Ты когда-нибудь был в пионерском лагере?

What was left when that fire was gone? I thought it felt right, but that right was wrong All caught up in the eye of the storm And trying to figure out what it's like moving on And I don't even know what kind of things I've said My mouth kept moving, and my mind went dead So, I'm picking up the pieces now, where to begin? The hardest part of ending is starting again

Конец шестого дня. Время близилось к отбою. Я осторожно зашёл в кухню. Наталья задумчиво протирала пустой стакан, напевая под нос смутно знакомую мелодию. Ей около тридцати или чуть больше. Она высокая, голубоглазая блондинка с умопомрачительными формами. Добрая, заботливая, ласковая, она покорила меня с первого взгляда, с первой улыбки, с первой тарелки картофельного пюре с котлетой. Жаль, что котлету мне съесть не удалось. Заметив меня, Наталья улыбнулась. — Привет. Очень рада, что ты пришёл. Я сварила кофе. Или ты предпочитаешь чай? — Кофе нормально. — Важный вопрос: эклеры или пирожные? — Эклеры. — Чудно. Сейчас всё будет. Присаживайся пока. Наталья принесла поднос с эклерами и кофе, потом набросила на плечи кофту — с наступлением темноты в лагере становилось ощутимо прохладно — и сказала: — Ты кушай, а я через десять минут вернусь. — Не торопись. Я ел потрясающие эклеры со сгущенкой, пил кофе. ~ Не знаю, кто или что отправило меня в пионерский лагерь «Совёнок», но спасибо ему большое. Давно я не чувствовал себя таким счастливым. ~ Наталья вернулась раньше оговорённого срока. Свитер она успела снять, зато в руках держала бумажный пакетик. — Смотри, — сказала Наталья, доставая из пакета упаковку презервативов. — Где ты их взяла? — удивился я. — Секрет, — она подмигнула. — Сёма… — её голос стал томным. — Готов идти ко мне в домик? — Разве у меня есть выбор? — спросил я, вставая из-за стола. — Вряд ли, мой хороший, — короткий поцелуй на моих губах — сладкое обещание чего-то большего. Мы идём по ночному лагерю. Наталья держит меня за руку, ласково поглаживая большим пальцем мою ладонь. Со стороны сцены доносится музыка — лёгкие гитарные переборы и тихое пение. Алиса и Мику балуются после отбоя. Я часто вижу их вместе — то на сцене, то на пляже. Один раз встретил в лесу — девчонки весело болтали, устроившись под раскидистым клёном. Они настолько увлеклись беседой, что не заметили моего появления. Не желая нарушать их идиллию, я благоразумно удалился. Рыжая и циановая. Странная, но очень милая пара. Никогда бы не подумал, что они сойдутся. — Хорошо, что ты живёшь один, — сказала Наталья. — Никто не заметит твоего отсутствия. — И не только моего, — я махнул рукой туда, откуда доносилась музыка. — Не мы одни нарушаем режим. — Ты про Мику и Алису? — Да. — У них получился отличный дуэт. Наталья жила в домике под номером «8». — Вот мы и пришли. Не передумал? — лукаво прищурившись, спросила она. — Я тебе укушу сейчас. — Ты такой милый, когда злишься, просто прелесть. В её домике очень уютно. Кровать одна, зато широкая. Светло-синие занавески на окнах, стол, два стула, большой шкаф, холодильник, зеркало на стене. Наталья задёрнула занавески и повернулась ко мне. — Сёма, надеюсь, ты понимаешь, что у нас будет только эта ночь? — Понимаю. — Хорошо. Она сладко улыбнулась, провела пальцем по моему лицу — от виска до подбородка. — Такой сладкий мальчик. Ты когда-нибудь был с девушкой? — Однажды, — признался я. — Кто же эта счастливица? — руки Натальи опустились к ремню и расстегнули пряжку. — Я её знаю? — Вряд ли, — я положил руки на пышные груди Натальи. Они были восхитительно теплыми и мягкими. — Это было задолго до лагеря. — Расскажешь? — она сексуально прикусывает губу и ждёт ответа. Перед глазами появился образ Полины. Нет, не хочу вспоминать. Слишком больно, слишком горько. — Как-нибудь в другой раз. — Сёмчик, я чувствую себя такой порочной. Мне тридцать три, а я соблазнила семнадцатилетнего пионера… ~ На самом деле, мне двадцать пять. ~ — Это кто кого соблазнил ещё… Она засмеялась, села на колени и стянула с меня шорты вместе с трусами. — Ничего себе, — Наталья нежно сжала мой стоящий колом член тёплой ладошкой. — Такой красивый. Можно? Удивительно, как я не кончил в ту же секунду. Её руки были настолько ласковыми и умелыми, что весь мой предыдущий опыт показался жалкой пародией, симулякром, кокаиновым сном барона Юнгерна. — Можно… Она убрала волосы в хвостик и взяла мой член в рот. Это были незабываемые ощущения. Я потерял ориентацию в пространстве и времени, позволив морю удовольствия принять меня в свои ласковые воды. Наталья использовала губы и рот, помогала себе руками, в общем, отдавалась процессу со всей страстью, на которую была способна. Не знаю, прошел час или пять минут, но я почувствовал, что приближаюсь к финалу. — Солнышко, я больше не выдержу… Озорная улыбка появилась на её лице. — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — сладко шепчет Наталья, и продолжает доставлять мне удовольствие. Не проходит и десяти секунд, как я начинаю кончать. Девушка жадно принимает мою сперму, а в конце слизывает языком несколько попавших на подбородок капель. Сразу видно, что Наталья в этом деле не новичок. Она неохотно отстраняется и встаёт с колен. — Тебе было хорошо? — Так хорошо, что кажется