Переходный возраст

      За спиной Дениса под крики матери захлопывается дверь. На пол летит почти с оторвавшейся лямкой рюкзак, на ходу с плеч пропадает рубашка, а на открытом ноутбуке разворочена его страница ВКонтакте. Во всей красе. Парень злится на родителей, захлопывает с треском ноутбук и берет в руки телефон, чтоб зайти в телеграм.

СМН

Рус, она опять в нашу переписку залезла!

И что теперь? —...Из дома не выйдешь! — слышен за стеной женский крик. "Тебя забыл спросить", — проносится мельком в голове, и Денис, рвано выдыхая, пытается унять рвущее грудь раздражение. Типа не встретимся седня?

Еще как встретимся

Придурок

Руслан спамит ему стикерами, а после выходит с сети. Денис вскружен. Детская подростковая влюбленность — он уверен — переросла в нечто серьезное. Правда, Коломиец до сих пор не придумал как будет объяснять предкам, что его пассия старше его самого почти на десять лет. А они уже, между прочим, два месяца вместе! Как раз по этому случаю (ну и просто потому что соскучился) Руслан позвал его вновь средь ночи погулять. Вот только во время отсутствия Коломийца дома родительница поимела наглость залезть в его личное пространство, и теперь гулянка могла с легкостью накрыться. Но кто Денис такой, чтоб слушать родителей?       С наступлением сумерек юноша начинает подготовку ко сну: принимает душ, убирает школьную форму в шкаф и уже гасит свет, будучи готовый лечь в кровать. Мама с печалью на лице входит к сыну, присаживается рядом с тем на кровать и гладит заботливо ладонью платиновые сырые волосы. Денис тепло улыбается и принимает чужие извинения с объяснениями, терпит поцелуй в щеку и желает в ответ спокойной ночи, чтобы потом, как только затихнут родители в своей спальне, тихо подняться. Заранее приготовленная им одежда была аккуратно сложена и затолкана в прикроватную тумбу, даже кеды. Именно поэтому Денис всегда любил жизнь на первом этаже, ведь чтоб выйти с дома ему даже не нужно покидать свою комнату. Он тихо ретируется с квартиры, приземлившись на недавно скошенный газон, и отправляется в путь, навстречу к любимому.       Руслан встречает его в парке. Высокий, красивый и подтянутый, с чернеющим взглядом щенячьих глаз и пирсингом в носу — он был мечтой каждой малолетней шкуры. Денис всякий раз не упускал возможности похвастаться тем, что средь всех пышногрудых жопастых куриц Тушенцов выбрал именно его. И блондина ни грамм не смущало, что тому двадцать пять, а он — все еще школяр-одиннадцатиклассник. "Любви все возрасты покорны", — говорил он тем, кто над ним смеялся или пытался учить жизни. — Привет, — с придыханием говорит он Руслану, чуть ли не налетая на него со спины. Тот даже немного пугается, но, развернувшись, прижимает Коломийца к себе, клюнув холодным носом в гладкую, юношескую щеку. Сцепившись пальцами, двое двинулись вперед по ночному городу. Младший болтал без умолку обо всем: учебе, родителях, подружках и друзьях. — Не слушай их, Ден, они глупые просто, — отвечал ему шатен на жалобы о неприятных Коломийцу комментариях об их отношениях. Мать, узнавшая случайно об этом, спалив их в окно, тут же растрепала всей семье, мол: "Сын с каким-то уголовником тридцатилетним ошивается!". Отец поклялся выпороть и благополучно забыл об этом через пятнадцать минут. Бабушка охала-ахала, хватаясь за старое сердце. А Денис фейспалмил, закатывая светлые глаза. Его поддерживал только любимый: "Они ничего не понимают, не придавай этому значения". И тот велся. — Купишь мне пива? — состроил блондин умоляющий взгляд. Рус с любовью потрепал его по волосам, затем приглаживая их назад. Он часто так делал, всегда говорил, что ему нравится такая прическа и, мол, Коломийцу идет. — И мне сигарет надо, — ответил старший, затаскивая парня в ближайший ларек, который еще работал и где всегда продавали что угодно чуть ли не детсадовцам. Руслан до последнего прячет чекушку в кармане, подозревая, что крепче чая школьник не пил ничего. И вот ему в руки попадает чужая пивная банка, еще полная, со словами: "Шнурки