о котором его не предупредили. Руки уже по привычке начали собираться в кулаки, царапая изнутри кожу. – Давай скорее, господин ждёт! Внутри людей было уже не так много: пара служанок, управляющий, и пара купцов, что остановились у них в гостях. Минхо замер у порога, когда его взгляд упал на жаровню с раскаленными инструментами. Воздух дрожал от плотности воздуха, искажая лица собравшихся, делая их безобразными. Хан сидел в углу, скучающе вращая в пальцах металлический стержень с замысловатым наконечником. Клеймо — изящный, витой узор, напоминающий цветок. Герб Хана.Когда он заметил прибытие своей “куколки”, встрепенулся, как ребенок перед началом новой игры. – Иди сюда, - Его голос звучал спокойно, будто он приглашал на очередное чаепитие. Шаги Минхо гулко отдавались в внезапно наступившей тишине. Он заметил, как слуги боязливо разглядывали его, будто хотели отвернуться, но не могли. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Минхо рефлекторно наклонил голову, отчего лязг ошейника ударил по ушам. Настолько в помещении было тихо. Хан встал и медленно подошел к жаровне, окуная в огонь стержень. – Ты знаешь, почему мы здесь собрались? - он провел пальцем по раскаленному металлу, будто проверяя температуру. Запах горящей кожи на мгновение наполнил комнату. Минхо молчал. Его тело сжалось, но он не позволял себе показывать страх. – Господин, почему мы тут?... - свободной рукой Хан схватился за ошейник и потянул на себя. Перенапряженные мышцы не были готовы к такому рывку, отправляя Минхо на встречу с полом. Даже он сейчас казался горячее песков пустыни, раздирая кожу ладоней. – Сколько раз я говорил тебе называть меня хозяином, глупая кукла, - поводок натянулся сзади, заставляя выпрямиться на коленях. Взгляд Минхо оказался напротив стоявших перепуганных людей, таких же беззащитных, как и он. – Это урок, - Хан ещё сильнее натянул цепь, держа в руках теперь уже раскаленный инструмент, - Не тебе. Им. Чтобы помнили, что случается с теми, кто забывает свое место. Раскалённый металл коснулся кожи с тихим шипением. Минхо не закричал — вместо этого он вдохнул так, что в груди закололо, а глаза закатились. Боль разлилась по телу, жгучая и живая, но он стиснул зубы, чувствуя, как слюна с кровью капает на подбородок. Он прокусил язык, лишь бы не кричать. Минхо вздрогнул всем телом, как от удара током. Мускулы спины резко сократились. Капли пота, скатившиеся с висков, мгновенно испарились от жара. Хан вдавливал клеймо медленно, будто наслаждаясь каждым мгновением. – Смотри на них, — прошептал он, – Они ждут, когда ты сломаешься. Минхо поднял взгляд. Перед ним стояли такие же рабы. Сгорбленные, испуганные. Но в их глазах не было насмешки. Один из стариков сжал кулаки, будто чувствовал его боль. Девушка, что обычно робко опускала глаза перед Ханом, смотрела прямо на него, будто хотела занять место у ног господина, лишь бы не видеть чужие мучения. И тогда Минхо понял: Хан хотел сломать его перед ними – но вместо этого разжёг в них огонь ненависти. Клеймо горело, плоть пахла гарью, но он не отводил глаз от людей. Не давал боли согнуть спину и проявить слабость. Потому что сейчас они все боролись по своему.  Хан заметил это. Его пальцы впились в волосы Минхо, потянув голову назад. – Ты думаешь, это героизм? – прошипел он. – Это глупость. Он сильнее прижал клеймо, проворачивая его в ране. Минхо задрожал, руки охватила судорога от боли, но звука так и не последовало. Только тихий стон, задушенный где-то в горле. Он почти не чувствовал боль - кровь не текла, оттого что сосуды моментально прижигались металлом, распространяя по спине онемение. Когда Хан оторвал металл, на коже остался изящный, дьявольски красивый узор — витой цветок, похожий на древнюю печать. Воздух в комнате стал вязким от запаха горелой плоти – Теперь ты моё произведение, – произнёс Хан, проводя пальцем по обожжённой коже, будто стараясь сделать изуродованному телу ещё больнее, – Моя кукла. Всё ещё сидя на полу, Минхо поднял на него глаза. Зрачки были расширены, будто не воспринимая реальность, смотря немного сквозь. Но даже несмотря на это в них не было страха. Только ненависть – тихая, но этим и пугающая. Хан на это лишь усмехнулся. – Что, хочешь добавки? – Только вот в его взгляде мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Он ошибся. Он думал, что создаст покорного зверя. А вместо этого разбудил что-то гораздо более опасное.