нереальным. — Я рада. Наталья достала две бутылки газированной воды из холодильника, одну вручила мне. Мы садимся  на кровать, пьём воду, молчим. Слов нет, одни эмоции. — Сёмчик? — Что? — Кажется, ты готов ко второму раунду, — сказала Наталья, с вожделением глядя на мой член. — И правда. Чего же мы ждём? Неоспоримый плюс молодого тела — практически мгновенное восстановление. Быть семнадцатилетним офигенно круто. Наталья убирает воду обратно в холодильник и начинает медленно обнажаться. — Не отставай, — поддразнивает девушка, а меня не нужно упрашивать дважды. С шортами мне помогли, поэтому остаётся только снять рубашку, что я и делаю. Краем глаза замечаю — Наталья успела скинуть платье, стянула трусы, а сейчас возится с застёжкой бюстгальтера, которая никак не желает поддаваться. — Чего смотришь? Помог бы даме. — Сейчас. Помогаю ей избавиться от последнего элемента одежды. Отхожу на шаг, любуюсь. Внешность Натальи превосходит все самые смелые фантазии — пышная грудь, узкая талия, роскошные бёдра, стройные ноги. Она крутиться на месте, позволяя осмотреть себя со всех сторон. — Неплохо для тридцатитрёхлетней? — Ты потрясающе выглядишь. Мы целуемся с жадным остервенением пьяных подростков. Страстно, надрывно. До прикушенных губ, до нехватки кислорода. Дышать другим человеком, хотеть его до беспамятства. До дрожи в ногах, до тумана в голове. Падаем на кровать, Наталья раскрывает презерватив и насмешливо смотрит мне в глаза. — Сейчас мы тебе приоденем. Когда дело сделано, она насаживается на мой член и окружающий мир окончательно прекращает существовать. Есть только она. Её руки, её губы, её глаза. Ногти впиваются в кожу. Она что-то шепчет, стонет, сладко дрожит от удовольствия, я вижу капельки пота на её разгоряченном лице. Наталья успела распустить хвостик, светлые волосы приятно щекочут моё лицо, когда она наклоняется за поцелуем. Удивительно, но я смог продержаться около десяти минут в этой бешеной скачке. Словно уловив мой настрой, Наталья успела соскочить с меня, сорвать презерватив и взять мой член в рот. В ту же секунду я кончил. Мы выкурили по сигарете, стоя на крыльце, завёрнутые в одну простынь. Вернувшись в домик, выпили воды и легли в постель. Долго болтали о всякой ерунде, целовались, держались за руки. — Первый раз был фантастическим, — сказала Наталья. — Заметил ты или нет, но я кончила дважды. — Я польщён. — К чему я это, найдешь в себе силы на второй заход? — Да. Мне определённо нужно ещё. Она потянулась к лежавшим на тумбочке презервативам. Седьмой день. Отъезд. Ненавижу прощания. Наталья ждала меня у автобуса. На ней футболка, джинсы и кеды. Мне кажется почти преступлением, что она так потрясающе выглядит в повседневной одежде. От бёдер и груди невозможно отвести взгляд. Кроме того, Наталья распустила волосы и нанесла лёгкий макияж. Её голубые глаза, подчеркнутые золотистыми тенями, заставляют меня забыть обо всём. Не обращая внимания на удивленные возгласы пионеров и возмущенные восклицания вожатой, я ласково сжимаю руками лицо Натальи и соединяю наши губы в долгом-долгом поцелуе. — Сёмочка… — только и смогла сказать она, когда мы разорвали объятия. — Наташа… — Ты в порядке? — Да, но я хотел бы остаться с тобой. — Я тоже, милый, я тоже. Но мы не можем быть вместе… — она смахивает предательские слёзы. — Но если я нравлюсь тебе также сильно, как ты нравишься мне, ты сможешь это принять. Ведь сможешь? — Легче сказать, чем сделать. Но я попытаюсь. — Тогда иди. И помни обо мне. — Всегда. — Прощай, Сёмчик, — она целует меня на прощание и убегает в лагерь. С тяжёлым сердцем я захожу в салон, игнорирую пристальный взгляд Ольги и сажусь в хвосте автобуса. Наташа. Я хотел бы взять тебя в свой мир. Я согласился бы остаться в этом. Просто быть счастливым. Просто любить. Но не в этой жизни, да? Автобус трогается с места и набирает скорость. Мир вокруг начинает меркнуть. Кажется, я ухожу. Сознание покидает меня. Хотел бы я знать, где проснусь. Наташа. Я так тебя… День… Открываю глаза. Моя квартира. Светло-бежевые обои, советская мебель, относительно новый компьютер. В холодильнике пусто. Неужели моё путешествие было сном? Судя по дате на экране телефона, так оно и есть. Но всё казалось таким реальным, особенно Наташа. Хотелось курить, но сигарет не было. Собрав последние деньги, я оделся и вышел в магазин. Улица встретила меня морозным ветром и вонью гниющего мусора. Лучше не придумаешь. Быстрым шагом добираюсь до магазина. Беру хлеб, яйца, гречку, макароны, пачку сосисок и шоколадку. На кассе прошу сигареты и зажигалку. К счастью, денег хватает на весь ассортимент. Выбегаю на улицу, на ходу срывая целлофан и фольгу с пачки. Дрожащими от холода пальцами достаю сигарету, прикуриваю. Горький дым удушливой волной врывается в лёгкие. Что делать? Как жить дальше? Без надежды, без цели, без неё… Как я успел настолько привязаться к человеку за семь дней? Я возвращаюсь домой, хожу по квартире кругами, в кухне задеваю рукой стакан, тот падает, но не разбивается. Выхожу на лоджию, прикуриваю сигарету. Но не успеваю сделать и затяжки, тупо пялюсь на серый город, а ветер жадно пожирает сухой табак, оставляя меня ни с чем.  Возвращаюсь в квартиру, сажусь на пол и врубаю музыку, в наушниках на реверсе поёт Дельфин:

