One special day

Каждый год с момента, как Энакин попал в Орден, он ждал этот день сильнее, чем что-либо другое в этой жизни. Возможно, кроме своего первого года на Корусанте, но тогда маленький Эни ещё не знал, что его ждёт впереди. В первые месяцы своей жизни в Ордене Энакин пытался понять, что ему делать. Его забрал мастер Квай-Гон, в котором он успел увидеть отцовскую фигуру, пусть и за тот короткий срок, что они были рядом. Но, когда его не стало, его мастером резко стал Оби-Ван. Молодой парень, скорее старший брат, чем мудрый наставник. Тот, кто сначала не поддерживал решение своего мастера взять Энакина, потом помог ему остаться в Ордене. Взял на собственное попечение. Юный Скайуокер разрывался в своих чувствах к этому человеку. Детская обида от услышанных слов: «Этот мальчик опасен, и все это чувствуют» была слишком сильна и всё ещё отдавалась пульсацией в крохотном сердце. Но также там теплилась всеобъемлющая благодарность за то, что его не оставили, не вернули на Татуин. Дали возможность стать кем-то большим, чем просто раб на захолустной планете. И все эти двоякие чувства вызывал только один человек. Энакину было некомфортно в Ордене. Его отправили учиться к юнлингам, не смотря на то, что у него уже был учитель. Оби-Ван появлялся редко и каждый раз становился всё более серьёзным. Из глаз постепенно уходила та теплота, которую Энакин видел ещё в самом начале их пути. После занятий, на которых ему буквально вдалбливали в мозг Кодекс джедаев, он постепенно соотносил его правила с поведением своего учителя. Мастер Кеноби становился живым воплощением этого фолианта. Становился идеальным джедаем, чем до зубовного скрежета бесил собственного падавана. Возможно, Энакин не так скептически бы относился к правилам Ордена, если бы Оби-Ван был похожим на кого-то вроде Квай-Гона. Но он не был. Холодная глыба, которой стал его учитель, жила только во имя Кодекса, соблюдая все его пункты. И это делало Энакина несчастным. Оби-Ван был единственным человеком в Ордене, которого юный падаван считал достаточно близким. Больше Энакин не смог ни с кем подружиться, не смотря на то, что всегда был довольно открытым ребёнком. Другие падаваны и юнлинги шептались за его спиной, а молва о его, так называемой, «избранности» шла впереди него. И это то, во что вцепился маленький мальчик, пытаясь ночами заглушить свое одиночество. Он уговаривал себя, что ему не нужны друзья, которые никогда с ним не сравнятся. Они все недостойны общения с ним, просто не заслуживают его. И это именно он с ними не общается. Закрывая глаза, он вспоминал тёплые руки Квай-Гона на своих плечах, мягкую улыбку Падме, что словно ангел появилась в его жизни, так необходимую поддержку Оби-Вана в начале пути. И, конечно, нежные, полные любви объятия матери. Осознание, что он, возможно, больше никогда не увидит маму, пришло к нему прямо перед первым днём рождения в качестве падавана. Оно так сильно ударило по Энакину, что он не выдержал. Прямо среди ночи сорвался в покои учителя из своего общежития для юнлингов. Слава Силе, что он знал код от двери, ведь после окончания его подготовки в Храме, как настоящий падаван, он должен был переехать в соседнюю с учителем комнату. Когда дверь, наконец, распахнулась, Энакин, почти ничего не видя из-за слез, ринулся по направлению к комнате учителя, ориентируясь на его отражение в Силе. Тёплое и мягкое, в отличие от самого Оби-Вана, оно завораживало Энакина каждый раз, с тех пор, как он научился чувствовать Силу. В отражение Оби-Вана хотелось завернуться, как в мягкий плед, укутаться с головой. Спрятаться от всего мира. Что Энакин и сделал, неловко постучав в комнату учителя, одновременно касаясь его отражения, не скрывая собственных чувств. — Энакин? — раздался сонный голос Оби-Вана, когда он через несколько мгновений открыл дверь. — У-учитель… — со всхлипом пробормотал Энакин, разражаясь новой истерикой. — Сила, родной мой, что случилось? — Оби-Ван тут же опустился к нему, осматривая на повреждения и прощупывая его отражение в Силе своим. «Родной мой». Энакин даже замер на мгновение от услышанных ласковых слов, а после бросился в объятия старшего, утыкаясь мокрым носом в его шею. — Тебя кто-то обидел? — всё же уточнил Оби-Ван, прижимая дрожащее маленькое тельце ближе к себе. — Мне исполнилось десять, — тихо сказал Энакин прямо в его шею. — Я знаю, — в голосе Оби-Вана слышалась улыбка. — Ты поэтому плачешь в свой день рождения? — Нет, — помотал головой Эни, но не ответил на вопрос. — Учитель, вы