Аромат тебя

      Это был рай.       Намджун наслаждался прогулкой по прекрасному саду. Розы, растущие на шпалерах, были в полном цвету, и вечерний воздух был наполнен их восхитительным ароматом. На фоне этого благоухания он почувствовал запах свежескошенной травы, влажных от росы фиалок и более глубокий, дымный аромат, который не мог распознать.       Это был первобытный, древний запах, который пробудил в нём давние воспоминания. Он напомнил ему об алтаре его матери, о корице и благовониях, которые она разжигала для поклонения Афродите.       Намджун закрыл глаза и полностью погрузился в эти ощущения.       Здесь он, наконец-то, смог обрести умиротворение.       Ему не нужно было общаться с людьми.       Не нужно было обмениваться поздравлениями и вести неловкие беседы с теми, кого он едва знал. Не поймите его неправильно: он был готов пройти сквозь огонь и медные трубы ради Чонгука, не задавая вопросов.       Но если ему приходилось говорить о себе больше трёх минут, у него начиналась крапивица.       По крайней мере здесь, среди цветов, он был свободен.       — Ах, тот, кто создал концепцию садов эпохи Возрождения, был рождён самими богами, — вздохнул он, глядя на пышный букет жасмина, чьи нежные лепестки коснулись его щеки.       Его ушей достиг низкий весёлый словно тёплый мёд голос.       — Я обязательно поблагодарю маму. Отчасти она виновница этого.       Намджун вздрогнул и резко обернулся. К нему приближался высокий и сияющий мужчина в струящемся фиолетовом одеянии, которое мерцало в свете гирлянд. Его лицо было невероятно, почти несправедливо красивым, обрамлённое каштановыми волосами, словно в них вплели лучи солнца. Его улыбка была такой же неотразимой, как и всё в нём.       Он не был похож на сына садовника, как можно было подумать, судя по его предложению о матери.       — Э-э… что? — выдавил из себя Намджун, отчаянно пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли.       Незнакомец склонил голову, рассматривая Намджуна, словно тот был каким-то чудом. Ну, если они позволяли себе глазеть друг на друга, как подростки в пубертате, Намджун не жаловался.       Он пристально посмотрел на мужчину.       Тот выглядел… неуместно. Не в смысле «неловкости». Он почти приблизился к нему, готовый начать разговор. Намджуну показалось, что тот мог бы говорить хоть с кирпичной стеной, если бы это понадобилось. Настоящий экстраверт.       Но было в нём и что-то ещё. В его глазах светилось нечто неподвластное времени. Даже всеведущее. От этого взгляда у Намджуна по спине пробежал холодок.       — Вы любите сады? — спросил незнакомец так непринуждённо, будто они были давними приятелями.       — Не совсем, я нюхаю… то есть, я кто-то вроде парфюмера. Всякие такие ароматные штучки и тому подобное, — ответил Намджун, смутившись из-за потока слов, который сам же и выдал.       — Ага, — бодро ответил мужчина, словно это было очевидно. — Человек, который живёт своим носом. Отлично.       — Вы говорите это так, будто это нечто само собой разумеющееся, — заметил Намджун.       — Ну, это редкость, — сказал мужчина, подойдя ближе. — Большинство людей замечают только красоту, но чтобы заниматься тем, чем занимаетесь вы, нужно её полностью понимать.       Намджун изо всех сил старался не показывать гордость. Его обычно скромное эго мурлыкало от комплимента.       Он понимал красоту.       И он знал, что перед ним стоит очаровательное существо, которое немного подавляло его и без того редко используемые навыки флирта.       Он издал тихий смешок.       — Кажется, вы знаете обо мне много для простого незнакомца.       Мужчина улыбнулся, ничуть не смутившись.       — Я хорошо разбираюсь в людях. К тому же, люди, которые пахнут так же, как вы, не могут быть плохими. Это как смесь бергамота, шалфея и… возможностей.       Он подмигнул.       Намджун чуть не потерял дар речи.       — Э-э… Спасибо? Это… Это смесь аромата, который я создал.       — Ага! Мог бы и догадаться. Вам очень идёт. Сильный, но не подавляющий. Умно.       Ого, этот парень не побоялся флиртовать. Намджун на мгновение занервничал.       — Как вас зовут?       — Джин. К вашим услугам.       Он протянул руку, вытянув тонкие пальцы. Намджун на мгновение замешкался, а затем пожал её. Ладони Джина были тёплыми и уверенными. В них горел тот же огонёк, что и в глазах мужчины, тот самый, от которого Намджун затрепетал, словно он коснулся чего-то непостижимого.       Джин многозначительно посмотрел на него, а затем поднёс руку Намджуна к своим губам и нежно поцеловал костяшки его пальцев, не отрывая от него взгляда.       Какого хрена?       Прежде чем Намджун успел выразить свою мысль, со стороны главного двора донёсся громкий возглас. Чонгук и Тэхён, наконец-то, появились на сцене, подняв руки вверх, словно триумфаторы, сияя от радости.       — Кажется, вечеринка начинается, — сказал Джин, слегка сжав руку Намджуна, а затем отпустил её.       — Э-э… Да… Увидимся, наверное?

