Эхо ринга

После бесконечных звонков друзьям и знакомым Элины, которые не принесли никаких результатов, Савва не мог сомкнуть глаз всю ночь. Он не мог заставить себя лечь в кровать, не мог расслабиться ни на секунду. Он просто сидел дома, в полумраке, в тишине, которая давила на него своей зловещей пустотой, словно предвестник беды. Его взгляд, лишенный эмоций, был прикован к двери, будто он ждал, что вот-вот на пороге появится Элина и все его страхи развеются. Но дверь оставалась неподвижной. Самое страшное, чего он боялся в тот момент, это услышать в телефонной трубке равнодушный голос следователя, сообщающий о том, что нужно прибыть на опознание тела. Эта мысль преследовала его, как навязчивый кошмар, не давая покоя. Самые ужасные и мрачные варианты развития событий безостановочно крутились в его голове, терзая и мучая его душу. Он представлял себе Элину в самых страшных ситуациях, и от этих мыслей его сердце сжималось от безысходности. Блондин невольно вспоминал, как сестра, будучи еще совсем маленькой девочкой, переживала за него, когда он только начинал заниматься боями. Ей тогда было всего одиннадцать, но, кажется, она уже чувствовала его боль, его страх, его сомнения. Она всегда была рядом, поддерживала его, подбадривала, верила в него, даже когда он сам терял надежду. Он вспоминал её большие, наивные карие глаза, полные любви, и ему становилось еще больнее от мысли о том, что с ней могло что-то случиться. Вдруг в его памяти отчётливо возник образ Доу. Он вспомнил их первую встречу, когда друг показался ему воплощением уверенности, таланта и харизмы. Доу был всего на год старше, но в глазах Саввы он казался таким.. взрослым, что-ли. Он был целеустремлённым и уверенным в себе. Доу казался юноше недостижимым идеалом. И в какой-то момент восхищение приятелем переросло в нечто большее, в какую-то смутную, непонятную привязанность, которая пугала и смущала Савву. Это случилось в седьмом классе, в период, когда физика казалась мальчику каким-то набором бессмысленных символов и формул. И тогда на выручку пришёл Доу. Нельзя сказать что он был гением, но физика ему почему-то давалась легче, чем остальным. Решено было собраться у Мелвина, потому что у него, в отличие от всех остальных, была большая квартира и собственная комната, где никто не мешал сосредоточиться. Когда Мелвин с Афиной ушли на кухню, чтобы приготовить чай и перекус, парни остались одни. Наедине в небольшой комнате. Она вдруг показалась юноше тесной, словно стены сжимались, лишая его воздуха. Или это Доу своим присутствием создавал такую атмосферу?.. Вдруг, Доу нарушил тишину и, немного замявшись, спросил: — Савва.. Ты.. гей? Парень опешил. Его лицо мгновенно вспыхнуло, а сердце забилось как бешеное. Он не знал, что ответить, как реагировать на такой неожиданный вопрос. — Что? С чего ты взял? — наконец выдавил он, чувствуя, как стыд заливает его лицо. — Да нет, ты не подумай ничего плохого! — поспешил оправдаться Доу, словно испугавшись его реакции — Я ничего против не имею. Просто.. мне показалось.. Ну, знаешь, это был скорее риторический вопрос. Савва смутился еще больше. Он принялся нервно перебирать пальцами, не зная, что и сказать. Он рос в семье со строгими моральными принципами, где нетрадиционная ориентация считалась чем-то постыдным и греховным. И теперь, столкнувшись с этим вопросом лицом к лицу, он чувствовал себя растерянным, смущенным и даже немного испуганным. — «Нормально ли это? Нет, однозначно нет. Даже если Доу относится к этому нейтрально, это всё равно неправильно.» — думал мальчишка. Доу, заметив его замешательство, мягко спросил: — Тебе кто-то нравится? Савва опустил голову и, стараясь не смотреть на товарища, тихо прошептал: — Это тоже риторический вопрос?.. Я не знаю.. Доу, не дожидаясь ответа, приблизился к нему и положил руку на плечо. Зеленоглазый вздрогнул от прикосновения. — Я тебе нравлюсь? По телу пробежали мурашки. Он почувствовал, как его щеки заливает краска. В этот момент с кухни вернулись Мелвин и Афина. Доу тут же убрал руку с плеча Саввы, и между парнями повисла неловкая пауза. Мелвин подозрительно оглядел их и, прищурившись, втиснулся между ними на диване, словно выстраивая стену. Доу нахмурился, но промолчал. Лишь коротко бросил Савве: — Поговорим об этом позже.. Однако, как это обычно бывает, разговор так и не состоялся. Прошли четыре долгих года, Доу уехал, и за все это время они ни разу не поднимали эту щекотливую тему. Савве сначала показалось, что он должен был обрадоваться тому, что Доу проявил к нему интерес, что-ли.. Но почему-то, обдумав тот день, тот взгляд, и вспомнив выражение лица друга, он понял, что парню это не нравилось, как бы он ни пытался