завтра останетесь в Храме? Оби-Ван удивленно замер, но ответил: — Планов куда-то покидать его не было. — Могу я… могу я остаться с вами? Маленький Эни с надеждой смотрел на своего учителя, при этом, конечно, ожидая отказа. Но Оби-Ван удивил его, широко улыбнувшись и кивнув. — Конечно. Ты хочешь остаться в своей комнате? «Своей комнате». Эти слова вызвали внутри груди мальчика приятное чувство причастности. Словно в жизни его учителя, как и в его апартаментах, было место для Энакина. — Могу ли я остаться с вами? — смущенно уточнил Эни. Оби-Ван слегка нахмурил брови и переспросил: — Ты хочешь спать со мной? Энакин только кивнул в ответ и услышал чужой вздох. — Хорошо. Если ты обещаешь больше не расстраиваться, ладно? Энакин ошарашенно смотрел на старшего, не понимая, действительно ли тот согласился. На самом деле, мальчик спросил это просто так, даже не ожидая получить согласие. Тем приятнее было его услышать. Он кивнул и ярко улыбнулся, забывая про свой заплаканный вид. Когда Оби-Ван уложил его в свою постель, Энакин уткнулся носом в чужую подушку, вдыхая аромат старшего. Он уже хорошо выучил этот запах, который всегда его успокаивал. Старший прилёг рядом, сначала неловко ворочаясь, а затем просто притянул ближе замершего мальчика, сгребая его в свои объятия. — С днем рождения, Эни. Утром Энакин чувствовал себя хорошо выспавшимся, чего ещё ни разу не было с его прибытия на Корусант. Ощущая прилив сил, он радостно потянулся на кровати и резко подскочил. О, Сила, он же ночью пришёл к учителю. Он спал с учителем в одной кровати. Немыслимо. Энакин заозирался по сторонам, оглядывая знакомую комнату, аскетично пустую. Он соскочил с кровати и отправился в общие комнаты, ожидая увидеть старшего. Оби-Ван нашёлся на кухне. Когда он услышал топот Энакина, то обернулся и с улыбкой указал на стол. — Деньрожденческие блинчики для именинника. Прости, но торт приготовить я не смог, — фыркнул старший, и Энакин с удивлением смотрел на то, как его самый джедайный учитель сейчас вёл себя как совершенно обычный человек. — Спасибо, — тихо промямлил мальчик и присел на стул, смотря на блинчики, как на чудо вселенной. — Обещаю, они съедобные, — рассмеялся Оби-Ван, трактуя этот взгляд как недоверие ученика к его способностям в готовке. — Я… я верю, — кивнул Энакин и аккуратно (ну как мог десятилетий мальчик) отложил кусочек, чтобы обмакнуть его в зелёное желе, стоящее в соседней миске. Оби-Ван сел напротив с двумя дымящимися кружками. Он подовинул одну к Энакину, в которой был чай. Судя по запаху, в кружке учителя остывал каф. — Хочу тебе сегодня показать одно место, — интригующе протянул старший, с хитринкой в глазах поглядывая на ученика. — Но как же занятия? — удивленно спросил Энакин, на что Оби-Ван фыркнул. — Ты действительно хочешь отправиться на них в свой день рождения? — Нет! — тут же вскинулся Энакин, а затем резко опустил голову. Небо, а вдруг это была проверка учителя? Вдруг он завалил какой-то тест на готовность окончательно стать падаваном? — Эни, не думай лишнего, — Оби-Ван словно читал его мысли. — Я просто хочу немного отвлечь своего ученика в его особенный день. — Ладно. В свои десять лет Энакин познакомился с картингом. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с гонками на спидерах, но мальчик слишком соскучился по ощущению полёта за время своего обучения, что на выходе из клуба счастливо щебетал учителю о том, как он рад был полетать. После этого Оби-Ван отвел его в одну небольшую закусочную, где представил своего ученика её владельцу. И Энакин назвал бы их с Оби-Ваном друзьями, если бы не знал своего учителя. У джедаев не должно быть привязанностей. А значит, не должно быть и друзей. Этой ночью Энакин снова засыпал рядом с учителем. В этот раз он сам обнял Оби-Вана и прошептал ему прямо в ухо то, как сильно он благодарен за этот день. Однако, проснулся Энакин в своей постели в комнате, выделенной ему. Он растерянно осмотрелся, когда в дверь постучали, а затем в неё вошёл Оби-Ван. — Энакин, тебе пора на занятия. Лицо и аура учителя снова были наполнены ледяным спокойствием, от которого у мальчика побежали по спине мурашки. — Да, Учитель. Энакин думал, что Оби-Ван оттаял. Однако, ни через день, ни через неделю, ни через месяц ничего не изменилось. Иногда Энакин думал о том, что всё, что произошло в его день рождения — лишь фантазия. Слишком реалистичный сон. И он смирился, но червячок разочарования присоединился к его детской обиде, поселяясь там же в груди.