***

      Церемония была яркой, запоминающейся и неожиданной, как и ожидалось от события, собравшее такое количество людей.       В середине церемонии Чимин не смог сдержать слёз. Хосок временно взял на себя его обязанности, и это вызвало всеобщий смех, который помог забыть о неловкости.       Тэхён так страстно поцеловал Чонгука перед тем, как они произнесли клятвы, что это вызвало бурю эмоций у присутствующих: аплодисменты, восторженные крики и свист.       Кто-то из гостей случайно зацепился за цветочную арку и пролил шампанское на танцпол. Это сделало его скользким и липким, но люди, казалось, не обращали на это внимания и продолжали танцевать под громкую музыку.       В воздухе витал аромат жасмина из букета Чонгука, смешанный с запахом алкоголя и лёгким, головокружительным дымным запахом, который теперь ассоциировался у Намджуна с Джином.       Говоря о Джине: таинственный мужчина постоянно появлялся рядом с Намджуном, словно озорной призрак.       Когда Намджун впервые увидел этого мужчину: тот направлялся к его столику с одной единственной целью — стащить несколько канапэшек. Незнакомец, высокий и статный, не проронил ни слова, лишь подмигнул ему, и его щёки, казалось, стали ещё больше.       Он был похож на хомяка.       На очень красивого хомяка, поэтому Намджун не стал возражать.       При следующей встрече Джин молча подошёл к пустому стулу позади него и заговорил ему прямо в ухо, напугав до смерти, из-за чего Намджун чуть не свалился на пол.       — Скучал по мне, дорогой? — спросил Джин.       Дурак, как обычно, хихикал и подшучивал над ним.       Намджун обычно не обращал внимания на сплетни, но слышать смех Джина, похожий на звук стеклоочистителя, из-за притворного скандальчика было приятно, так что он продолжал притворяться, что ему нравятся сплетни.       — Клянусь, Хосок после этого три дня из комнаты не выходил! Ему было так стыдно, бедняга. Боги, он просто катастрофа.       Намджун тепло улыбнулся. Джин опирался на него, заливаясь смехом. И конечно же, опьяняющий аромат, когда он был так близко, определённо был приятным бонусом.       В какой-то момент Джин протянул ему случайную фигурку кошки и прошептал так, будто за ними наблюдали сами Боги.       — Экстренная божественная услуга. Доверься мне. Береги его.       Честно говоря, это немного сводило его с ума.       — Они и правда пускают на свадьбу кого угодно, — усмехнулся Намджун, обращаясь к Чонгуку позже вечером, нервно вытирая пот со лба.       Глаза ребёнка заблестели от нечестивого веселья.       — А, я вижу, ты уже познакомился с Джин-хёном.       Каким образом он узнал?       — Он твой друг? — спросил Намджун, отчаянно желая получить объяснение. В этом был бы смысл, ведь Чонгук всегда питал слабость к странным людям. В конце концов, он женился на Тэхёне.       — Э-э… что-то вроде того. Он уже давно здесь.       Это вообще ничего не объяснило. Даже, наоборот.       Не успел Намджун продолжить, как за его спиной раздался знакомый голос.       — Ты говоришь обо мне? Дорогой, да ты одержим мной.       