развязались". Денис мучается с ними долго, сначала ловя баланс, чтоб не упасть на задницу, а затем пытаясь совладать со спутавшимися пальцами. Далее особой разницы он не видит, но помешанный в напитке низкий с высоким градус очень скоро дает о себе знать. Голова внезапно начинает ехать, в глазах мыло, а ноги перестают держать своего хозяина. — Ты че, малой? Наклюкался? — не пряча зубов шатен скалится, доволен пуще прежнего, и в пьяном угаре да в темноте для Коломийца он выглядит очень жутко. Денис перестает оказывать сопротивление, и его волочат за собой в непонятном направлении. Водка отрубает подростку всякие органы чувств, и он повисает на широком мужском плече. Его не будят даже касания интимного характера, горячее дыхание в ухо и зудящие укусы в шею.       После таких неосознанных экспериментов с алкоголем утро настает молниеносно. Денис держится за пульсирующие виски, скрючившись на мятой кровати. В горле засуха смертная, но подняться за водой нет сил. Вскоре, наплевав на все, блондин снова отрубается вплоть до вечера.       Телефон разрывается от родительских звонков и смс-ок, и Денис принимает решение вовсе на них не реагировать, обеззвучив телефон и убрав его подальше в карман. Он более-менее отошел к семи часам вечера, найдя себя в Руслановой кровати. Дома у старшего Коломиец был от силы раза два, поэтому с похмелья было нелегко опознать обстановку. — Взять опохмел тебе? Блондин сглотнул горькую слюну. Серые глаза, уставленные вдаль на хмурый закат, не мигали. Шатен купил ему банку светлого, которую тот наотрез отказался пить. Воротило дико, от всего подряд: начиная едой и заканчивая запахом табака, вьющегося от рядом идущего мужчины. — Ночуешь где? — У тебя, — не задумываясь отвечает ему Коломиец. Он ни за что не пойдет домой сейчас, когда родители на взводе. Тем более в таком-то состоянии. — Хорошо, — окончил диалог Руслан, касаясь мягкой кожи сухими губами. Денис все время подрствования чувствовал себя странно, не так, как обычно: кости ломило, ноги отнимались. Особо сильно саднило в районе таза. О своем самочувствии он решил умолчать. Даже тогда, когда партнер напрямую спросил, словно о чем-то догадывался.       В квартире Руслана они оказались быстро. Подросток сбросил кеды в прихожей, оставил свернутую в ком куртку на обувнице и прошел на кухню. Тушенцов сделал ему чай, который пился с неохотой, заварил лапшу в пластмассовом контейнере, потому что было лень мыть тарелку. Денис был ему крайне благодарен, о чем сообщил не один раз. Но Руслан не хотел за свою заботу только слов, о чем он и намекнул после. — Эй? — тихо позвал мужчину блондин, но тот, казалось, его не слышал. Он подошел к нему сзади, пока тот стоял напротив раковины в одном полотенце. Еще влажный и теплый после душа. Ватная палочка выпала с дрогнувших пальцев в слив, когда шершавый язык обжег яремную вену. — Рус, ты чего? — спросил младший, когда горячие руки грубо вторглись за границу махровой ткани, оглаживая интимные места. Их любовные отношения и раньше доходили до таких глубоких моментов, но обычно это все было более нежно и.. согласованно? Денис не мог дать себе отчета, против ли он. Хочет ли он секса или петтинга? Пока блондин боролся с самим собой, его вдруг грубо втиснули лбом в потное зеркало, и несчастное полотенце слетело на пол, оставляя парня полностью беззащитным перед большими и властными руками. — Руслан! — неожиданно даже для себя вскрикнул тот от испуга девчачьим тембром. Он смог взглянуть в темные глаза через плечо, игнорируя боль в шейном отделе. На него смотрели голодно. Без любви, без иллюзий. Так, казалось, может смотреть только большой поджарый питбуль на мелкую ушастую собачонку, по типу терьера. Джинсовая ткань от притираний тела к телу приносила дискомфорт. Подросток сжался весь, внутри и снаружи. Его притянули к широкой груди за волосы, затем цепко перехватив поперек живота предплечьем. — Что ж ты сопротивляешься? Для удобства пришлось перебраться в спальню. Обветренные губы царапали раскрывающиеся на вздохе ребра. Денис широко раскрытыми глазами смотрел на шоколадного цвета волосы, трепещущие от сквозняка. Почему он не останавливает все это? Его же сейчас никто не держит, ничто не мешает пнуть коленом в нос и унести свое бренное тело отсюда. Но вместо того, чтобы спастись, он медлит, тем самым давая зеленый свет старшему, который вскоре расстёгивает штаны. Вместо смазки ими используется выступившая от травмы ануса кровь и соленые слезы Коломийца, так сладко текущие по пунцовым щекам.       