***

Когда наступил его одиннадцатый день рождения, Оби-Ван появился прямо в начале занятий и отпросил его на весь день. Энакин округлив глаза смотрел на учителя, не понимая, что происходит. — Учитель, что-то случилось? — уточнил он, следуя за старшим джедаем по коридорам Храма. — Да, — кивнул Оби-Ван и повернулся к нему с тёплой улыбкой. Сердце Эни замерло, ведь он так давно не видел вот такого выражения лица учителя. Его ласкового взгляда. — У тебя день рождения. — Ну, да? — полувопросительно ответил младший, всё ещё не понимая ситуации. — Я хочу тебе кое-что показать. На Энакина обрушилось дежавю событий прошлого года. Неужели… — Ладно, — кивнул он, следуя за учителем. Оби-Ван привёл его в голотеатр. Энакин удивленно вскинул бровь, не понимая, что там хотел показать ему учитель. Он уже был пару раз в этом заведении. — Не разочаровывайся раньше времени, — хмыкнул Оби-Ван, поднимаясь на верхние этажи. К вип-залам. Ладно, здесь Энакин и вправду ещё не был. Зал оказался полностью пустым. В центре стояли два диванчика, перед которыми был столик, полностью забитый разной едой. — Располагайся, — Оби-Ван указал на места, предлагая Энакину выбрать. Тот сел на дальний диван, а Оби-Ван присоединился на соседний. Освещение тут же отключилось и экран выдал картинку. Трансляцию. Цветную трансляцию гонок на спидерах. Прямо с Татуина. Энакин перевёл неверящий вгляд на Оби-Вана и увидел, как тот улыбается ему. Волна тепла окатила отражение Энакина. Тепла, исходящего от их с Оби-Ваном связи. Немыслимо. Этот день прошёл ещё лучше, чем его десятилетие. Однако, потом всё вернулось на круги своя. И внутри Энакина поселилось ожидание своего следующего дня рождения.

***

Как он и ожидал, каждый его день рождения учитель проводил с ним. Но не как наставник-джедай. А как старший брат и друг. Они вместе выбирались в город, а когда Скайуокеру исполнилось пятнадцать, Оби-Ван впервые вывез его за пределы Корусанта не для какой-то миссии. Каждый свой день рождения Энакин ждал, как чуда. Видеть искреннего и настоящего Оби-Вана стоило всех его страданий на нудных занятиях в Храме.

***

Всё изменилось в его семнадцать. Каким-то образом за последний год Энакин умудрился влюбиться в собственного учителя. В те доли настоящих эмоций, что он видел от Оби-Вана. В тепло его взгляда, когда тот забывал натянуть джедайское спокойствие на лицо. В улыбки, что учитель прятал за чашкой кафа по утрам. В мудрость, с которой он принимал все заскоки Энакина. Поначалу он даже не понял этого, просто поймал себя на мысли, что залипает на движениях Оби-Вана во время их поединков и тренировок. Однажды он потерял связь с реальностью, когда вернулся в их апартаменты, а там полуобнаженный Оби-Ван пытался втереть себе бакту в плечо. Мозг Энакина уплыл совершенно, когда старший попросил его помочь с мазью. Он впервые трогал его вот так — напрямую. Контакт кожа к коже. Казалось, молодого джедая тогда прошибло током по всему телу. Нежная, тонкая, светлая кожа с крошечными созвездями родинок, казалось, отпечаталась у него на сечатке глаз. На кончиках пальцев, которыми он касался учителя. Это был словно сон. Поэтому свои восемнадцать лет он ждал с нетерпением. Ждал, как вуки ждут День жизни. Он хотел попросить у Оби-Вана особенный подарок, а затем поцеловать его. И пусть это был бы первый и единственный их поцелуй, он был бы счастлив. Ведь всё, что происходит в этот день, в нем и остаётся. Но война всё испортила. Сначала смерть мамы, то, как отключилась его джедайская сторона, когда он совершил свою месть. Произошедшее на Джеонозисе и все последующие события отняли его день. Их с Оби-Ваном день.

***

— Энакин, у нас новая миссия. Оби-Ван вошёл в их апартаменты в Храме, с порога огорашивая новостями. Да, они всё ещё жили вместе. Просто, когда Энакину после получения звания рыцаря-джедая предложили собственные апартаменты, он отказался. А Оби-Ван ничего на это не сказал. После назначения ему в качестве падавана Асоки, апартаменты вновь были предложены Советом. Однако, с согласия Асоки остаться в общих комнатах, он снова отказался от переселения. А Оби-Ван снова промолчал. — Оби-Ван, мы всего два дня как вернулись, — вздохнул Скайуокер, отрываясь от ремонта одного из храмовых дроидов. — Война не терпит, Энакин, — поучительно выразился Кеноби, на что младший просто закатил глаза. «Даже в мой день рождения», — пронеслись мысли в голове. Энакину должно было исполниться двадцать. Свой юбилей он ждал особенно сильно, ведь целых два года их с Оби-Ваном традиция была нарушена. И он надеялся, что хотя бы в этом году у них получится выбраться. Просто убраться подальше ото всех и на день забыть о том ужасе, что поглотил галактику. Да, после того, как Энакин вышел из статуса падавана, общение с Оби-Ваном стало проще. Но всё ещё не было таким близким, как хотелось бы Энакину. Оби-Ван всё ещё остался самым джедайным — после Йоды — джедаем. И Энакина это бесило и восхищало одновременно. Гребаная двойственность его чувств к старшему не ушла и за десяток лет. — Куда на этот раз? — Планета Горман. Энакин скривился. — Серьёзно? Дипломатическая миссия? — Типа того, — пожал плечами Оби-Ван. Энакин был прекрасно осведомлён, что Горман держался нейтралитета. Эта планета жила за счёт экспорта тканей, а значит не могла пойти против Торговой федерации. Но и против Республики, которая была их главным покупателем, руководство планеты пойти тоже не могло. — Мы лучшая команда на этой криффовой войне, а они отправляют нас языками чесать, — себе под нос недовольно пробубнил Энакин, поднимаясь из-за рабочего стола. — Вылетаем немедленно? — Как обычно, — усмехнулся Оби-Ван. — Я распорядился, чтобы через час подготовили шаттл. — Не корабль? Мы без клонов? — удивленно уточнил Энакин, глядя на Оби-Вана, который направился в свою комнату. — Угу, — ответ без объяснений, так в стиле его учителя. Энакин ещё раз тяжело вздохнул и тоже направился в комнату, чтобы сменить домашнюю тунику на робу.