Намджун резко обернулся и тут же пожалел об этом, потому что Джин стоял совсем рядом. Слишком близко.       Настолько близко, что Намджун почувствовал свежий аромат, исходящий от него. Под этим ароматом скрывалось что-то яркое и золотистое, словно солнечный свет после дождя. Оно окутало разум Намджуна и превратило его мысли в липкую массу.       — Я просто… задавал вопросы, — произнёс Намджун, стараясь сохранять спокойствие и самообладание.       — Разумеется, — серьёзно ответил Джин. — Я очень загадочен. И красив. Настоящая загадка, созданная специально для тебя.       Прежде чем Намджун успел понять: шутит Джин или говорит всерьёз, он протянул ему руку.       — Пойдём. Давай потанцуем, пока не начали бросать букет и Хоби не лишился глаза, пытаясь его поймать.       Намджун не стал раздумывать. Он просто взял Джина за руку.       Всё казалось таким простым.       Ночь пролетела, словно лоскутное одеяло из ярких моментов, связанных одной нитью — Джином.       Намджун танцевал с явно уже не трезвым Чимином, который в середине танца расплакался из-за того, что Чонгук и Тэхён — «доказательство существования родственных душ». Он также сказал, что Тэхёна «больше никогда не следует подпускать к клеевому пистолету».       Что бы это ни значило.       Он танцевал с Юнги и с чрезмерно взволнованным Хосоком, который вцепился в букет, который он-таки поймал, так, словно от этого зависела его жизнь.       Он танцевал с Тэхёном, который выглядел как одержимый принц, танцующий конга вокруг свадебной арки. А Чонгук сияющий так, что его щёки чудом не лопнули, втянул своего новоиспечённого мужа в такой непристойный страстный поцелуй, что Намджун сбежал со сцены, опасаясь обвинений в вуайеризме.       И был Джин, всегда Джин, вращающийся вокруг Намджуна, словно тот был центром вселенной.       Неудивительно, что он также был искусен в танцах, показывая Намджуну медленные шаги и быстрые вращения, постоянно смеясь и протягивая руку, чтобы поддержать его.       Намджун же тем временем перечислял все забавные особенности Джина: его смех, напоминающий восход солнца над водой, перекрывал звук стереосистемы, его лёгкие, но наэлектризованные пальцы задерживались на запястье Намджуна при каждом прикосновении, его движения приобретали особый ритм, словно он плыл по полу, а не шёл, как все остальные.       — Скажи мне, — произнёс Джин, крепко обнимая Намджуна за плечи во время их страстного вальса, — какой у меня аромат?       Намджун на мгновение задумался. Он мог бы многое сказать. Джин был подобен многогранному кристаллу, каждый аромат которого представлял собой новый оттенок. От него пахло летним днём, дождливой ночью, сладким пирогом, остывающим на подоконнике.       Он был воплощением чистой роскоши в человеческом обличье.       — Проблемами, — наконец, тихо произнёс Намджун. Потому что, даже если это была, пожалуй, самая банальная вещь, которую он когда-либо говорил вслух, это была правда.       Джин запрокинул голову и рассмеялся.       — Хорошо. Мне нравится, когда всё интересно.

