Утекает.

***

Они играли в пиратов, словно малые дети, наполняя просторную комнату смехом. Оба стояли на 'корабле', состоящий из дивана и несколько подушек с одеялом на них, когда Делеон пародируя пиратский говор, командовал своей командой, показывая левой рукой, где находится остров полный сокровищ Черной бороды. Да, команда была скорее парой из двух людей: Он и Алон, но подростков это не сильно смущало. Им уже было 16, и такие игры явно уже должны были закончится и заменится чем-то более серьезным, и для Алона они бы давно пропали в морской бухте прошлого, если бы не принц, который три года подряд жил этой тематикой. Книги и игры всегда имели смелого пирата в наличии, а кодекс Чести стал главным аргументов в споре. Тогда детская увлеченность глупыми штучками казалась милым, а глаза, которые жмурились во время воображения, вызывало желание прижаться и обнять. - Держись крепче, похоже надвигается шторм! Делеон схватился одной рукой за спинку дивана, будто держится за борт, а второй плечо своего квартирмейстера, на это Алон лишь слегка улыбнулся, ощущая приятный холод от касаний.

***

Первая любовь это что-то нежное, теплое и до ужаса хрупкое. Любая неверная фраза или жест, может порушать такое светлое чувство к другому человеку и даже превратиться в ненависть. Нужно сделать самую малость, а иногда и просто ничего.

***

Они стояли перед окном, смотря на ночной город, который никогда не засыпал, в нем всегда кипела жизнь, что текла, словно кровь по венам. Идеальный момент для признание, не так ли? Но Алон не был готов рискнуть, от одной этой мысли в груди перехватывало дыхание и воздух, будто бетон застывал в горле. Он мог лишь намекнуть, жестами или парочками незначительных фраз, что пройдут сквозь принца, больно вернувшись назад. Это раздражало. Почему он был настолько невнимательным к другим? Почему он не замечал? Или замечал, но не хотел отвечать? К чему эти вопросы, если все равно не разобраться в его голове.

***

- Алон, я тут книгу про Кракена прочитал, там такое! Принц выпрямил руки перед собой, будто-то что-то держит в них и желает показать, снова его глаза мигали огоньками искренной страсти. Это его новая фиксация - огромный осьминог, что топит корабли. Им по 20, раньше такие детские увлечение казались милым, но то, что для подростков приемлимо на взрослом кажется странным, неправильным и даже дефэктным. Делеон снова кладет руку на плечо, пока из рта идет сплошной монолог, от этого глаза только закатываются. Раздражает. Касание теперь чувствовались обычными, довольно неприятными. Излишне тактильный для комфорта. Хотелось сказать, чтобы убрал, но тот врядли бы послушал, и все осталось как прежде. Кроме глаз, огоньки бы потухли. Странно, что не все равно. Привык заботиться об нем, просто глупая привычка. Мозг давно не дает фантазии о нем перед сном, а сердце словно превратились в одну льдину, которая пока не замерзла полностью, но с каждым днем тепла все меньше и меньше. Слушать его скучно, оттолкнуть жалко, приходится делать заинтересованный вид и кивать головой, типа 'Да-Да, я тебя слушаю.'. Ложь во благо, наверное. - Ты меня не слушаешь, опять смотришь сквозь. Чужой голос звучит спокойно и слегка насмешливо, может даже весело. Непонятно, почему ему весело. Голова сама вопросительно наклоняется, хотя голова все еще забыта другим. Интересно, насколько может быть больно ему? Алон мучался почти всю их дружбу во время чувств и после них, а Делеону когда-нибудь было настолько же больно от их общения? Принц просто разворачивается, аля-как стражники на смене карауля, и уходит, будто потеряв интерес к нему, снова прижав руки к груди. Выглядет нелепо, даже потешно. Но что-то теплое в сердце, пока еще громко стучит, заставляя испуганно отвернуться, сжав руки в кулаки. Первая любовь никогда не бывает последной, она пройдет, как проходят даже самые тяжелые болезни при нужном лекарстве.