Та ночь.

      Все совершают ошибки. Кто-то подсаживается на наркотики. Для кого-то ошибкой станет залет по пьяни.       Их совершают все, а от этого становится не стыдно. Не стыдно признаться в содеянном. Шепотом. Лицом к лицу. Избегая зрительного контакта. Как жаль, что ситуация не позволяет создать правильную обстановку. Поэтому пальцы быстро набирают единственный, как тогда казалось, правильный номер телефона. — Я убил человека, – вместо приветствия откровенный полушепот, который по идее, должен располагать к себе, но на деле он имеет совсем другой эффект, — точнее я не знаю, но сегодня с утра я нашел мертвую Фредди.       Беверли молчит долго, тягуче. Взвешивает где-то в голове, стоит ли звонить в полицию сейчас или выждать пару мгновений, когда "исповедь" закончиться? — Ты и сама знаешь, какие тёрки у нас с ней были. Ёбнутая. Была, – Уилл и не ощущается мучающимся угрызениями совести, если не видеть его сейчас. Сгорбленный, прячущий лицо где-то в сгибе локтя, который, кажется, еще пахнет чем-то. Словно ребенок, который стащил с праздничного стола еду "на потом" и его отругали. Поэтому он прячется в собственных руках, разве что не стирает горькие редкие слезы. Потому что плакать не хочется. Не хочется испытывать жалость к себе, если Уилл все-таки совершил этот непоправимый поступок. — И на что ты рассчитываешь, рассказывая это мне?       А разве это не очевидно? К кому еще может обратиться старшеклассник, известный лишь умением правдиво грубить и пить паленую алкашку, не закусывая?       Грэм не меньше, а может даже и больше остальных знал, что нездоровые способы преодоления — чушь собачья, которая никогда и никому не помогала. Видимо, пробуждение где-то на окраине города около канавы, где Уилл и нашел Фредди — своего рода кармический долг, который ему сполна отдал организм. За разрушение.       На трубке повисла тишина. Уилл сбрасывает. Если повезет, Беверли посчитает это за глупый и тупой розыгрыш, несмотря на то, что ее друг никогда не был идиотом, занимающимся подобным. Тёмные глаза скользнули по обезображенному телу девушки. В ее спину был воткнут нож достаточное количество раз, чтобы для подсчета количества сквозных ран с засохшей кровью не хватило пальцев рук и ног. Убийца искренне наслаждался, убивая ее. В руке, свободной от телефона, Уилл сжимал мертвой хваткой нож. Судя по всему, он не выпускал его из руки и тогда, когда находился в бессознательном состоянии. Засохшая кровь была и на лезвии, и на ручке, и на рубашке, на лице, вездевездевездеВеЗдЕ. Резкий выдох.       На задворках сознания зашелестели мысли. Его найдут. Отправят в колонию для несовершеннолетних. Это будет клеймо на всю жизнь. Но Уилл же не мог, да ведь? Конечно, он видел все доказательства перед собой, но воспоминаний о том, как он это сделал — и вообще решился на это, банально не было. К горлу подступила тошнота. Густая, вязкая. Как ощущение сырого мяса во рту, когда всеми силами пытаешься его проглотить или выплюнуть, но от этого кусок лишь сильнее застревает, а все, что остается делать — издавать сдавленные склизкие хлюпанья. Кровь от мяса затекает глубже в глотку, перекрывает дыхательные пути, закладывает уши и вот приходит осознание — пути назад уже не будет. Уилл сам не заметил, как сел на траву. Совсем недалеко от самой мертвой Фредди, впервые разрешая себе внимательно ее осмотреть.       