Улыбайся – тебе это идёт

Тилл молча стоял, оперевшись на раздачу и направив свой мрачный взгляд куда-то в сторону. Он уже двадцать грёбаных минут ждал этот чёртов салат с морепродуктами. Гости за шестым столом ему мозги скоро ложечкой есть будут из-за него, но что Тилл мог поделать? Кухня сразу честно созналась, что просто-напросто забыла про него. Полная посадка, конечно, никого не щадит, только вот официантам почему-то всегда достаётся вдвое больше. Сейчас ему надо было обслужить тринадцатый столик, рассчитать пятый и принести заказы ещë на два ожидающих. Схема выходила несложная, если не учитывать того, что ещё как минимум четыре столика находилось под его опекой, поэтому ухаживать нужно было и за ними. Вообще, когда парень шёл на эту работу, то не думал, что общепит это такой пиздец. Да, ему об этом говорили, и не раз, но мысль о возможности заработать нормальные деньги за довольно короткий срок служила своеобразными розовыми очками, которые разбились стёклами вовнутрь примерно через неделю с начала стажировки, а уже потом и работы в, казалось бы, милом ресторане-кафе. Работа с девяти до двенадцати буквально без перерывов и питание на ходу — всë это стало первым забитым гвоздём в крышке гроба Тилла. Вторым — его характер, который в сочетании с наглыми посетителями превращался в бомбу замедленного действия. Коллегам в основном было всё равно, но находились и те, кто не гнушался в открытую тыкать в его «рукожопость» пальцем, при этом считая себя настоящими гениями ресторанного бизнеса. Менеджер, вначале показавшаяся довольно милой и понимающей женщиной, на деле оказалась просто монстром, заманивающим такую же молодёжь, как и он, в ловушку шести смен в неделю. В общем, хорошего было мало. Различные ситуации с посетителями, как говорили раньше, закаляли дух. Но единственное, что пока закалила в Тилле эта работа — это нож из злости, который он скоро всадит или в себя, или в какого-нибудь другого счастливчика, не удержавшего язык за своими чёртовыми зубами. Даже сейчас, под вечер, находились индивидуумы, которые не были в силах даже заглянуть в меню и нормально сформулировать свой заказ: — Мне кофе и салат. И побыстрее. Уже от такой привычной, но от этого не менее бесячей фразы, в которой меняется только предпочитаемое блюдо, Тилл начинал закипать, словно забытый на плите чайник. Да, каждый раз. — Какой Вам кофе? Эспрессо, американо, латте, капучино, фраппучино? Также могу предложить Вам различные сиропы и добавки… — Просто кофе. — глаз начинал невольно дëргаться. — Тогда эспрессо. Его принести сразу по готовности? — Да. — Хорошо, тогда какой Вы хотели бы салат? У нас есть два вида цезаря, греческий, с морепро-… — Пацан, я ж сказал уже, просто салат! Нет у меня времени тут разглагольствовать! — Тогда не тратьте и моё! Хотя бы в меню загляните, прежде чем заказ тут делать! — Да я вам такой отзыв на сайте накатаю, никто больше в вашу забегаловку не придет! Тилл держался из последних сил, сжимая в руках бедный блокнотик с заказами. Слава Богам, что вовремя подошëл Эйкорн, второй официант. — Простите, сэр, давайте я Вас обслужу? Извините моего напарника, он у нас в первый и в последний день работает! — удивительно, насколько эта фраза работала на похожих клиентах. Тилл даже готов был стерпеть их торжествующий взгляд и раздражающую ухмылку, чтобы потом лёгкой походкой дойти до барной стойки и встретить там очаровательную улыбку. — Хочешь, я ему в кофе плюну? — весело говорил Иван, поглядывая в сторону того самого столика. Этот брюнет был… довольно интересной личностью. Одним из немногих, с кем у Тилла даже, пожалуй, завязалось что-то наподобие дружбы. Правда, иногда между ними проскальзывали совсем не дружеские искры, на которые Тилл обычно пытался не обращать внимания, чтобы лишний раз не отвлекаться от и без того нелёгкой работы. — Только после меня. — Замëтано. — с некой игривостью проговорил Иван, уже очищая холдер и ставя его для новой порции перемолотых зëрен. Так и текли будни Тилла — в бесконечной суете, перемежаемой редкими, но такими важными моментами у барной стойки. В течение следующих двух часов Тилл продолжал мотаться, как проклятый, иногда выругиваясь себе под нос, а иногда обмениваясь взглядами с Иваном, поддерживая безмолвный диалог, который у них уже стал