Мы обязательно встретимся, слышишь меня? Прости. Там, куда я ухожу... Весна... Я знаю, ты сможешь меня найти... Не оставайся одна...

Слезы текут по моим щекам. Хочется напиться, но алкоголь никогда мне не помогал. Жизнь продолжается, так ведь? Ты просто варишь кофе, готовишь завтрак, идешь на работу. Вливаешься в массу нормальных людей и забываешь. О лете, о лагере, о ней… Я засыпаю на полу, свернувшись калачиком. Кажется, я пропал. День... Прошло пять месяцев. Весна подходила к концу. Я устроился на работу, получаю хорошие деньги. Мой день расписан по минутам, но так проще. Нет времени думать о посторонних вещах. Коллеги уважают меня, скоро я получу повышения и возглавлю отдел продаж. После возвращения я искал Наташу в каждой девушке — сейчас я практически не смотрю на людей. Честно, я почти не вздрагиваю, когда слышу имя «Наташа». Я знаю, что никогда не стану прежним. Я настоящий — остался в лагере. А здесь всё не моё. День… Выхожу с работу и двигаюсь в сторону метро. Меня ждут вчерашние макароны по-флотски и последний роман Джерри Хилл о Кэмерон Росс. Перехожу улицу и едва не врезаюсь в высокую блондинку, движущуюся мне наперерез. Я собирался привычно проигнорировать проблему, как вдруг кто-то хватает меня за руку и разворачивает на сто восемьдесят градусов. — Молодой человек, кажется, вы уронили, — та самая блондинка, чьей жертвой я чуть не стал. В её руке отчёт, который я готовил на завтрашнее собрание. Странно, даже не заметил, как уронил его. Рассеяно шепчу слова благодарности и собираюсь по-тихому свалить. Однако девушка вновь меня окликает. — Простите, молодой человек, а мы с вами случайно не встречались? Моё сердце пропускает удар, когда я вижу её глаза, цвета небесной лазури. Около тридцати или чуть больше. Высокая, светловолосая, фигуристая. Наташа. Нет, я не верю. Не может быть. Она же осталась там, а я… — Не думаю. Я бы вас точно запомнил. — Да? — огорчается девушка. — Жаль. Меня Вика зовут, а вас? — Семён. Приятно познакомиться. — Взаимно. Не против, если перейдём на «ты»? — Нет. В смысле, не против. — Чудно. Семён, я тут подумала… — она смущенно опускает взгляд, чем окончательно сбивает меня с толку. — Если ты не торопишься, хочу пригласить тебя выпить со мной кофе, я угощаю. Что скажешь? — Если только с эклерами, — сказал я, вспоминая события шестого дня. Улыбка озаряет её прекрасное лицо. — Обожаю эклеры. — Ты же совсем меня не знаешь, — зачем-то упрямлюсь я. — Ну же, соглашайся. Я размышляю только для вида. На самом деле, мне не терпится пойти с ней в кафе. Я уверен, что это моя Наташа. Пусть в этом мире её зовут Викой, влюблённое сердце не обманешь. — Уговорила, но за эклеры плачу я. — Хорошо. Семён, можешь взять меня за руку? — Зачем? — удивляюсь я. — Чтобы не потерять в толпе… Мы идём в кафе, держась за руки. Неожиданно Вика останавливается, смотрит мне в глаза и задаёт вопрос: — Ты когда-нибудь был в пионерском лагере?

КОНЕЦ