Лицо было обезображено, кажется, не осталось ни одного кусочка на лице, который не был бы покрыт мелкими кроваво-красными порезами. Хаотичными и бездумными. Тошнота, ещё не успевшая соскользнуть обратно в желудок, поднялась с новой силой. Один из глаз трупа заплыл, а другой кукольно смотрел высоко в небо. На руке Фредди, что была ближе к Грэму был глубокий порез до кости, в котором уже успели поселиться насекомые. Трупный запах Лаундс смешивался с запахом природы, свежей травы и полевых цветов неподалеку. Уилл больше не мог выносить этого зрелища, поэтому быстро отвернулся. Послышались новые гудки. Трубку взяли почти сразу. — Здравствуй, Уилл, – голос по ту сторону телефона был спокойным, мягко-обволакивающим, как мёд, по крайней мере, в тот момент он таким и казался, — непривычно рано для тебя. Что-то случилось?       С Ганнибалом они познакомились на каком-то школьном мероприятии посвященном криминалистике. Старшие классы из разных школ собрали и повели в полицейский участок, где дяденька мент, которому, очевидно, за это не доплачивают, целый час нудно гудел что-то о работе следователем. Тогда Уилл и обратить внимание на одного из учеников престижной шарашки. Кажется, на деньги, которые платят родители за месяц обучения в этой школе, Грэм с отцом могли бы прожить жизнь. И это раздражало, но не настолько, чтобы вступить с белоручками в конфронтацию.       После той лекции, Уилл задержался, чтобы задать несколько вопросов, предполагая, что если жизнь сложиться неплохо, он сможет присоединиться к стражам закона. После небольшого диалога, он предпочел уйти раньше, чем его выставят за шкирку и наблюдал за тем, как мужчина уходит вглубь участка. Только после он заметил "очередь" на разговор с ментом, состоящую из Ганнибала, который теперь был вынужден наблюдать, как полицейский уходит. Грэм буркнул неопределённые извинения, ему в ответ понимающе кивнули и так как их группы уже разошлись к тому моменту, они продолжили путь обратно вместе. Уже тогда Уилл подмечал, что чувствует себя удивительно безопасно рядом, но разговор начинать не хотел, в отличие от его спутника. Они говорили про способы того, как узнать по каплям крови, откуда был нанесен удар, как важно осматривать не только клочок земли с трупом, но и все окружение, а потом темы и вовсе ушли слишком далеко. — Все хорошо. Можешь приехать ко мне? Я скину адрес в сообщении, — не дожидаясь ответа, Уилл отправляет коротким сообщением свое местонахождение. — Вижу. Скоро буду.       На губах сама по себе расплывается улыбка. Возможно, только возможно, что он умолчал часть правды, но это не так важно. Ганнибал все еще решил прогулять часть таких важных для него уроков для того, чтобы приехать к нему. Без объяснения причин. Это льстило до безумия. Подпитывало эго и почти переставший быть здоровым эгоизм. Во время разговора, Грэм выпустил из рук нож, на секунду позволив своим плечам опуститься и кратко выдохнуть. Дыхание было слишком трудным, грудь стягивал розовый куст вины. Он был прекрасен, но невозможно колок, протыкая легкие и сердце, которым теперь приходилось кровоточить. Фредди напоминала этот метафоричный куст. Даже будучи трупом, она была привлекательной, только сейчас ее красоту нарушали бесчеловечные следы... самого Уилла, получается? Думать об этом было не легче, чем видеть перед своими глазами.       Желудочная кислота поднималась по горлу не хуже раскаленной магмы по жерлу вулкана и вызывала мерзкие, обжигающие ощущения. Даже выблевать было нечего. Уилл ничего не ел со вчерашнего дня. И наверное не стоит оставлять еще больше своих следов на месте преступления.       Звук мотоцикла вывел из цикла бесконечных мыслей. Это был Ганнибал. Действительно, прибыл он скоро. Уилл выждал, пока он спустится с транспорта, внимательно осмотрит окружающее и вернется взглядом к Грэму. — Что случилось, Уилл? – Странно, но он не выглядит обеспокоенным трупом девушки. Как будто подобное — норма. — А ты не видишь? – Отвечает вопросом на вопрос Грэм.       Ганнибал неопределенно мотнул головой, стараясь заглянуть в глаза собеседнику, — тебе нужна помощь в том, чтобы избавиться от трупа?       