обыденностью. И сейчас чёрные глаза бармена мягко подзывали к себе. — Там кухня вас ждет уже. — говорил Иван, указывая себе за спину, где находился служебный проход. Наконец наступило самое любимое время Тилла — ужин. Это был единственный приëм пищи, когда можно было хоть немного расслабиться, ведь время близилось к девяти, а значит народа было не так много, и появлялась возможность хотя бы спокойно вздохнуть. Отправив ответную улыбку брюнету, Тилл направился в самое священное место в этом заведении — кухню. Сегодня был пастуший пирог. Возможно, Тилл просто замотался, но вкус этого простого блюда казался сейчас просто божественным. Жаль только, что нечто подобное давали довольно редко, но повара, видимо, решили сжалиться, видя усталость бедных официантов. Но и такому спокойному моменту довольно быстро приходит конец, ведь уже через десять минут Тилл снова выдвинулся к столиками, завязывая по пути фартук. Однако после быстрого осмотра зала парень облегчённо вздохнул, заметив, что новых людей не прибавилось, а оставшиеся мирно доедали свои блюда. Недолго думая, Тилл тут же подошëл к барной стойке, где его встретил явно ожидающий уже какое-то время Иван с картонным стаканчиком, из которого струился аромат свежесваренного кофе. Ох, если он правильно понял… — Это тебе. — проговорил Иван, мило улыбнувшись и пододвинув напиток к подошедшему. Приятное тепло вмиг разлилось по груди, вызывая сдержанную улыбку. — Спасибо, но не надо было. Ты же и сам наверняка замотался в одиночку на баре стоять… — жалкие попытки благодарности были тут же поглощены вновь возникшей обворожительной улыбкой. — Красивым мальчикам кофе сегодня бесплатно, так что пользуйся. — проговорил Иван и в конце фразы подмигнул. Стоп. Подмигнул?! Тилл вспыхнул, как новогодняя гирлянда, покрываясь румянцем с макушки до пят. Решив, что кофе лучше пить в уединении, а Эйкорн сейчас вполне справится и без него, парень чуть ли не бегом рванул на кухню. Уже там он, прижимаясь спиной к двери, вновь взглянул на стаканчик и был ужасно рад, что решил скрыться от посторонних глаз, ведь прямо сейчас готов был провалиться под землю от смущения. На кофе красивыми витиеватыми буквами было выведено: «Улыбайся — тебе это идёт», а рядом пририсована милая тучка с прикрытыми глазами и сердечком. Из головы в одно мгновение вылетели все мысли и о противных клиентах, и о загруженном дне, и о готовых прямо сейчас отпасть ногах, оставляя лишь одно. Если раньше можно было только догадываться о намерениях бармена, то теперь всё стало ясно. Тилл отпил кофе. Вкусно. И с его любимым ореховым сиропом… Дорабатывать день внезапно стало ужасно тяжело, ведь в голове, словно назойливая мелодия, крутилась мысль о милом подарке, если это вообще можно было так назвать. Гуру отношений Тилл никогда не был и не является, ведь все его романы либо оканчивались, не успев даже начаться, либо с полным треском рушились, да так, что и вспоминать о них не хотелось. А потому это новое и приятное чувство чего-то взаимного полностью заполнило собой весь разум, не давая даже спокойно принимать заказы. Но вот, смена наконец окончилась, однако уходить Тилл не спешил. Вместо этого он пристроился за барной стойкой, устроившись на высоком стуле так, чтобы не мешать, но видеть каждое движение Ивана. Идея возникла сама собой, спонтанная и внезапная, но Тилл ей послушно подчинился, полностью игнорируя тот факт, что наверняка сейчас пропускает свой последний автобус. Брюнет ловко складывал бокалы, протирал поверхности, его пальцы скользили по стеклу с привычной грацией — будто он не убирался, а дирижировал невидимым оркестром. Тилл же лишь молча наблюдал, подперев подбородок ладонью. В полумраке опустевшего зала свет над баром мягко очёрчивал профиль Ивана, подсвечивая острые линии лица и тёмные ресницы. Иногда их взгляды встречались, и тогда бармен на секунду задерживал движение, пока уголки его губ подрагивали, словно сдерживая улыбку. Блондин же в такие моменты смущëнно отводил взгляд, уже, наверное, в пятый раз перечитывая очень занимательное барное меню, словно Тилл не знал его наизусть. Наконец Иван вытер руки полотенцем, перекинул его через плечо и облокотился на стойку напротив Тилла. — Решил меня подождать, вместо того, чтобы бежать на автобус? — спросил он, и в его голосе