Этой ночью одиннадцатиклассник впервые коснулся сигареты губами. Легкие почти сразу свело, глаза заслезились, но он выбрал кашлять и шмыгать носом, стоя на пластилиновых ногах во тьме балкона. Руслан гладил его по спине, и Коломиец чувствовал смесь чего-то приятного вместе с отвратительным. Детская воздушная влюбленность, в которую щедро харкнули похотью и развратом. Но когда шатен лезет языком в горький от дыма рот, блондин покорно повинуется, чувствуя себя тканевой куклой.       На рассвете парень входит домой. Там его радушно встречают зарёванная мать и отцовский кожаный ремень. Во время наказания Денис невольно ловит воспоминания прошедшей с любимым ночи и заставляет родителей остановиться своим отрешенным взглядом. Становится неудобно колотить сына, который молча пускает слезы и глядит в пустоту. Они быстро заминают конфликт и каждый разбредается кто куда, забывая друг о друге до следующего дня. Старшеклассник выходит на учебу во вторник, почувствовав, что уже более-менее может сидеть. С Русланом они не списываются и не созваниваются: никто не проявляет инициативу первым. Младший обижен и напуган, старший терпеливо ждет свою добычу, заранее расставив капканы в траве. Он знает, что блондин сам туда напорится, и его даже не потребуется как-либо заманивать.       Таким темпом проходит ровно одна неделя. Коломиец вроде оправляется от насилия, которое вряд ли можно таковым назвать (ведь сопротивления оказано не было), и продолжает свою размеренную подростковую жизнь. В один из таких ничем не примечательных дней ему поступает смс-сообщение от одного из его друзей. Илья пишет: "Дениска привет! В эту субботу Тоха собирает наших. Придешь?" На вопрос о поводе ему лишь отвечают, что никто не в курсе, просто, видимо, у человека хорошее настроение и он соскучился по своим друзьям. Коломиец на приглашение отвечает положительно, как всегда даже не пытаясь отпроситься у родителей. Знает — не отпустят. Через почти двое суток блондин вечером роется в шкафу. Как такового дресс-кода не было, но ему очень хотелось красиво одеться. Пока он думал, держа в руке вешалку с черной вискозной рубашкой, к нему вошла мама. — Сына, а ты куда? — в удивлении вопрос прозвучал как возмущение, а Денис понял, что почти пойман на побеге. — Я никуда, ма, решил перебрать вещи, — удалось выкрутиться парню. Родительница скептично оглядела своего ребенка, пару брошенных на пол брюк и всё-таки одобрительно кивнула, смягчая взгляд. — Хорошо, — сказала она будто сама себе, теребя пояс махрового халата, — не засиживайся только, ладно? — Да, конечно, — ответил тот, приняв удар материнского поцелуя своей щекой. Женщина ушла, прикрыв за собой дверь. Денис отпнул копну брюк в сторону, решая, что рубашка будет лучше сочетаться с джинсами.       Антон жил далековато, поэтому пришлось заказать такси. Но конечно же Коломиец отъехал не от своего подъезда — в приложении была указана автобусная остановка в квартале от его дома. Сев в машину, он сразу отписался Илье, что в пути, добавил пару смайликов в конце и убрал телефон в карман. На магнитоле тихо играл какой-то шансон, и Денис, утонувший где-то далеко в своих собственных мыслях, чуть было не уснул, когда вдруг колеса замерли, а мужчина за рулем коротко оповестил того о приезде в место назначения. Дениса с порога встретил сам хозяин квартиры. Антон потрепал того по светлым сухим волосам, обняв за плечи сопроводил вглубь жилища. Коломиец частенько захаживал к своим друзьям в гости, поэтому знал их квартиры, грубо говоря, лучше собственной. С этой