***

      Под покровом ночи, когда на небе мерцали звёзды, они снова оказались в саду.       Намджун наблюдал, как Джин срывает анютины глазки с ближайшей клумбы и с радостным выражением лица перебирает их в руках.       — Ты часто так делаешь? Срываешь цветы, флиртуешь без оглядки? — спросил он.       Джин улыбнулся, его озорство сменилось на спокойствие и задумчивость.       — Только когда это важно, — ответил он. — Только когда я вижу кого-то, кто стоит ухаживаний.       У Намджуна перехватило дыхание.       — Знаешь, — продолжил Джин, проводя анютиными глазками по костяшкам пальцев Намджуна, — я своего рода профессиональная сваха. Семейное дело, ну что-то подобное…       Намджуну следовало бы что-то спросить, потому что это было очень странно.       Всё, что говорил Джин, было действительно странно, и аналитический ум Намджуна пытался найти объяснение тому чувству, которое возникло в его сердце. Он подумал, что такое же чувство возникает, когда разговариваешь с настоящим инопланетянином. Или с чем-то гораздо большим, чем ты сам.       Но он не спросил. Возможно, Джин был прав: ему нравилось разгадывать тайны, медленно, словно раздевая возлюбленного.       А Джин, вероятно, был самой захватывающей тайной, с которой ему когда-либо приходилось сталкиваться.       — В некотором смысле я свожу людей вместе. Но сегодня вечером… — мужчина приблизился и перешёл на шёпот: — Сегодня вечером я хочу быть эгоистичным. Сегодня вечером мне нужен только ты.       Между ними возникло напряжение, словно воздух стал наэлектризованным от открывающихся возможностей.       Намджун не знал, что именно его подтолкнуло к этому: то ли это было шампанское с его пьянящим сочетанием цитрусовых и цветочных ароматов, то ли успокаивающий запах пропитанной дождём земли, то ли интенсивность взгляда Джина… Но когда мужчина наклонил голову, и в его медово-карих глазах отразился безмолвный вопрос, Намджун без колебаний подался вперёд и поцеловал его. Никаких сомнений, никаких «а что, если» — просто две души, слившиеся в горячих объятиях.       Это был прекрасный поцелуй. Влажный, головокружительный и немного неловкий, словно сама вселенная вздохнула и сказала: «наконец-то».       Возможно, Намджун был слишком романтичен, но это было похоже на судьбу.       Когда они оторвались друг от друга, его ямочки на щеках стали ещё более выразительными.       — Вблизи ты пахнешь еще лучше.       И он засмеялся, пытаясь восстановить дыхание, когда Джин нежно убрал прядь волос за его ухо.       На этот раз Намджун не стал слишком много думать. На этот раз он не сбежал.       Он остался.       Когда их губы соприкоснулись, мир Намджуна сжался до предела, оставив лишь самое важное: ощущение губ Джина на своих губах, лёгкая дрожь в его дыхании и головокружительный, манящий, декадентский аромат, исходивший от него.       Он глубоко вдохнул.       В верхних нотах ощущались яркие цветочные аккорды: розы и анютины глазки, очевидно, сад оставил свой след на коже Джина. Возможно, лёгкая кислинка в аромате — это отголосок шампанского.       В сердце композиции также легко узнаётся свежий и чистый аромат дождя.       Погода не радовала молодожёнов, но они, кажется, не обращали на это внимания. Чонгук и Тэхён медленно кружились в танце под серыми облаками, не замечая, как их обувь пачкается в грязи, — они были слишком увлечены друг другом.       А вот основная нота.       Она была чем-то иным. В ней было что-то тёмное, золотистое и совершенно неповторимо джиновое.       Намджун смутно помнил, как он встал и покинул тихий сад, и ещё меньше помнил, как он добрался до зала, который Чонгук и Тэхён арендовали для своих гостей. Он покачнулся назад, и смех Джина задрожал у него на губах, когда они вошли в номер.       Дверь захлопнулась, и они оказались в полной тишине.       