звенела та самая игривая нотка, от которой у Тилла снова защемило под рёбрами. Блондин лишь пробормотал что-то невнятное, на что получил тёплый смешок, и сполз со стула, хватая свою сумку и вместе с Иваном направляясь к выходу. На улице всë ещë стояло июльское тепло, от которого даже ночью нельзя было скрыться. Только прохладный ветерок с набережной, где и располагалось их кафе, немного скрашивал ситуацию. Луна, уже давно взошедшая на своë законное место, игриво блистала, посылая на водную гладь свои отблески. Звёзды кружили лëгкий танец на волнах, осыпая море миллионным сиянием. Тилл вдохнул свежий воздух, который был словно живительный эликсир после душного помещения кафе. — Прогуляемся? — послышался приглушëнный голос со стороны, на что Тилл лишь слабо кивнул, тут же начиная путь вдоль шумящего моря. Тени их фигур растягивались по аккуратно выложенной плитке, словно сливаясь воедино, пока они шагали по пустынной набережной. Вода внизу тихо плескалась, ударяясь о каменную стену, и словно что-то шептала. Тихо, непонятно. И вдруг Тилл почувствовал лëгкое прикосновение. Случайное, еле заметное, когда тыльной стороны ладони коснулись чужие пальцы. Но через секунду оно уже было намеренным. Иван мягко скользнул по его коже, словно запрашивая разрешения. Тилл замер. Его бирюзовые глаза, ещë совсем недавно словно выцветшие от усталости, вновь заискрились, встречаясь с чёрными, которые сейчас казались бездонными, как ночное небо, и такими же горящими. Руку блондин не убрал. Пальцы переплелись сами собой, словно всегда ждали этого момента. Ладонь Ивана была тёплой, чуть шершавой из-за постоянной работы с водой и бокалами, но от этого не менее приятной. Набережная была абсолютно пуста. Кафе и сувенирные лавки стояли в тишине, словно заброшенные. Даже море звучало приглушённо, будто боялось нарушить эту хрупкую идиллию между ними. Они шли, не говоря ни слова, но разговоров сейчас и не требовалось. Молчание не было неловким, оно лишь давало насладиться компанией друг друга. Ноги сами привели их к лавочке, притулившейся у самой воды. Они сели, всë так же не размыкая рук — будто боялись, что связь между ними оборвётся, стоит лишь отпустить. И тогда это случилось. Поцелуй. Спонтанный, словно вспышка молнии в грозу. Сперва неловкий: их носы столкнулись, на что Тилл тихо фыркнул, а Иван лишь мягко рассмеялся ему прямо в губы. Но потом стало хорошо. Иван целовал его так, словно пробовал что-то долгожданное, медленно, смакуя каждую секунду. Язык влажно скользнул по губам, заставляя блондина вздрогнуть, а потом двинулся дальше, исследуя, играя. Лёгкий укус клыка — и Тилл потянулся к нему, желая большего. Свободная рука сама собой зарылась в тëмные мягкие волосы, притягивая чужое лицо ближе. Все мысли, которые ещë держались в голове Тилла, быстро растворились в этой кромешной тьме под звуки плескания волн. Вся усталость и нервозность испарилась, заменяя собой приятное тепло, разливающееся по телу. Голова кружилась то ли от нехватки воздуха, то ли от будоражущего жара чужого тела. И какими бы постыдными не были такие мысли, но сейчас хотелось полностью раствориться в нём, сгорать и снова возрождаться в этом наслаждении. Когда воздуха стало не хватать, они нехотя отстранились друг от друга. Взгляды снова встретились, и на губах расцвела мягкая улыбка, как будто этот поцелуй был чем-то сокровенным, чем-то хрупким и нежным. Их молчание нарушал лишь шёпот моря, отзывавшийся где-то вдали. — У тебя правда очень красивая улыбка. От этих слов, произнесëнных уже лично, так легко и ласково, что-то в груди замерло. Тилл снова приблизился к лицу Ивана и практически вплотную произнёс. — У тебя тоже. Их губы снова встретились — уже не так неловко, но с той же жадностью. Горячее дыхание скользнуло по коже, заставляя мурашки бежать вниз по позвоночнику. — Твой автобус уже ушёл. — прошептал Иван, оставляя невесомый поцелуй в уголке рта. — Чëрт с ним. — прыснул Тилл дрогнувшим голосом. Иван слегка отстранился, не распуская переплетëнных рук. Наоборот, он лишь крепче сжал ладонь, проводя большим пальцем по жаркой коже. — Тогда пойдëм ко мне? Вопрос повис в воздухе, такой простой и сложный одновременно, с лёгкой надеждой в тихом голосе. — Да. — твёрдо согласился Тилл. Мысль об отказе даже не возникла в его голове.