сделать вид, что всё нормально. В его глазах читалось удивление, замешательство.. Он явно хотел, чтобы между ними осталась лишь дружба. Теперь, спустя годы, в более зрелом возрасте, блондин вдруг снова вспомнил об этом эпизоде своей жизни и задумался обо всем этом. Он попытался переосмыслить свои чувства к Доу, понять, что это было - просто юношеское восхищение или настоящие чувства. Были ли они вообще? Нет. Это было что-то другое, что-то, что не поддавалось определению. Не любовь. Казалось, ему никогда не суждено испытать это волнующее чувство. Но тогда почему он вдруг понял, что все эти годы он не был влюблен, а лишь.. слишком очаровался приятелем? Он скорее просто вдохновлялся качествами Доу и испытывал к нему уважение. Восхищался его силой, его уверенностью, его умением добиваться поставленных целей, его популярностью. Вот и всё. И на то, чтобы осознать это, ему понадобилось столько лет, что это всё теперь кажется бессмысленным. Темнота за окном была настолько сильной, что казалось, будто весь мир за пределами квартиры перестал существовать, оставив лишь эту комнату, такую душную и застывшую в тяжком молчании. Савва сидел, ссутулившись, его пальцы бессознательно впивались в колени, оставляя на коже бледные, а затем краснеющие следы, но он не чувствовал боли - она терялась, заглушённая гораздо более острым, невыносимым чувством. Его волосы представляли собой хаотичное скопление спутанных прядей, будто отражая то, что царило у него внутри. Телефон лежал на столе, экран горел, а на нём огромное количество сообщений и звонков от друзей. И цифры «20:32» продолжали гореть, как навязчивый, неумолимый отсчёт. Всего два дня и он должен будет выйти на ринг, должен будет сражаться с Ноа, должен будет победить. Он так долго готовился к этому, но.. Как можно думать о кулаках, о тактике, о победе, когда где-то там, в этом безразличном мире, она. Его сестра. Его родная кровь. — «Где она сейчас? В каком-то тёмном переулке? В чьих-то руках? Дышит ли ещё вообще? Или уже..» — пронеслось у парня внутри. Он резко дёрнул головой, словно пытаясь отогнать эту мысль, но она вцепилась в его сознание. Его грудь сжалась так сильно, что дыхание перехватило. Лёгкие горели, требуя воздуха, но каждый вдох казался бесполезным - кислород не доходил до мозга, оставляя лишь ощущение удушья. Сердце колотилось с такой силой, что он почти слышал его стук в ушах, быстрый, неровный, будто оно пыталось вырваться из грудной клетки. И вдруг.. слёзы. Сначала одна. Потом ещё. Потом целый поток, который уже невозможно было остановить. Он не всхлипывал. Не дрожал. Просто сидел, сжавшись в комок, а по его лицу медленно, неумолимо текли горячие, солёные капли, оставляя на коже мокрые дорожки, словно следы кислоты, разъедающей плоть. — «Я должен был остановить её.» — голос в его голове звучал чужим, срывающимся на хриплый шёпот, будто принадлежал не ему, а какому-то другому человеку, такому же потерянному, но ещё более отчаявшемуся. Парень будто надеялся, что слёзы смогут смыть хотя бы часть этой тяжести, но они лишь наполняли его ещё большим отчаянием, капля за каплей превращались в океан, в котором он тонул. **** На работе Савва чувствовал себя ужасно. Головная боль с каждым часом усиливалась, а глаза будто наполнялись кровью. Капилляры лопнули, и в глазах словно застыл красный туман. Он выглядел ещё хуже, чем обычно.. Бледное лицо, потускневшие глаза, усталость, которая будто бы проросла в каждую клетку его тела. Он не спал почти сорок восемь часов. Но он продолжал работать - просто машинально. Не замечая времени, не чувствуя запаха еды и не слыша разговоров вокруг. Как только приходил клиент, он тут же перехватывал его, не давая даже шанса коллегам. Не из жадности. Ему нужно было что-то делать. Хоть что-то. Любое действие было лучше, чем остановка. Мысли о сестре не отпускали ни на минуту. — «Где она сейчас? Кто ей поможет?» — эти вопросы грызли его изнутри, как черви. Никаких вестей от полиции. Полная тишина. И в этой тишине Савва медленно терял веру. Он знал, что многого ждать не стоит. Там работают по протоколу. А он чувствовал, что здесь нужен не протокол, а отчаянный поиск, жажда найти, спасти.. Это был не их груз. Он пытался думать, анализировать, строить планы. К кому обратиться? Где искать? С чего начать? Но в голове стоял постоянный гул и всё упиралось в тупик. Он упрямо продолжал работать - не потому, что хотел, а потому, что не знал что делать с самим собой. И вдруг, как вспышка - он увидел Дитмара. Высокий, всегда аккуратный, шёл уверенно, с прямой спиной и поднятым подбородком.. Человек, который знает, что такое власть и как ею пользоваться. — «Вот кто может помочь.. У него точно есть