***

— У нас забронирован номер на двоих, — Оби-Ван улыбнулся администратору на стойке ресепшн, подавая их идентификаторы. «Сенат даже на два номера поскупился», — подумал Энакин. Однако, его пыл поумерился, когда работник отеля проводил их на верхний этаж к номеру, очевидно, далеко не эконом-класса. За дверьми перед ними открылись шикарные люкс-апартаменты, в которых панорамные окна гостиной выходили прямо на центральную площадь столицы. — Нам нужно отдохнуть, а затем купить одежду, чтобы не смущать местных своей джедайской робой, — сказал Оби-Ван, как только они остались наедине. «Эта поездка становится всё более странной», — пришло в голову Энакину, но вслух он лишь ответил: — Хорошо. Наверное, удивляться, что в номере такого класса в освежителе вместо душа установлена купальня с функциями массажа, не стоило, но Скайуокер всё же немного был шокирован. Спальная комната с одной, пусть и огромной в своих размерах, кроватью, заставила сердце Энакина биться быстрее. Нет, ему не привыкать ночевать вместе с учителем, но обычно это были полевые лагеря, а не гостиницы подобного уровня. Всё ещё удивительно, что вместо двух номеров попроще им забронировали один такой номер. Спустя несколько часов двух джедаев было не узнать. Энакин замер, когда увидел Оби-Вана в новом образе. Рубашка из светлого шёлка, который производили местные пауки, невесомо сидела на поджаром теле, не скрывая той силы, которой обладал старший джедай. Расстегнутые верхние пуговицы открывали вид на ключицы, обтянутые тонкой молочной кожей. И Энакин мог поклясться, что прямо в их ямке пряталась маленькая родинка. Светлые брюки обтянули крепкие бедра, более свободно спускаясь к стопе. На ногах вместо привычных сапог были туфли из какой-то мягкой бархатной ткани. Оби-Ван надел пиджак и этим действом будто показал, насколько рубашка не скрывала ни одного изгиба мышц. — Энакин? — старший вздернул бровь, глядя на зависшего перед ним бывшего падавана. — Учитель такой красивый… — пробормотал Энакин. — Ты выглядишь великолепно, Оби-Ван. Энакин не поверил своим глазам, когда увидел, что Оби-Ван покраснел от услышанного комплимента, после чего прокашлялся. — Ты тоже отлично выглядишь, Энакин. Скайуокер также немного смутился, опустив взгляд на себя. Его костюм был идентичен костюму учителя, только выполнен в темно-коричневом цвете. Рубашка серого благородного оттенка невесомо струилась по телу. Энакин даже сменил перчатку на бионической руке на укороченную, не желая мять рукава новой одежды. — Какой план? — поинтересовался младший, когда они покинули торговые ряды. — Ужин, — ответил Оби-Ван. — Только сначала нужно вернуться в отель, чтобы оставить вещи для чистки, — он покачал тканевой сумкой с их робами. Ужин значит… что-то пока не очень похоже на выполнение поручения Сената, но кто Энакин такой, чтобы не насладиться таким спокойным путешествием с Оби-Ваном. Для них подобное — непозволительная роскошь.

