Безумие по расписанию

После бурного новоселья девочки единогласно решили, что моя личная жизнь требует экстренного и радикального вмешательства. В нашем девичьем чате, среди мемов и споров о пицце, всплыло сообщение от Боми, светящееся дерзким неоново-розовым цветом: «Что значит "никакого секса до сих пор"? Завтра у меня в 15:00. Все. Без оправданий. Приносите вино и стыд» Мингю, мельком глянувший через мое плечо на экран, схватился за голову, его пальцы безнадежно запутались в собственных непослушных прядях: — Ты же понимаешь, что моя сестра сейчас устроит тебе полноценный мастер-класс по соблазнению? Она же... — он замялся, подбирая слова, — она же Боми. Это уровень ядерного удара по твоей скромности. Но я, подпираемая горой декоративных подушек на диване, уже была морально готова на всё. Даже на самые откровенные советы Боми. Генеральный штаб по операции "Соблазнение" расположился на следующий день в просторной гостиной Боми, утопающей среди гор шелковых подушек всевозможных размеров и оттенков пурпурного, и полупустых бокалов с остатками игристого. Солнечный свет играл на хрустальных подвесках люстры. Боми, развалившись на диване с царственным видом Клеопатры, сразу взяла быка за рога, ткнув в меня пальцем: — Так, принцесса, объясняй без дураков. Ты что, ждёшь специального приглашения с золотой печатью? Или подробную инструкцию, спущенную прямиком из космоса? Лиджон, ловко разливая рубиновое вино по бокалам с неприличными фразами, фыркнула, едва не расплескав напиток: — Может, она свято верит, что всё случится как в дешевых дорамах — случайное падение, случайный поцелуй в луже под дождем, и вуаля? Ха! Ая, обычно молчаливая как рыба, неожиданно вставила тихим, но четким голосом, поправляя очки: — Иногда... иногда лучше просто... начать. Без слов. Подойти и поцеловать. Просто потому что хочется. — Или раздеться, — невозмутимо добавила Боми, будто предлагала не стриптиз, а вторую чашку улуна. — Мужчины — существа визуальные и простые. Покажи им ясную цель — их мозг мгновенно найдет способ добраться. Я покраснела так, что, казалось, мои щёки могли бы осветить всю комнату вместо люстры, пока Лиджон, вскочив с места, с энтузиазмом демонстрировала "позы прибывшие прямиком из космоса" (её собственное определение), позаимствованные из какого-то глянцевого эротического журнала, валявшегося на столе. — Главное — это уверенность, детка! — Боми размахивала бокалом, рискуя пролить дорогое вино на белоснежный ковер. — Если ты сама точно не знаешь, чего хочешь, как они, бедняги, должны это понять? Телепатии у них нет! Тихий, едва слышный голос из угла, где Миен пряталась за огромной фарфоровой чашкой с чаем, заставил всех разом замолчать: — А может... может быть, просто... поговорить с ними? Честно? Все головы повернулись к ней синхронно, будто она предложила нечто невероятно революционное, вроде полета на Марс на самокате. — Ну... — она покраснела ещё сильнее, уткнувшись взглядом в чай, — может, они просто боятся... сделать тебе больно или... напугать... или показаться навязчивыми... Боми закатила глаза так выразительно, что, казалось, можно было разглядеть извилины ее мозга: — Боже правый, какие же вы все неисправимые романтичные дурочки. Ладно, мой финальный, беспроигрышный совет: одна бутылка хорошего каберне, минимум чёрного кружева на тебе, и ноль лишних слов. Действие! Возвращаясь домой сквозь вечерние тени, я перебирала в голове, как четки, все полученные советы. Воздух был прохладен, пахло дождем и асфальтом. Мингю ждал у двери пентхауса, буквально переминаясь с ноги на ногу, его глаза были круглыми от неподдельного ужаса: — Ну как? Ты... выжила? Моя сестра не... не испепелила тебя советами? — Они советовали мне просто... раздеться перед вами, — выдавила я, роняя