связи. Настоящие. Те, что решают вопросы, а не разводят руками.» — мысль пронеслась мимолётно, но в ней зажглась надежда. Тонкая, почти незаметная. К вечеру Савва буквально свалился - ноги подкосились когда он нёс поднос. Он даже не сразу понял что происходит. Всё словно поплыло. Коллеги, конечно, тут же подбежали, кто-то подхватил, кто-то всунул в руки стакан воды. — Сядь, отдохни, хоть немного. — послышался голос рядом. Он кивнул и опустился на высокий табурет у барной стойки. Не дыша. Не думая. Парнишка положил локти на столешницу и закрыл лицо руками. Хотел просто посидеть минутку, прийти в себя, но пальцы коснулись щёк и он почувствовал влагу. Слёзы текли сами собой, без рыданий, без звуков, просто лились. Он пытался быстро и незаметно вытереться, но их было слишком много. Грудь сжало, дыхание сбилось. Он не хотел никому их показывать. Ему было стыдно, но сдержать себя он уже не мог. В этот момент он отчётливо услышал щелчок камеры. Он тут же поднял голову, начал осторожно осматриваться и увидел двоих парней за соседним столом. Они, казалось, делали вид что просто сидят и пьют, но слишком часто бросали взгляды в его сторону, слишком демонстративно смеялись и щёлкали телефонами. Савва молча поднялся и ушёл в комнату персонала. Без лишних слов. Однако внутри блондин ощущал себя словно на грани нервного срыва. За сегодняшний день к нему уже подходили за автографом и совместным фото множество людей: фанаты, журналисты.. Он уже привык к такому. Раньше это даже радовало, что-ли. Обычно, когда до боя оставались считанные дни - журналисты оживали, искали бойцов, вспоминали имена. Могли подкараулить у дома, на работе, у зала. Это значило, что он снова на виду. Что он кому-то интересен. Но сейчас всё было иначе. Савва не хотел быть объектом внимания, не хотел никаких фотографий, лайков, статей и интервью. Вместо этого он сидел, измотанный, и даже слёзы уже не приносили облегчения. В зале стоял полумрак, пахло раскалённым металлом кальянов и приторным табаком. Те, кто задержался до такой поздней ночи, расслабленно сидели, втянувшись в медленные разговоры. Голоса были тихими, словно люди делились тем, что стеснялись бы произнести при дневном свете. Савва уже собирался уйти. Но взгляд, случайно упавший в конец зала, зацепился за знакомую фигуру. Снова. Дитмар. У него был тот же непроницаемый вид, что всегда. Очки красовались на его лице, поблёскивали, а ноутбук стоял открытым, отражая на лице синеву экрана. Юноша почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Не решение.. Скорее импульс, раздражённый толчок, вызванный и отчаянием и злостью. Он даже не успел осознать что делает, когда уже двинулся вперёд. Брюнет не смотрел. Ни на шаг, ни на звук он не отреагировал. Будто Саввы здесь и не было. Это бесило сильнее, чем слова. Савва подошёл вплотную, задержал дыхание, а потом аккуратно, медленно, опустил ладонь на крышку ноутбука и, нажимая, закрыл его. Щёлк. Взгляд Дитмара всё же скользнул на него. Никакого удивления - только привычное безразличие. Он откинулся на спинку стула, и заняв удобное положение скрестил руки на груди, демонстрируя свою неприступность, а уголки губ изогнулись. — Итак, несчастный мой, зачем ты здесь? — произнёс он это так, словно это был не вопрос, а насмешка. Младший замер. Губы то приоткрывались, то смыкались. Слова в голове были, но все казались либо слабыми, либо глупыми. Сердце стучало в горле. Это было унизительно. Он ощущал мерзкое чувство, будто сам себя загнал в грязь. Стыд обжигал щеки. Дитмар закрыл рот рукой, улыбнувшись во все зубы - слишком откровенно, чтобы это было просто весело.. — Ладно, я тебя прощаю! Но не стой так. Меня это.. — он затих, словно взвешивая следующее слово. — Забавляет. Парнишка нахмурился, чувствуя, как к раздражению добавляется неловкость. Не желая продолжать этот разговор на ногах, он сел напротив. Его голос был тихим, но твёрдым: — У меня.. пропала сестра. Я.. хочу чтобы ты помог мне.. Как нибудь. У тебя наверняка есть связи, и всё такое. И в тот же миг он пожалел о сказанном. Фраза прозвучала так, будто он признавался в слабости. Это была сделка с человеком, к которому он не хотел подходить ни на шаг. Но выхода не было. Дитмар усмехнулся, и в глубине его глаз вспыхнул тот самый огонь, странный, притягательный и вместе с тем пугающий. Он неторопливо поднялся с дивана, чуть наклонившись вперёд, будто намеренно сокращая дистанцию между ними. Сняв очки, он протянул руку.. Жест, в котором сквозило предложение не просто пожать её, а заключить негласную сделку. — Что ж, хорошо, для тебя всё что угодно, раз уж ты так просишь. — промурлыкал Дитмар, растягивая слова. Савва бросил быстрый, настороженный взгляд на его ладонь..