***

Они сели за столик в ресторане, неподалеку от отеля. Энакин ещё никогда не был в подобного уровня заведениях. Ресторан, очевидно, был для высшего класса аристократии. Каждый столик отделен зелёной зоной самых разнообразных растений, создавая интимную атмосферу. Тихую живую музыку исполняли хорошо одетые музыканты, в основном являющиеся местными жителями Гормана. Дроид-официант выдал уважительную приветственную речь, рассказал о фирменных блюдах и дал рекомендации по выбору. — Это не дипломатическая миссия, не так ли? — всё же решил уточнить Энакин, когда они остались одни. Очень уж всё происходящее было похоже на свидание. Не то чтобы у него был подобный опыт, однако, в голонете есть много информации, которую он, будучи подростком, потреблял массами. — Нет, — не стал юлить Оби-Ван. — Завтра твой день рождения. И я подумал, что мы можем начать праздновать его немного раньше. Всё-таки мы пропустили прошлые два года. Голубые глаза с нескрываемым теплом смотрели на Энакина, а он не мог произнести и слова. Не верил. Он что, правда дождался этого дня? — П-почему ты сразу не сказал? — получилось немного хрипло. Оби-Ван фыркнул. — Сюрприз. — Я… я… вау… — всё ещё ошеломленно пробормотал младший. — Оби-Ван, я правда не ожидал. — Энакин, — старший джедай опустил свою руку поверх здоровой руки бывшего падавана, что лежала на столе, и слегка погладил, — мне жаль, что война и так отобрала у тебя самые яркие годы твоей жизни. Поэтому хотелось компенсировать это хотя бы в твой юбилей. Всё-таки двадцать — это новый этап твоего взросления. Скайуокер не мог понять, от чего его дыхание сбилось: от того, что он услышал, или от руки Оби-Вана, всё ещё лежащей поверх его собственной. На свой страх, он перевернул ладонь и переплел их пальцы между собой. Старший в ответ лишь очаровательно улыбнулся и на мгновение сжал его руку чуть сильнее. — Спасибо, Оби-Ван. Ты даже не представляешь, каким счастливым сделал меня, — в голос Энакина просочилась дрожь от сдерживаемых эмоций. Но его отражение в Силе светилось ярким, почти ослепляющим светом, явно демонстрируя все эмоции джедая. Момент прервал дроид, который привез их заказанные блюда. Мужчины тут же расцепили руки, освобождая место на столе. — Ммм, как это вкусно, — несдержанно воскликнул Энакин, когда попробовал несколько заказанных блюд. Старший же лишь рассмеялся на такую реакцию. — Я рад, что тебе нравится. После ужина было принято решение прогуляться по главной улице, идущей прямо от площади через столицу. Энакин снова взял руку Оби-Вана, переплетая их пальцы. Тепло окутало его полностью, когда старший не убрал руку, а покорно принял это прикосновение. Сейчас они не были двумя джедаями, героями войны, генералами армии Республики. Они были двумя простыми мужчинами, которые в ужасе войны нашли тихий оплот хотя бы на пару дней. — Знаешь, я каждый год ждал только один день — свой день рождения. Это всегда был мой самый счастливый день, — поделился Энакин, когда они прогуливались вдоль сквера. Ночь уже опустилась на город и вокруг светили фонари, спрятанные в ветвях деревьев, создавая уникальную атмосферу. — Да? — переспросил Оби-Ван. — Почему ты так удивлён? — хмыкнул Энакин. — Это был единственный день, когда мой Учитель давал понять, что я ему небезразличен. — Что? — Оби-Ван даже остановился посреди дорожки. Он дернул младшего за руку, чтобы тот посмотрел на него. — Энакин, ты никогда не был мне безразличен. — Оби-Ван, я всё понимаю. Тебе не нужно оправдываться. Ты жил по Кодексу и учил этому меня. Энакин выпустил руку и повернулся, чтобы двинуться дальше, но ему это не позволили сделать. Оби-Ван дернул его на себя, разворачивая прямо в свои объятия. — Прости меня, родной. Прости, что был таким дерьмовым учителем для тебя. Энакин сначала замер в чужих руках, а затем крепко сжал учителя в своих, носом зарываясь в его шею, вдыхая родной успокаивающий аромат. — Не говори так, — послышался недовольный голос. — Ты лучший Учитель, другого я и желать не мог. Энакин довольно улыбнулся, когда увидел мурашки, пробежавшие по шее старшего, и, не удержавшись, оставил легкий поцелуй на бледной коже. Оби-Ван чувствовался в его руках идеально. Удивительно тонкая талия для довольно сильного мужчины так прекрасно ощущалась под ладонями Энакина, что хотелось прижать ещё крепче. Вжать в себя, чтобы срастись воедино. Никогда больше не отпускать. — Давай вернёмся в отель, — предложил Оби-Ван спустя несколько минут, которые они просто стояли, прижавшись друг к другу. — Хорошо, — младший с тяжёлым вздохом отлепился от тёплого тела. Сразу стало в разы холоднее. Хотелось немедленно вернуть Оби-Вана в свои объятия.