ключи. Донмин, как по расписанию проходивший мимо с томом Камю в руках, поперхнулся глотком чая так сильно, что золотистые капли упали на белоснежные страницы. — Хотя... — я задумалась, снимая туфли, — Миен сказала кое-что разумное. Что, возможно, вы оба просто... боитесь меня напугать или сделать что-то не так. Мингю вдруг стал неестественно серьёзным, его обычно живые пальцы слегка дрожали, когда он взял мою куртку: — Ну... может, и так. Отчасти. Донмин молча поправил очки, тщательно вытирая книгу платком, но не стал отрицать, лишь его взгляд стал глубже. Кажется, завтра я все же надену это вызывающее чёрное бельё от Боми... но сначала честно поговорю с ними. Как мудро советовала Миен. Я зажгла несколько высоких восковых свечей в гостиной пентхауса — не столько для романтики, сколько чтобы скрыть предательскую дрожь в руках и создать уютный полумрак. Мингю и Донмин сидели напротив на широком диване, оба напряжённые, но по-разному: Донмин — застывший как изваяние, его плечи идеально прямые, подбородок приподнят, а Мингю — необычно тихий и неподвижный, его пальцы лишь беспокойно барабанили по собственным коленям. Огоньки свечей отражались в их глазах. — Я хочу поговорить о... нас, — начала я, теребя шелковую бахрому тяжелой диванной подушки. — Боми сегодня сказала... — О нет, — чуть слышно прошептал Мингю, бросая быстрый, почти панический взгляд на Донмина. — что мне нужно быть откровеннее. Донмин медленно, с характерной театральностью снял очки — его универсальный "боевой" жест — и начал тщательно протирать линзы краем своей темно-синей рубашки. — Я слушаю, — произнес он спокойно, но в его позе читалось напряжение. Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями: — Я хочу вас. Обоих. Но... — мои пальцы вцепились в подушку так, что побелели костяшки, — я не готова к... групповым экспериментам. Пока. Может, никогда. Тишина повисла густая, сладкая и тягучая, как крем в любимых тортах Мингю. Ее нарушил только треск свечей. Первым заговорил Донмин, его голос был удивительно мягким: — Ты всерьез думала, что мы будем настаивать или давить? — Нет, но... я не знала, как вы к этому отнесетесь... — Мы не сговаривались за твоей спиной, — он осторожно перехватил мои дрожащие пальцы, его прикосновение было теплым и твердым. — Твои желания — закон. Если ты хочешь отдельно — значит, так и будет. Мингю вдруг сорвался с дивана и буквально плюхнулся на мягкий ковёр передо мной, уткнувшись лбом в мои колени, его голос приглушенно прозвучал сквозь ткань моих брюк: — Мы просто боялись напортачить, Чиа! Ты такая... а мы... — его голос дрогнул, и он замолк. Нежность волной накрыла меня. Я аккуратно провела пальцами по его мягким, непослушным волосам, чувствуя под ними тепло: — Идиоты. Донмин без слов присоединился, опускаясь рядом с Мингю на ковёр. Его ладонь легла поверх моей руки, лежавшей на плече Мингю, — тёплая, широкая и невероятно уверенная: — Мы можем начать медленно. Как тебе удобно. — Даже если это значит... по очереди? — я покраснела, но выдержала его взгляд. Мингю фыркнул мне в колени, его смех был слышен сквозь ткань: — Блин, теперь мне, получается, нужно записываться в очередь? Разве вы уже не... Мы все рассмеялись одновременно — звонко, с облегчением, и накопившееся напряжение растаяло в воздухе, как воск от теплых свечей, наполняя комнату легкостью. Позже Донмин, с характерной для него основательностью, признался, что уже успел составить предварительную таблицу Excel с возможными вариантами развития событий и графиками. Мингю, конечно же, не удержался, схватил распечатку и с шутливым рычанием буквально съел ее на глазах у нас обоих, оставив только мокрые клочки с цифрами. Пришлось Донмину, вздыхая, но с легкой улыбкой, составлять новую. Уже в цифровом виде.