Глаза Уилла округлились. Так просто? Не спросит, откуда этот труп, почему и виноват ли он? Это было странно, но отказываться было бы глупо. Он медленно поднимается на ноги, впервые ощущая, насколько его ноги ватные. — Да. Помоги мне, – Уилл смотрит чуть выше своего друга, — пожалуйста.       Последние слова вырываются легким всхлипом, а плечи вздрагивают. Слезы так и норовят выскользнуть из глаз, забирая с собой грязь, которая облепила каждую частичку своего тела, въелась в самую кожу, содрала кожу и проникла в мясо, а после осела в горле, перекрывая дыхательные пути. Ощущение мерзости, которое никогда не смыть, даже самой жёсткой щеткой. Уилл смотрит на Ганнибала, и видит, что тот как будто замечает то же, что ощущает сам Грэм. Видит грязь, видит розовый куст в груди и видит кусок сырого мяса в горле. Это было непривычно. Странно. Ощущение того, что его понимают. Но с другой стороны, это напоминало препарирование лягушки в школе. Словно руки Ганнибала вскрыли его, чтобы увидеть куст, мясо, грязь. От этого становилось еще хуже. Уилл — не экспонат. И он не хочет открываться, даже несмотря на то, что сейчас он находится в уязвимом состоянии. — Не лезь мне в душу, – предупреждающе говорит Уилл. — Этот труп останется нашим секретом, – голос Ганнибала звучит далеким, но пронзительный взгляд уходит в сторону, на Фредди.       От этого действительно легче. Он подумает о причинах такого поведения Лектера позже, когда будет чист. Душевно и физически. Сейчас нет на это время.       За это время Ганнибал успевает приблизиться и положить свои руки на предплечья Уилла. Почти поддерживающе. Почти обеспокоенно. — С чего начнем?

***

      Время проходит незаметно. Ганнибал, наверное, впервые за свою учебу перфекциониста-отличника (как он сам себя называет) прогулял все уроки. Из-за Уилла и его трупа. На удивление, он слишком хорошо справлялся с тем, чтобы убрать улики. Так, как-будто уже делал это ранее. И не раз. Потом он помог Уиллу сжечь старую одежду в мусоросжигателе, смыл кровь с лица и волос. Это была одна из немногих ситуаций, которые Уилл не мог контролировать, поэтому Ганнибал с удовольствием взял это на себя. Он вел почти бессознательного Уилла, слишком погруженного в мысли, чтобы думать, в сторону своего дома, аргументируя это тем, что "я живу один и тебе будет проще избавиться от крови на теле". Это, несомненно, было правдой, но от этого ощущение того, что переступая порог, Уилл оставляет часть своей прошлой жизни позади не пропадало.       Грэм боялся не того, что его друг, наверное, замешан в чем-то криминальном. И не того, что он сейчас позволяет намыливать свои непослушные кудри рукам, которые с такой легкостью помогали утилизировать последние воспоминания о Фредди. Нет. Он боялся того, что после этого никогда не сможет стать прежним. Стать нормальным. Даже когда все, от чего могли избавиться два подростка было уничтожено, Уилл все еще был запятнан. Розовый куст никуда не делся. Наоборот, к этим ощущениям добавилось чувство того, что его пронзили тем самым ножом с засохшей кровью. Или насадили на огромный, ржавый, рыболовный крюк. Из него медленно вытекает кровь. Кап. Но никто не идет для того, чтобы его спасти. Или убить. Кап. Будучи честным — смерть в таком положении будет более милосердным решением. Кап. Уилл открывает глаза.       Все хорошо. Он не на крюке. Капает обычная вода, которая окрашена красным не его, Уилла, кровью. Это понимание не должно вызывать облегчение, но Грэм все равно легко выдохнул со свистом.              Ганнибал аккуратно потянул его за торс и помог просушить волосы. — Теперь ты можешь рассказать мне, что произошло, – они сидели в аккуратно убранной гостиной, в мягких креслах, стоящих аккурат друг к другу. — Я не знаю. Я пошел к Прайсу и Зеллеру, напился, потом — пуф — и я уже около трупа Фредди. — Ты рассказывал кому-то об этом? Кроме меня. — Сначала я позвонил Беверли. Рассказал ей все. Она замолчала — я сбросил, – Уилл наблюдал за тем, как лицо Ганнибала посерьезнело. Словно впервые за все это время, дело приняло серьезный оборот.       