Руки Намджуна слегка дрожали, когда он позволил им проскользнуть под шёлковое одеяние и ощутить обнажённую кожу Джина. Но это было не от волнения, а от невероятного ощущения. Казалось, что каждый сантиметр кожи Джина создан для того, чтобы дарить наслаждение. Ткань соскользнула с плеч Джина, словно вздох, и упала к его ногам.       Намджун не мог думать.       Он знал только, что ему необходимо прикоснуться к Джину.       Он уткнулся лицом в шею Джина, глубоко вдохнул и чуть не потерял равновесие. Аромат Джина вблизи был ещё более насыщенным и сложным. Это была многослойная симфония из запахов зелёных листьев, которые были раздавлены ногами, сахара, тающего на солнце, и того дымного оттенка, от которого кровь Намджуна шумела в ушах.       Он провёл губами по шее Джина, оставив поцелуй чуть ниже уха. Джин вздрогнул, и с его губ сорвался тихий вздох.       Звуки, которые он издавал — хриплые, полусдавленные, переходящие в тихие вздохи, когда Намджун посасывал его кожу, — были невероятными.       Он хотел записать каждый из них. Записать, как ноты в секретной формуле духов. Разлить по флаконам и носить на своей коже вечно.       — Джун, — прошептал Джин ему в плечо, и грудь Намджуна болезненно сжалась.       Он благоговейно прикоснулся к Джину. Кожа мужчины под его ладонями была безупречной, тёплой и живой, и Намджун не мог насытиться. Он целовал грудь Джина, чувствуя солёный и сладкий вкус, кончиком языка обводя каждую ямочку и углубление.       Руки Джина запутались в волосах, удерживая себя на месте, пока его медленно и тщательно вычерчивали.       Прикосновение.       Звук.       Запах.       Тело Джина отзывалось на прикосновения Намджуна, как инструмент, настроенный только на него. Мужчина выгнулся навстречу, содрогаясь от каждого касания. От него исходил пряный аромат, напоминающий смятые лепестки и кожу, нагретую солнцем. Намджун толкнул его обратно на кровать, и Джин охотно подчинился, улыбаясь ему с дикой, безрассудной нежностью. Он раскинулся обнажённым на атласных простынях, позволяя Намджуну рассматривать его тело, как ему захочется.       Он выглядел, словно сошёл с картины эпохи Возрождения: его кожа была румяной и золотистой.       Намджун никогда не видел ничего прекраснее.       Он поспешно снял одежду, желая ощутить прикосновение кожи к коже.       Он позволил Джину насладиться видом своего обнажённого тела, его мускулов и медового оттенка кожи. Он знал, что выглядит хорошо, ведь проводил много времени в спортзале, чтобы поддерживать форму. Но всегда было приятно видеть, что его усилия ценят.       Джин нерешительно протянул руку и коснулся груди Намджуна. С озорной улыбкой он поиграл с его соском, вызвав у него рычание.       Когда он присоединился к Джину на кровати, это было ошеломляюще. Жар их тел, скользящие движения, то, как Джин без колебаний раздвинул ноги, приглашая его.       Намджун тихо простонал, снова уткнувшись лицом в шею мужчины и глубоко вдыхая его запах.       — Ты пахнешь как рай, — хрипло произнёс он, даже не осознавая, что говорит вслух, пока Джин не рассмеялся, пытаясь отдышаться.       — Ничего другого и не ожидал, — сказал высокий мужчина, крепче обхватывая ногами бёдра Намджуна. — Теперь ты от меня никуда не денешься.       Это было уже слишком. Намджун не знал, что сказать.       Вместо этого он поцеловал его. Неторопливо, чтобы продлить удовольствие, но страстно, чтобы свести обоих с ума. Он поднёс пальцы к губам Джина, и тот приоткрыл их, не задавая вопросов.       Намджун был уверен, что Джин его погубит.       Он принимал всё, что ему позволяли, наслаждаясь стонами и криками, пока пальцы проникали внутрь. Он был терпелив и внимателен. Пока…       — Ради всего святого, войди в меня! — наконец, воскликнул Джин, его глаза расширились от желания. Намджун усмехнулся.       Когда он, наконец, оказался внутри, это было похоже на утверждение, на заземление, на медленное погружение в нечто большее, чем он сам. Джин снова застонал, крепко вцепившись руками в плечи Намджуна, его ногти слегка царапали кожу. Намджун мог бы поклясться, что никогда ещё не чувствовал себя настолько присутствующим в своём теле. Он опустил голову на плечо более высокого мужчины.       