Святыни Мистик-Фоллз

-Ты скажешь что-нибудь? Взгляд бессмысленно пересклчил с простыни на пол, с пола на стену, со стены на капельницу. Все белое, стерильное, светлое. Ориана такое никогда не любила. Белый цвет - само отсутствие цвета, а это скучно. Поэтому пространство вокруг она забивала всем, чем могла. Яркими плакатами, громкими песнями, сильными духами, вырвиглазной краской для волос. Кричала, вопила, брыкалась, била, что угодно - кроме тишины. Кроме молчания, стерильности, отсутствия самой жизни вокруг. -Ориана Гилберт, ответь мне. Девушка втянула воздух, и перевернулась на бок, шурша больничными простынями. Не для того, чтобы видеть старшую сестру, а потому что у нее уже затекло все тело в прошлой позе. -Елена, знаешь в чем твоя проблема?-Спросила она, вместо ответа.-Ты почему-то считаешь себя невероятно особенной. И думаешь, что если я не ответила Джереми, Дженне, Бонни...то почему-то отвечу тебе. И ведь что-то же сподвигает тебя так думать. Заставляет считать, что я всех игнорировала до этого, но сейчас в палату зайдет моя старшая сестра, которая игнорировала меня последние пол года и расскажу ей все. Просто потому что она - Елена Гилберт. Тебе никто не скажет этого в лицо, но большинство твоих проблем именно от этого. Ориана перевернулась обратно. Поза спиной к дверям, в которых стояла Елена казалась ей почему-то удобнее. -Ориана. Нам всем было тяжело после смерти родителей, но то, что сделала ты... -А что я сделала? Что? Ну же, Елена, произнеси это вслух. Давай. Палату затопило молчание. Неуютное, такое неприятное, давящее, будто бы прогадал с весом утяжеленного одеяла, и теперь пытался из-под него выбраться, но не мог, и лишь ворочился под тяжестью, которую тебе не поднять. И кажется - что даже удобно, вроде бы ты именно этого и хотел, а вроде бы... -Врачи сказали что...это была двенадцатая неделя.-Голос Елены был словно наждачкой по коже.-А это... -Три месяца. Я может, завалила математику в этом полугодии, но считать умею,-грубо оборвала ее Ориана. Она хотела чтобы Елена закрыла рот и больше не открывала. Чтобы ни один человек больше в мире не касался этой темы. Но она знала, что этого не будет. Что если она будет кричать, умолять, вопить, плакать, они все равно это не оставят. Они залезут в рану, которая и не начинала затягиваться и сделают ее сквозной. Она бы сделала что угодно, чтобы весь мир заткнулся. Но такого способа не существовало. И все что могла Ориана Гилберт - заткнуть свои уши. Перекрикивать, прерывать, делать вид, что не слышит. -Ты...специально это сделала? Она не слышала в голосе Елены любопытсва, осуждения, сочувствия, просто знала, что что-то из этого там точно есть. Она не хотела отвечать. Но и скрывать - скрывать было бессмысленно. Особенно одну из немногих вещей которую она признавала сама перед собой. -Нет. -То есть ты...планировала оставить...-осторожно начала Елена. -Нет.-Так же прервала ее Ориана. Тяжелый вздох Елены давил на плечи. -Я хочу сказать, что...нам всем жаль и что... -Что вы были бы рады сестре-шлюхе родившей в шестнадцать?-Ориана не скомкала больничное одеяло в кулаке, она просто знала что хотела оторвать от него кусок и засунуть Елене в горло.-Что вы не испытали облегчения, когда узнали о нем уже при выкидыше? Что у вас не было ощущения, что у вас гора с плечь свалилась, когда вы поняли, что вам не придётся ходить, опустив голову, игнорировать шепотки? Что вам не стало легче, когда вы поняли, что я не смогу вас покрыть позором на весь город? Что если бы я действительно родила в шестнадцать, что хоть кто-нибудь из вас был бы этому искренне рад? -Ориана, никто из нас такого и не...-Она услышала шаги, приближающиеся к койке. -Елена, если ты сейчас подойдёшь к кровати, то клянусь памятью родителией - я достану иголку из своей руки и воткну ее тебе в горло. Я не блефую, я обещаю, слышишь? Шаги прекратились. Каждая из секунд тишины обвязывалась верёвкой вокруг шеи, и лишая кислорода душила сильнее. Наконец-то - Елена развернулась и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Ориана сделала глубокий, тяжелый вдох - таких она не делала давно. Она не знала, действительно ли Елене было хоть сколько-нибудь жаль, но была уверена в другом - если бы сестра подошла и увидела одинокую слезу скатившуюся со щеки Орианы, она бы ее действительно убила.