***

— Иди в освежитель первым, — предложил Оби-Ван, когда они зашли в номер. Энакин лишь кивнул в ответ и, сбросив пиджак, взял в шкафу предложенный отелем халат. Когда он вышел, то увидел, что Оби-Ван был на балконе. На столике рядом стояла открытая бутылка какого-то напитка и бокал. Второй бокал был в руке старшего. Там же на столике стояла пиала с местными фруктами и ягодами. Оби-Ван выправил рубашку из-под брюк, расстегнул и закатал её рукава. Теплый ветер колышил лёгкую ткань, а Энакин залип на этой статной фигуре. Широкие плечи тенью ложились на ткань в свете фонарей. Скайуокер подошёл ближе и уткнулся лбом в прямо в чужой седьмой позвонок. Руки чесались от желания оплести талию учителя, но он сдержал свой порыв. К его удивлению, Оби-Ван развернулся, отставил стакан на стол и притянул голову Энакина к себе, чтобы оставить поцелуй на его лбу. Касание слишком затянулось, заставляя сердце младшего бешено биться. — С днём рождения, Энакин, — Оби-Ван отпрянул, но его руки всё ещё обнимали чужое лицо, а большие пальцы нежно огладили скулы. — По местному времени уже наступил твой день, — ласковая улыбка озарила лицо старшего. Энакин во все глаза пялился на своего учителя, а после смущенно скосил глаза на столик. — Спасибо, Оби-Ван. — Попробуй местный напиток. Оказалось довольно сносно, — Оби-Ван указал на бокал на столе. — Я пока тоже схожу в освежитель, ладно? Энакин кивнул и взял в руки предложенный бокал. Действительно, довольно приятный вкус, даже не чувствуется алкоголь. Он потянулся за небольшой фиолетовой ягодой, которая лопнула на языке, выпуская во рту множество маленьких пузырьков. От неожиданности Энакин чихнул, а затем усмехнулся и запил это всё из стакана. Он слышал журчащую в освежителе воду и затуманенный алкоголем мозг предлагал войти туда и присоединиться к Оби-Вану. Но здравый смысл всё ещё был на месте, и Энакин, от греха подальше, направился в спальную комнату. Он замер перед кроватью, раздумывая, стоит ли переодеваться перед сном. Очевидно, они будут спать вместе с учителем, и он размышлял, насколько будет неприлично, если он просто снимет халат и ничего не наденет. Парень фыркнул, представляя реакцию старшего на свой обнажённый вид. Заманчиво, но пока рано делать такие поспешные шаги. Поэтому он всё-таки надел легкие пижамные штаны, однако оставив голый торс. Таким Оби-Ван видел его уже не единожды, так что ничего страшного Энакин в таком виде не нашёл. Он лег с левой стороны, прекрасно помня, что Оби-Ван предпочитал спать на правом боку. Так, чтобы они оказались лицом к лицу. После чего погасил верхний свет, оставив лишь настенный бра. — Уже лёг? — послышался знакомый голос, и в дверях появился Оби-Ван. Он уже был одет в лёгкую пижаму, и Энакин сдержал разочарованный вздох. Контакт кожа к коже отменяется. — Да, сегодня был долгий день. Оби-Ван кивнул и прошёл к своей стороне кровати. — Оби-Ван? — позвал Энакин, когда старший улегся и погасил весь свет в комнате. — М? — Спасибо. Энакин послал искреннее чувство благодарности и счастья по их связи, подкрепляя свои слова. — Я рад, что смог хотя бы немного порадовать тебя. — Более чем, Учитель. Энакин, закусив изнутри щеку, подвинулся ближе к теплу тела старшего. В следующий момент чужие руки притянули его к себе. — Доброй ночи, родной мой, — невесомый поцелуй поселился в спутанных влажных кудрях Энакина. — Доброй ночи, — прошептал младший куда-то в ключицы Оби-Вана и сделал глубокий вдох. Любимый запах заполнил его лёгкие, заставляя мурашки пробежаться по спине. Идеально.

