Останься

Насколько же они слепы - глупцы, не способные рассмотреть истинную твою суть, Одри. А я знал, всегда ощущал в тебе эту мощь, моя наивная девочка. Отданная заранее тщеславным отцом, готовым жертвовать всем ради мнимого, земного, величия. Сколько таких разлагается в моих бездонных владениях - и от всех теперь несёт смрадом и тленом. Ему уготовано место там, под землёй, по которой ступают твои босые ступни. Признаюсь, любопытен порой - и именно это чувство подтолкнуло посетить вашу общину, оставаясь незамеченным. И знаешь, удивительно, как быстро увядали и гибли растения, которые соприкасались с тянущейся за мной дымкой...а вот посаженный тобой помидор, который бережно поливала, выстоял. Укутанный и убаюканный невидимым людям светом, что тонкими золотыми нитями тянулся от тебя, Одри. Укрывал вас коконом. Из гусеницы когда-то выберется бабочка, правда?   Я умею ждать, Одри, сохранив память о тебе и свете, что яростно отгонял мою тень прочь.  Но не бывает такой силы, что способна тягаться со мной и ты это знаешь... Удивлением, старуха, что даровала мне тело и пыталась избавить мир от, усмотрела в тебе то самое, невозможное. Она обнимает тебя в этом лживом саду-склепе и нежно целует в лоб. Дарует ту самую нерастраченную на любимое дитя нежность.  - Силы в тебе хватит на нас двоих, Одри. Как и благородства. Ты есть... Шум ветра заглушает окончание фразы. Но я понимаю, давно знаю, Одри. Ты есть опасность для меня, противоположность моей сути, и нужно было уничтожить тебя... Что Рафаил, когда ты идёшь по мягкой земле, прямо ко мне в руки? Добровольно падаешь вниз, вместе со мной.  Один из моих рабов протягивает к тебе руку, чтобы тут же вспыхнуть и рассыпаться пеплом. Я ощущаю исходящий от тебя жар, неестественно-светло стало в этом месте. Но бездна ведь должна поглощать свет...по всем законам? Но ты не поддаешься законам, в этом сгнившем мире. Дотрагиваешься до моей щеки, причиняя боль. Смотришь в мои глаза, но не тонешь, не теряешься в них.  - У тебя красивый взгляд. В нем будто спрятан туман...люблю туман.  И вспоминается серая дымка, прозрачным одеялом окутывающая твои растения на грядках, когда явился посмотреть на тебя, на 16-ый день рождения... - А у тебя прекрасная суть, Одри, и мир тебя недостоин... Пусть он издохнет, давясь собственной гордыней и лицемерием. Мир не принял Астрею, перемолет и тебя... Останься...останься со мной навсегда, Одри. Ты чувствуешь эту перемену? Напряжение и токи, что проходят  между, когда пальцами касаюсь твоих губ, веду ниже, к шее, замираю и прислушиваюсь к ощущениям. Твой свет иглами вонзается в кожу, проникает в грудную клетку, норовит исследовать каждую частичку меня и исправить, либо уничтожить. Это весьма болезненно, веришь? Но я привык к боли, получаю от нее извращённое наслаждение. Мои руки исследуют твою спину, спускаются к ягодицам, сжимают... Ты прикрываешь глаза и выдыхаешь...я жадно ловлю этот сигнал, впиваясь в губы, кусая до крови...ты ощущаешь боль, Одри? А мое желание чувствуешь, пальцами сжимая восставшую плоть? - Малек... Шепчешь мое придуманное имя, позволяя белому свету сплестись с чернильной тьмой. Они сейчас похожи на две играющие змеи...на которых держится основа мира. А мы с тобой - на спятивших богов древности, своей страстью разрушающих все вокруг... Так и есть.Толчки сотрясают землю, вместе с твоим криком, вместе с ощущением наполненности.  Свет разъедает меня, но не в силах остановиться, ловя твои выдохи, наполняясь твоей ...любовью?  - Ты меня убиваешь, Одри...Буквально.   Прижимаясь своим лбом к твоему вдыхаю запахи земли после дождя и ещё чего-то, знакомого. Ты смотришь на порезы от света, что хлестал меня, в то время, как предавался запретному и самому желанному. Целуешь все, стараясь ничего не упустить.  Я провожу рукой по внутренней стороне твоего бедра, запуская пальцы в сокровенное место.  Теперь моя очередь делиться с тобой частицами своей тьмы, Одри...  Ты запрокидываешь голову вниз и равно, часто выдыхаешь. Темные змейки юрко проскальзывают внутрь, ласкают, жгут, чернотой в твоём взгляде прорываются наружу... - Теперь моя очередь вкушать твою жертву, Одри.  И ты мое самое любимое блюдо, поверь.  Тьма делает надрезы на твоей идеальной коже, прорываясь изнутри. Ты терпишь, анестезией принимая мою ласку.  Мой язык проходится по твоей коже, от лба, до кончиков пальцев на ногах. Смакует, пробует, забирает свое. Наша кровь смешивается, тяжёлыми каплями падая куда-то вниз. Это лишь начало того, что нас ждёт, моя драгоценная... Насколько же слепы те, кто называют себя бессмертными и знающими?  Не увидеть в тебе, Одри, воплощение любви, той самой, безграничной, настолько яростной и яркой, что разбивает даже мою тьму. И я тянусь за дозой этого света в тебе, через боль и непринятие, вопреки... - Останься со мной. Останься во мне. Впервые шепчу, как молитву кому-то, удивляясь себе. Твой свет отравил меня, милая?  Обнимаю крепче, прижимая к себе, а наши переплетённые энергии, столпом бьют из-под земной коры, устремляясь вверх, в неизвестность...изменяя все на своем пути.