минуты время полетело незаметно. Денис немного выпил для поднятия настроения, сыграл с ребятами в настолки, покурил с кем-то на балконе, снова выпил, успокоил плачущую девчонку в туалете и позволил обнять себя, снова выпил, взял в руки Илюшину пачку сигарет вместо своей парилки, а затем выпил еще. И внезапно никотин в крови вступил в связь со спиртом, и Дениса повело так сильно, как не вело еще, кажется, ни разу. Он прочувствовал это, когда решил сходить до ванной, чтоб умыться. Его отражение в зеркале расплылось, словно мыльное пятно, а звуки в ушах стали нечеткими. В мозгу промелькнула мысль, что ему надо домой, сейчас же. Раздеться и лечь спать. Но вместо этого блондин с мокрым и холодным от воды лицом вернулся обратно в гостиную, развалился на диване рядом с каким-то парнем, который уже провалился в сон, и неосознанно последовал его примеру.       Очнулся Денис резко, неожиданно, когда его кто-то куда-то полувел полутащил. В нос ударил тошнотный знакомый запах терпких духов и табачного дыма, а под ребро он был зажат крупной зататуированной ладонью. В пьяной голове запульсировала огромная красная вывеска: "Опасно", горящая неоном, но из-за большого объема выпитого накануне он не мог вообще ничего, и речи не было об отпоре. По утру в чужой кровати подросток тут же хватается за телефон, звоня Илье и спрашивая о том, откуда этот человек там появился и почему Дениса ему отдали, на что получает краткий и ясный, как день божий, ответ: "Ты сам ему позвонил, ты че, не помнишь?" А Денис и вправду не помнил. Руки затряслись и незамедлительно нажали на сброс вызова, когда за дверью спальни проскрипели половицы. Во тьме коридора стоял Руслан, которого Коломиец не хотел сейчас видеть ни за что, даже если бы только он был тем человеком, способным спасти его от погибели. Страх подкатил волной мигрени и тошноты. — Если хочешь уйти — пожалуйста, я не держу, — все, что сказал ему старший, протянув руку как указатель в сторону выхода с квартиры. Денис сел, поджав к груди колени. Только сейчас он заметил, что полностью переодет в чужие вещи: вместо рубашки на нем болтается черная с красным принтом футболка, а джинсы заменили громадные спортивные шорты. Комната перед глазами вскружилась калейдоскопом. Коломиец сначала попытался встать, а потом опустился назад на простынь, сжав пальцами переносицу и до белого шума зажмурив глаза. Руслан молча выжидал, пока не услышал тихое: "Помоги", вылетевшее с юношеских уст, словно скворец с гнезда. И он помог. Взвалил вытянутое туловище частично на свое плечо, сопроводил до ванной, принес полотенце, достал бутылку минералки с холодильника. Денис боится. У Руслана в ванной нет какого-либо замка на двери, нет возможности запереться и почувствовать безопасность. Поэтому, стоя под душем, он безустанно глядит на вход. Ручка не дергается, шагов не слышно, петли не скрипят. Прохладная вода обволакивает тело, покрывает кожу мурашками. Денис сомневается: хочет ли он уйти, или же остаться? Он чувствует себя полным идиотом, думая о таком. Неужели тебе нравится, когда тебя насилуют? Причиняют боль? Когда тебя морально унижают и издеваются над тобой? Конечно же нет. Но что-то не дает ему думать об уходе.       Коломиец вытерся первым попавшимся под руку полотенцем, кидая затем его на пол, и вышел на кухню. Его слегка потряхивало, то ли от похмелья, то ли от холода. Блондин тихо приземлился за обеденный стол, смиряя тяжелым взглядом чужую широкую спину, стоящую перед плитой. Руслан методично курил в вытяжку, глубоко о чем-то задумавшись. Денис взялся пальцами за каемку белой кружки, пододвинув ту к себе, и она выдала его присутствие, заскрежетав керамикой о лакированную древесину. — Ты уйдешь? — спросил шатен, не оборачиваясь. В его интонации мелькала надменность. Едва слышимая, но мелькала. Блондин сглотнул, и кипяток колючим комком прокатился по горлу. "Нет", — будто не своим голосом отозвался он словно спустя вечность. И хоть Руслан к нему и не обернулся, Коломиец готов был поклясться, что видит его кривую ухмылку.