Каждый вдох был наполнен ароматом Джина. Каждый звук, каждый тихий стон, каждое слово ободрения окутывало его и превращало его внутренности в жидкий огонь.       Намджун задал медленный, нежный темп. Он входил глубже, позволяя ему наслаждаться стонами, срывающимися с пухлых губ Джина. Со своего места он мог видеть каждое движение ресниц Джина, каждый изгиб его тела.       Он не хотел спешить. Он хотел запомнить.       Он понимал, что всё, что он сейчас чувствует, может быть лишь плодом его богатого воображения.       Но ему всё ещё казалось, что это слишком, слишком рано, поэтому он закрыл глаза.       — Посмотри на меня, — прошептал Джин, словно прочитав его мысли, его голос был мягким и нежным.       Намджун открыл глаза.       Ошибка новичка.       Джин выглядел измождённым. Его щёки горели, губы были в синяках от поцелуев, а волосы в беспорядке разметались по подушке. Он смотрел на Намджуна широко раскрытыми глазами, словно тот был единственным, что имело значение во всём мире. Намджун смотрел на него, и Джин стонал, приоткрыв рот.       Намджун не мог остановиться, он проводил ладонями по бёдрам Джина, рёбрам, шее, слегка сжимая их, наслаждаясь тем, как у старшего перехватывает дыхание. Каждая частичка Джина была такой живой и пылающей под руками Намджуна.       И посреди всего этого… аромат.       Нечто более сладкое, чем сладость.       От этого запаха кожа Джина оживала при каждом движении. Те же ноты, снова и снова. Цветы, чьи лепестки растираются, чтобы раскрыть свой самый яркий аромат. Садовая земля, только что орошённая дождём. Солёный запах пота.       Солнечный свет, пойманный в золотую сеть.       Намджун даже не понимал, что повторяет: «Джин, Джин, Джин!» — всё громче и отчаяннее, — и это срывалось с его губ. Рука Джина обхватила его подбородок, притягивая к себе для нового глубокого поцелуя.       Темп замедлился. Он стал более интенсивным, страстным.       Джин сильнее прильнул к нему, его ноги обхватили его, прижимая к себе, бёдра отчаянно дёрнулись вверх.       — Джуни…       Внутри Намджуна всё кипело, перед глазами вспыхивали звёзды, дыхание перехватывало. Джин быстро последовал за ним, повторяя имя Намджуна, словно молитву.       Они упали вместе, запутавшись в объятиях, их кожа стала скользкой и горячей.       Их запах — пота, цветов, секса — заполнил воздух, тяжёлый и сладкий.       Долгое время они молчали.       Просто дышали, слушая биение сердец друг друга, чувствуя, как жизнь пульсирует в их жилах.       Намджун уткнулся лицом в плечо Джина, глубоко вдохнул, позволяя ему полностью погрузиться в момент. Наслаждаясь тем, что на этот раз ему не пришлось долго думать, анализировать, взвешивать все «за» и «против».       Только это.       Только он.       Только они.

***

      Намджун проснулся от божественного аромата.       На мгновение он подумал, что это сон. Его разум был полон образов цветущих садов, солнечного света, струящегося сквозь волосы, и нежного поцелуя, который он ощущал на своих губах.       Затем он почувствовал насыщенный и уютный аромат. Это был кофе. Крепкий, тёмной обжарки, с едва заметным дымком. И что-то ещё, более сладкое. Блины, понял он, и… поджаренный миндаль? Ваниль?       Он приоткрыл глаза и огляделся: комната была мягко освещена, занавески колыхались от утреннего ветерка. Пиджак аккуратно висел на стуле, рядом с брюками и странным маленьким деревянным котом. Ремень небрежно лежал на полу. Рубашка свисала с края кровати. Галстук-бабочка, наверное, был… где-то в комнате? В последний раз он видел её между поцелуем Джина и моментом, когда он забыл своё имя.       И тут воспоминания нахлынули на него, как волна.       Свадьба.       Сад.       Джин.       Танцы.       Флирт.       Снова Джин.       