***

Энакин проснулся от стука в дверь. Он недовольно поморщился, автоматически рукой притягивая тёплое тело ближе к себе и зарываясь лицом куда-то в ребра Оби-Вана. Сверху раздался сдавленный смешок. — Там остывает наш завтрак, Эни. Младший что-то недовольно пробурчал, но выпустил Оби-Вана из своих объятий. Когда тот поднялся с кровати, Энакин тут же перекатился на его подушку, не желая терять родной аромат старшего. Но когда входная дверь захлопнулась, он всё же приподнялся на локтях, заинтересовано ожидая учителя. — Деньрожденческие блинчики, — торжественно объявил Оби-Ван, закатывая тележку с вкуснопахнущей едой прямо в комнату. Он, как шеф-повар, который презентует блюдо, снял крышку и другой рукой указал на тарелку. Энакин фыркнул и счастливо рассмеялся, откидываясь спиной на подушки. — Ты лучший, знаешь? — он приподнялся и с улыбкой посмотрел на мужчину. — Благодарю за столь высокую оценку, — Оби-Ван сделал реверанс, вызывая у Энакина новый приступ смеха. Сила, кажется он столько не смеялся с самого начала войны. Энакин подполз к краю постели, складывая ногу на ногу. Оби-Ван сел рядом в такой же позе. — Твои блинчики всё равно вкуснее, — заявил Энакин после первого же укуса. — Шутишь? — вскинул бровь Оби-Ван. — Нет, — абсолютно серьёзно ответил Энакин. — Ты же их делаешь для меня. Оби-Ван замер, не сводя ошеломленного взгляда с младшего. Энакин улыбнулся и убрал сладкий крем с уголка его губ, после чего облизал палец. В следующий момент произошло то, чего он никак не ожидал. Оби-Ван резко дернул его на себя и поцеловал. Оби-Ван. Его. Поцеловал. Энакин даже сначала не понял, что происходит. В чувства его привёл лёгкий укус за нижнюю губу. Он тут же ответил на поцелуй, забираясь на чужие бедра для удобства. Завтрак оказался забыт. Куда вкуснее было целовать Оби-Вана, чувствовать его касания по всему своему телу. Быть близко. Слишком близко. Энакин простонал прямо в рот старшего, когда тот прижал его ближе к себе. — Скажи, что это не очередной мой сон. Скажи, что я не проснусь в следующий момент, а тебя не будет рядом, — прошептал Энакин, сильно зажмурившись. — Это не сон, — так же тихо ответил Оби-Ван, переворачивая их и, нависнув над Энакином, снова втянул его в поцелуй. Младший извивался под ним, просяще стонал, вскидывая бедра. А Оби-Ван не мог оторваться от сильного тела, оглаживая каждый сантиметр смуглой мягкой кожи. Дорвался. Всё, что он с таким трудом сдерживал последние годы, вырвалось наружу. «Энакин. Мой Энакин». — Даа, — разбито протянул младший, когда губы Оби-Вана спустились на шею, оставляя поцелуи-укусы. А сердце Скайуокера разрывалось от счастья. От чужого собственичества, что волнами прикосновений скользило по его телу. От чувств, общих чувств, что бурлили в их связи. Связь. Она искрилась и светилась так, как не было долгие годы. Не сговариваясь они опустили все щиты, позволяя друг другу прочувствовать всё то, что скрывалось за толстыми стенами. Отпустили себя. «Люблю тебя. Люблю. Так сильно люблю». Энакин не мог остановить собственные мысли, которые он транслировал Оби-Вану. Он устал скрывать, устал томиться в этом чувстве, в этом желании быть ближе. Оби-Ван остановился и установил зрительный контакт. — Я знаю, родной мой. И я так сильно люблю тебя, — он лёгким касанием огладил лицо младшего. — Мой Энакин, только мой. Снова мокрый поцелуй. Снова тело к телу. Энакин зарычал и всплеском Силы разорвал ненужную одежду на них. Кожа к коже, наконец-то. И он хотел бы спросить: почему же тогда Оби-Ван не говорил ему об этом раньше? Почему заставлял думать, что его чувства не взаимны? Но все мысли покинули его голову, когда он почувствовал тёплое дыхание рядом со своим пахом. — Оби-Ван, Сила, ты ч-что… — возмущение потонуло в стоне, когда его член оказался во влажной тесноте чужого рта. Каркову мать… Учитель — его светлый, чистый учитель — сейчас трахал его своим ртом как грязная шутта. Энакин распахнул глаза и не мог оторвать взгляд. Эти губы, которые десять лет твердили ему о джедайском смирении, сейчас растянулись вокруг его собственного ствола. Он не сдержался и, запустив руку в чужие волосы, надавил на голову Оби-Вана, заставляя его опуститься ниже, прямо до основания. — У-учитель, — выдохнул Энакин, изливаясь в тесное горло. Но тут же спохватился, отдергивая руку. — Прости, прости, пожалуйста. Старший лишь усмехнулся, облизываясь сытым лот-котом. — Всё в порядке. Он снова опустился к паху, чтобы оставить слабый укус на выпирающей косточке. — Ты… ты хочешь… — Энакин закусил губу. Вся его хваленая бравада рассыпалась в этот момент. — А ты? — Я мечтал об этом столько лет. — Тогда получай свой подарок за длительное ожидание, — хмыкнул Оби-Ван и резко перевернул его на живот. Энакин чувствовал себя так, будто попал на растерзание жадному зверю. Каждое прикосновение старшего будто клеймом на коже выжигало его принадлежность. И, к удивлению самого Скайуокера, ничего внутри не протестовало. Он добровольно сдавался в эти сильные руки, которые доставляли ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда Оби-Ван вошёл в него, отражение Энакина вспыхнуло сверхновой, на мгновение ослепляя своего носителя. Их связь… она будто стала не просто нитью, соединяющей двух деждаев. Она стала толстым канатом, неразрушимой цепью. «Мой Энакин. Мой падаван. Мой». Волны исходящего от Оби-Вана жара сжигали Энакина, заставляя теряться от наслаждения. От удовольствия. От мысли, что они связаны навсегда. Ничто и никогда не заберёт его учителя. Все чувства, что Оби-Ван скрывал в себе, гасил внутри разума, как образцовый джедай, теперь стали доступны младшему. Собственничество и ревность, желание быть единственным выбранным, которые произрастали из самого его детства теперь сосредоточились на нём. На Энакине. Все мысли Оби-Вана были заняты лишь им одним. Все старания заглушить эту запретную для джедая привязанность к собственному ученику теперь вылились в пламя, сжигающее их обоих. Оби-Ван бешено двигался в нем, зубами впиваясь в шею. С каждым новым толчком Энакина только сильнее размазывало