Уилл неуютно поежился на кресле. По спине пробежали мурашки. Если подруга все рассказала ментам, вся их с Ганнибалом работа пойдет в никуда, да и более того — самого Ганнибала могут загрести по содействию преступнику. От этого Уилл еще больше похолодел. Ему не хотелось лишаться свободы самому и ему не хотелось утягивать с собой Ганнибала. — Я думаю, она умная девочка, – небольшая, вкрадчивая пауза, — не будет говорить попусту. Ты в ней уверен? — Не будь я в ней уверен, позвонил бы ей вообще?       Кажется, этот ответ удовлетворил Ганнибала настолько, насколько и вызвал у него желание хрустнуть пальцем. Наверное, неприятно, что к тебе обратились не в первую очередь и даже не поблагодарили.       Но Уиллу казалось все это слишком странным, слишком подозрительным и вызывающим копошение микро насекомых, чтобы так просто поблагодарить своего спасителя. Пускай пока считает, что он слишком перепуган и перенервничал, что, конечно, было лишь небольшим преувеличением правды. — Иди спать, Уилл, — Ганнибал неопределенно махнул в сторону спальни, — я почитаю и присоединюсь к тебе. Не возражаешь? — Нет. Спокойной ночи. – Уилл сам не заметил, насколько легко согласился на... Просьбу? Приказ? — Спокойной.       Несмотря на отсутствие алкоголя и похмелья, Уилл не запомнил как добрался и упал в кровать в новой, купленной специально для него Ганнибалом, одежде. Добираться до дома было слишком не безопасно. Грэм не любит оставаться в долгу, поэтому он пообещал, что потом все обязательно-обязательно отдаст, на что лишь получил хитрый полу прищур ганнибаловских глаз.       Ночь прошла неспокойно. Уилл проснулся в раннее утро из-за запаха вкусной еды, выходящей из кухни. То, что Ганнибал спал, намекало лишь слегка примятое место сбоку. Грэм не торопился идти. Не для того, чтобы слышать вкусный запах завтрака, чувствовать урчание желудка и видеть порцию на одного. Ганнибал и так достаточно ему помог, ему нет смысла готовить и еще на один голодный рот.       Телефон в руке ощущался увесисто. Писал отец, Прайс, Зеллер, несколько случайных девушек и Алана. Последнее сообщение вызывало странную тревогу еще на моменте того, как оно находилось в строке уведомлений, поэтому Уилл решил начать с него. Алана Блум :: Ты где? Алана Блум :: Опять прогуливаешь? Я больше не буду прикрывать твои пропуски.       Уилл фыркнул. Типичные старосты. Типичная Алана, которая каждый раз говорит, что не будет прикрывать его, но все равно помогает. Алана Блум :: Беверли с тобой? В дверь постучали. — Уилл, ты уже проснулся? Будешь протеиновый омлет с кусочками какого-то мяса, который я нашел в холодильнике? – на Ганнибале небольшой фартук, а в руках поднос с порцией омлета для Уилла. В животе все-таки заурчало. Он не ел почти двое суток. Почему-то в этот момент, ему подумалось, что фартук с "kiss the chef" будет смотреться на Ганнибале удивительно смешно и органично. — Да. Спасибо, – Уилл аккуратно забирает еду из рук Ганнибала и ощущает, как тот внимательно осматривает то, как он насаживает еду на вилку и запускает в рот, — это очень вкусно. Тебе стоит почаще находить случайное мясо в холодильнике. Ганнибал расплывается в легкой улыбке гордости. — Рад, что понравилось. Но есть лучше стоит за столом. Пойдешь?       Уилл еще раз кивает, оставив телефон с недочитанными сообщениями Аланы, оставив часть чувства вины и закрыв глаза на вчерашний день. По крайней мере, на время завтрака. Он же не хочет быть грубым и обидеть тонкую душевную организацию Ганнибала, верно?