Поцелуй, который был таким же обжигающим, как его нос, после того как он работал над ароматом.       Джин. Везде. Так много Джина.       Намджун застонал и провёл рукой по лицу. Ему показалось, что фигурка кота смотрит на него с укором.       Неужели он совершил ошибку? Признался ли он в чём-то постыдном?       Он всё ещё спускался по спирали памяти, когда дверь со скрипом отворилась.       — О, ты уже встал! — воскликнул Джин, сияя ярче утреннего солнца. Он нёс поднос с едой, словно это была идеальная реклама завтрака в постель. — Думал: понадобятся крайние меры.       Намджун прислонился к изголовью кровати, чувствуя себя ребёнком лет двенадцати.       — Ты приготовил мне завтрак? — спросил он.       — После вчерашних стараний, не мог не отблагодарить! — ответил Джин, ставя поднос на кровать. — Я подумал, что тебе это нужно. Нужно поддерживать это тело в тонусе, чтобы оно снова смогло отправить меня в небытие.       — Джин! — возмущённо воскликнул Намджун, покраснев.       Но Джин просто плюхнулся на кровать рядом с ним и без тени смущения стащил с подноса кусок тоста.       — Ты так горячо трахаешься, и так мило краснеешь. Думаю: ты, дорогой, самая большая загадка между нами двумя, — сказал он с улыбкой.       Намджун хотел было возразить, но передумал и решил тактично отступить, взяв кофе. Он крепко сжимал кружку, словно это был его спасательный круг.       Аромат был просто потрясающим. Это был запах крепкого чёрного кофе, карамели и того самого оттенка аромата, который теперь был знаком Намджуну как вторая кожа.       Он сделал осторожный глоток.       Ох.       Разумеется. Этот замечательный небесный человек приготовил превосходный кофе. На вкус он был как чистый нефильтрованный солнечный свет.       Что-то было не так.       — Знаешь, — медленно произнёс Намджун, прищурившись над краем кружки, — обычные люди не просто так… приходят на свадьбы, беззастенчиво флиртуют, пользуясь дорогими духами, а потом готовят роскошный завтрак после того, как их партнёр уснул.       — Хорошо, что я не обычный человек, — усмехнулся Джин, и на его очаровательно-глупом лице не было и намёка на раскаяние.       — Ты даже не пытаешься это отрицать?       — Нет смысла притворяться. Ты умный человек, Намджун. Это одна из черт, которая мне в тебе очень понравилась.       Эти слова заставили его покраснеть.       — Тебе станет легче, если я скажу, что я… внештатный лайф-коуч?       Намджун бросил на него холодный взгляд.       Джин радостно и весело рассмеялся, и откусил ещё кусочек от тоста.       — Хорошо, хорошо, — сказал он, осторожно жуя, — раз уж тебе так не терпится узнать… да. Я немного больше, чем просто человек.       Намджун очень осторожно поставил свой кофе на поднос.       — Ты шутишь.       — Разве? — пропел Джин, протягивая руку, чтобы смахнуть крошку, которая каким-то образом оказалась на рубашке Намджуна. — Подумай об этом. Ты когда-нибудь встречал кого-то настолько очаровательного? Такого красивого? Такого… идеального?       Намджун открыл рот и понял, что да, у Джина, конечно, раздутое самомнение, но в то же время он говорил правду.       — Ты хочешь сказать, — произнёс он медленно, — что ты… Бог?       Джин склонил голову, словно погрузившись в глубокие размышления. Затем он хитро улыбнулся и кивнул.       — Купидон? — спросил Намджун, страшась услышать ответ.       — Ну, название должности немного устарело… Сейчас я предпочитаю называть себя «романтическим консультантом». Звучит заманчиво. Меньше образов с подгузниками.       Намджун уставился на него.       Джин смотрел на него со всем спокойствием мира, как будто это был обычный разговор.       — Это шутка, — наконец, произнёс Намджун. — Чонгук тебя подговорил. Он знает, что я не люблю, когда меня дразнят.       — Чонгуку не помешало бы такое чувство юмора, — усмехнулся Джин. — Поверь мне, вчера он с трудом открыл бутылку шампанского, не повредив ничего вокруг. Он не собирается контролировать личную жизнь своих друзей.       