***

Квартира Ивана оказалась маленькой, но уютной: с цветами и книгами на подоконнике, с исписанными блокнотами на столе и еле уловимым запахом кофе, въевшимся в стены. Всë это он успел заметить лишь мельком, ведь едва дверь успела захлопнуться, как Тилл оказался прижатым к ней, а губы Ивана снова завлекли, не давая и секунды продыха. На этот раз поцелуй был горячим, нетерпеливым, без тени той игривости, что была на набережной. Пальцы скользили под футболкой, ощупывая каждый уголок, оставляя на коже ожоги от прикосновений. Тилл не успел ответить. Всë это совершенно не укладывалось в уставшей голове. Осталось лишь настойчивое желание полностью отдаться чувствам, погрузиться в них с головой. Тилл даже не сумел осмыслить, в какой момент его перевернули и толкнули в сторону узкой кровати, застеленной мятым бельём. Он упал на спину, и тут же над ним нависло тёплое тело, пахнущее кофе и чем-то ещё — чем-то своим, Ивановским. Сердце готово было выскочить из груди, то ли от такой феерии ощущений, то ли от засевшего на подкорке мозга страха перед столь непривычным вниманием. Одежда исчезла где-то на полу, и вот уже пальцы без всяких преград скользят по обнажённой коже, исследуя, запоминая каждую деталь. Тилл закинул голову, когда губы Ивана опустились на его шею, оставляя влажные следы, которые тут же обжигало холодным воздухом из приоткрытого окна. Смущение постепенно сливалось со страстью. — Ты такой красивый. — голос Ивана был хриплым, низким, таким непохожим на его обычную барную болтовню о всякой ерунде. Тилл хотел сказать хоть что-то, но все слова застряли в горле, когда ладонь обхватила его, медленно, измеряя каждый сантиметр. Он застонал, впиваясь пальцами в плечи Ивана. Каждая новая секунда словно вводила в транс, оставляя где-то позади остатки здравого сознания. — Тише. — Иван усмехнулся, целуя его в уголок губ. — Тут стены картонные. — Ты… чёртов… — Тилл не договорил, потому что рот Ивана снова накрыл его, глубоко, влажно, перекрывая дыхание. Они двигались в унисон, как будто знали друг друга годами. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон — всë было правильным. Даже боль, когда Иван вошёл в него слишком резко, растворилась в волнах удовольствия, захлестнувших с головой. Тилл цеплялся за него, как за спасительную соломинку, теряя границы между их телами. Мир сузился до жарких ладоней на его бедрах, до хриплого дыхания над ухом, до ритма, который сводил с ума. Когда волна накрыла его, Тилл вскрикнул, забыв про соседей, про всë на свете, кроме Ивана, который тут же прижал его к себе, заглушая собственный стон в его плече.

***

Потом они лежали в молчании, липкие от пота, но не отпускающие друг друга. — Так… — Тилл наконец перевёл дух, глядя в потолок. — Теперь мы точно опоздаем на работу. Осознание произошедшего приходило медленно, словно через толстый слой ваты. Иван рассмеялся. Громко, искренне, так, что даже сосед за стеной ворчливо стукнул. — Зато у нас есть отличное оправдание. Если, конечно, это считается уважительной причиной. — он перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и ухмыльнулся. Тилл фыркнул, но не смог сдержать улыбку. За окном шумело море, где-то вдали проехала машина, а они лежали в кровати, сплетённые, чужие и свои одновременно. Возможно, работать в общепите не так уж и плохо.