по постели. — Оби-Ван, пожалуйста, — всхлипнул Энакин, когда пружина внутри затянулась слишком сильно. — Давай, родной мой. Отпусти себя, — прошептал в ухо старший. Энакину казалось, что он сорвал горло, когда слишком сильный оргазм накрыл его с головой, не давая даже пошевелиться. Он чувствовал, как Оби-Ван замер внутри, а затем рухнул сверху. И чувствовать его на себе было слишком хорошо. Так близко. Желанно. — Энакин? — М? — Как ты? — в голосе Оби-Вана прослеживалось беспокойство. — Не могу пошевелить даже пальцами, — хмыкнул он. Он почувствовал, как старший встал с кровати, по всей видимости, направляясь в освежитель. Спустя несколько минут он вернулся, и в следующий момент тело Энакина оторвали от постели, аккуратно подхватывая на руки. — Ты… ты что делаешь? — вскрикнул он. — Нам нужно помыться, — спокойно ответил Оби-Ван, неся его, словно даму. — Я мог бы сам, — закатил глаза Энакин, но внутри разлилось тепло от такой заботы. Просторная купальня уже была наполнена тёплой водой. Оби-Ван осторожно усадил Энакина на специальный выступ, но младший всё равно зашипел от небольшой боли в промежности. — Прости, я перестарался, — повинился Оби-Ван, усаживаясь рядом и сгребая его в объятия. — Не говори глупости, — буркнул Энакин, поудобнее устраиваясь на чужой груди. — И всё же нужно будет намазать тебя бактой после. Энакин вздохнул, а затем повернул голову, чтобы заглянуть в голубые глаза. — Поговорим? — Да, думаю стоит, — согласился старший, руками поглаживая мышцы его торса. — Ты знал, да? — он не стал уточнять о чём именно, ведь это и так было понятно. Оби-Ван угукнул. — Сначала я даже не обратил внимания, что что-то изменилось. Но когда при встрече с сенатором Амидалой ты не проявил интереса к ней, как к девушке, я задумался, — он покачал головой. — Ну, знаешь, я ведь часто слышал то, как ты называешь её ангелом, самым прекрасным созданием. Энакин опустил голову. Да, в своём юношестве он постоянно об этом болтал. Неловко. — В общем, я подумал, что, видимо, у тебя появился какой-то другой любовный интерес, — продолжил Оби-Ван. — Прости моё любопытство, но я стал внимательно следить за твоими реакциями на других людей. И с удивлением обнаружил, что отличается твоё поведение только при общении со мной. Энакин кивнул, а после поднял взгляд. — А ты? Старший позади него вздохнул и оставил легкий поцелуй на плече. — Я джедай, Энакин. Я не должен был привязываться к тебе сам и привязывать тебя. Я старался сохранить наши отношения в рамках Кодекса, научить тебя соблюдать его правила, показывая на своём примере. — И только бесил этим, — фыркнул Энакин. — Знаю. Я старался как мог, пытался построить из себя примерного джедая и одновременно сделать то же самое для тебя. Я твердил себе, что должен жить по Кодексу, чтобы ты жил тоже. Чтобы всё, о чем шептались другие — никогда не сбылось. — Я понимаю, — кивнул Энакин. — Ты против собственной воли стал учителем «избранного», — слишком много горечи в этих словах. Оби-Ван прижал его ближе к себе, опуская подбородок на плечо. — Не против воли, родной. Да, я был дезориентирован смертью учителя. В один момент из падавана я стал рыцарем-джедаем с собственным учеником. Но ты, именно ты, помог мне не сойти с ума в тот момент. — Ты любил его? — неуверенный вопрос. Энакин не знал, какой ответ он хотел бы услышать. — Не так, как ты думаешь, — хмыкнул Оби-Ван. — Конечно, я был привязан к своему мастеру. Без него я бы даже не стал джедаем. Но также я винил себя за это. Привязанности запрещены. Образцовые джедаи не ставят последнюю волю своего мастера выше слова Совета. Оби-Ван на миг вспомнил момент, как стоял перед Советом на коленях, сначала умоляя дать ему возможность взять Энакина в падаваны, а после переходя к угрозам. Сила, видимо он никогда не был образцовым джедаем. Всё-таки стоило отдать Энакина на обучение более мудрому мастеру. Однако, всё нутро Оби-Вана протестовало против такого. Он на автомате сильнее сжал тело в своих руках, на что получил вопросительный взгляд. Энакин коснулся его отражения, пытаясь понять, что случилось. Но всё, что он почувствовал — страх потери и следовавшее за этим желание присвоить. — Почему ты признался сейчас? — Энакин аккуратно развернулся в его руках, усаживаясь сверху. — Во время медитации мне пришло видение, — немного помедлив сначала, всё же ответил старший. А затем протолкнул в их связь воспоминание. Боль. Слишком много боли. Всепоглощающая скорбь. Опустошающее чувство потери чего-то важного. Будто сам смысл существования забрали, оставив лишь пустоту. «Я ненавижу тебя». Энакин дернулся, слыша собственный голос. Дикий, полный ярости и чистейшего гнева. И боли. — Это… это… — он не мог найти слов, чтобы описать подобное. — Тёмная сторона. Это её послание. Я не могу потерять тебя, Энакин. «Ты мой. Мой падаван. Мой мальчик. Мой Энакин». Энакин обнял его за шею, притягивая как можно ближе. — Ты не потеряешь меня. Ничто и никто в этой Вселенной не встанет между нами, Учитель. Оби-Ван поднял голову и посмотрел в синие глаза. Любимые прекрасные глаза, которые вот уже десять лет смотрят на него с чистейшим доверием и преданностью. — Но Оби-Ван, — серьёзный тон заставил его нахмуриться. — Никаких больше «раз в год». И завтра, и послезавтра, и через неделю или месяц всё будет так же, как сейчас. — Мы джедаи, Энакин, — вздохнул старший. — Орден… — К ситху Орден, — перебил его Энакин. — Плевать на Кодекс и Совет. Я Избранный, и я нужен им на этой войне. А значит, я сам могу устанавливать правила. — Энакин, — покачал головой мужчина. — Этот путь ведёт на Тёмную сторону. — Нет, — он в отрицании покачал головой. — Нет, пока ты рядом со мной. Пока я чувствую, что нужен тебе так же, как ты нужен мне. — Намного сильнее. Оби-Ван притянул его ближе, увлекая в поцелуй. Ему остаётся лишь надеяться, что он поступил правильно, дав им обоим такое послабление. Что это не приведёт к тому, что было в его видении. Он не думал, что переживёт потерю Энакина. Поэтому эгоистично хотел присвоить его себе. К счастью, кажется, тот не был против.