Намджун опустил голову на руки.       — Этого не может быть.       — Ещё как может, — весело сказал Джин. — И, кстати, не за что.       Намджун поднял голову и сердито посмотрел на него.       — За что именно?       Джин посмотрел на него с таким самодовольством, что у него должно было быть собственное место на Олимпе, не иначе.       — За то, что нашёл тебя, — просто ответил он, и это было хуже любого напыщенного заявления.       Сердце Намджуна неистово забилось. Джин взял клубнику с подноса и протянул ему, словно предлагая заключить мирный договор. Будто бы во всём этом был какой-то смысл.       — Да ладно тебе, — уговаривал он. — Не смотри так трагично. Ты же не проклят. Некоторые могут сказать, что ты благословлен.       Намджун взял клубнику только для того, чтобы прекратить этот разговор.       — Благословлен, — мрачно пробормотал он. — Вчера вечером я поцеловал настоящего бога.       — Так и есть, — сказал Джин, сияя от радости. — И ты справился отлично. Десять из десяти. Хотел бы поцеловать ещё раз.       Намджун застонал и упал на кровать, театрально закрыв лицо рукой.       Джин с любопытством наблюдал за ним, свесив ноги с края кровати.       — Послушай, — произнёс он после некоторого молчания, и его голос стал серьёзным. — Я не хочу раздражать тебя своим существованием. Я здесь, потому что… Люди, способные постичь всё мироздание и анализировать его, часто проводят свою жизнь, уткнувшись носом в случайные бутылки, вместо того, чтобы наслаждаться тем, что может предложить им мир. Им нужен толчок, чтобы увидеть мир по-новому. Ты, по крайней мере, сделал это… И я хотел стать тем, кто даст тебе этот толчок.       Намджун посмотрел на него сквозь пальцы.       — Ты… это спланировал?       — Я тебя подтолкнул, — пожал плечами Джин. — Музыка. Идеальное освещение. Ты почувствовал аромат сада раньше всех. Так и должно было быть.       Намджун снова сел. Он чувствовал, как его мозг работает на пределе своих возможностей, а мыслительный процесс происходит с невероятной скоростью.       — Ты… ты заставил Чонгука и Тэхёна влюбиться?       — Я не внушаю любовь. Я лишь направил их в нужную сторону, — ответил он спокойно. — Их души проделали большую работу. Как и твоя.       Намджун пристально посмотрел на него.       Он должен был испытывать страх и гнев. Но вместо этого в его груди появилось что-то новое и лёгкое.       Он вспомнил, как Джин пах под светом фейерверков. Как дым и золотое солнце.       Как он смеялся: свободно, словно парил в воздухе.       Как поцелуй с ним казался неизбежным.       Он глубоко вздохнул.       — И что теперь будет? — спросил он.       Улыбка Джина стала мягче.       — Теперь, — сказал он, — решение за тобой.       Намджун посмотрел на него, и на этот раз он не стал долго размышлять или составлять список плюсов и минусов.       Он медленно наклонился вперёд, давая Джину возможность отстраниться.       Джин этого не сделал.       Их губы снова встретились — тепло, легко, как будто это было неизбежно. На этот раз не было ни сада, ни толпы, ни свадебных речей, ни пылких объятий. Только вкус карамели и клубники между ними и тихий щелчок двух кусочков сложной мозаики, наконец-то, соединившихся воедино.       Когда они отстранились друг от друга, Джин улыбался, а утренний свет играл в его волосах, словно нимб. Никогда ещё он не был так похож на бога, как сейчас.       — Видишь? — пробормотал он, прижимаясь к губам Намджуна. — Ты — настоящий гений.       Намджун рассмеялся, прижимаясь лбом ко лбу Джина.       — Ты невозможен, — прошептал он.       — И всё же, — самодовольно произнёс Джин, лениво обвивая руками его шею и забираясь к нему на колени, — вот мы и здесь.       На этот раз Намджун решил, что он не будет думать о невозможных вещах.       О тех, что пропитаны ароматом солнечного света, радостью и свежими начинаниями.       О тех, что пахнут, как Джин.