Reverse

На Диком Востоке травмы были сродни трофеев. Сколько бы мозолей на руках не натёр, сколько бы ноги к вечеру не саднили от беготни, да и синяки чем темнее - тем лучше. Была у пятёрки странноватая, вредная уж привычка, вечерами сидеть у колокола, развалившись кто на песке, а кто о каменное сооружение оперевшись, да мериться новозаработанными ссадинами да царапинами. Кто сильнее всех трудился, кто больше всех огрёб, а кто следующим будет на пост заместителя, за свои-то старания. Кловер был маленькой губкой. Быть может, неосознанно, а может, у всех детей есть такая присущая странность: впитывать в себя всё, что видишь и слышишь вокруг себя, с чём растёшь. Раны на Диком Востоке обрабатывать было не принято. Порой думалось о том, что в ночлежке наверняка нет бинтов или пластырей, и уж тем более нет никаких обезболивающих. Не привыкать, на самом деле. Дома.. Ну, "там" дома, тоже их обычно не было. Хотя у Кловера частенько болела голова по вечерам, но с года в год, он приучил себя технике "перетерпеть", и лишь пил тёплую воду, замечая, что от этого становится полегче. У монстров же была магия. Порезы затягивались быстрее, синяки порой исчезали на следующий же день, а иногда хватало и всего пары часов. Но куда уж ему, "мелкому примеру человека", до монстряческой магии. Не пробовал Кловер на себе такой ни разу, и даже не хотелось. А от того, терпел, как храбрец, как ковбой. Терпел. Даже если больно, и если кровь. Просто вытирал её о внутреннюю ткань жилета, чтобы Стар не заметил, и терпел, как храбрец, как ковбой. Больницы всегда вселяли в него какой-то страх. Может, из-за ассоциации со стоматологами, или чем-то похожим. Там всегда было холодно и неприятно, и пахло очень плохо, пахло скорой болью. Не часто его водили по больницам, чаще из необходимости, чем из заботы или переживаний. Но будучи ещё совсем маленьким, Кловер запомнил лишь то, как других детей обнимали мамы и папы, брали на ручки и прижимали к себе, говоря, что доктор лишь посмотрит, лишь потрогает. И тем другим деткам становилось не так страшно, и не так больно. А Кловер сжимал ладошку мамы, немного холодную, или прижимался к ней ближе, сидя на скамейке около неё. Так что, в больничное крыло Дикого Востока Кловер даже не заглядывал. Стар и банда порой заходили туда после миссий, и краем уха Кловер услышал о том, как Морэй однажды случайно сломали руку во время выполнения одного из заданий.. Вечером хотелось расспросить Старло, попросить рассказать об этом, но на самом деле он ещё не особо-то привык иметь право голоса. Старло всегда был очень шумным, и даже сидя на диване, перебирая волосы Кловера, как-то расслабленно и мягко, всё равно громко смеялся, бурно обсуждая что-то с бандой. И Кловер молчал, потому что перебивать было нельзя. Даже если было можно. Старло часто смотрел куда-то вдаль, дальше лавки Блэкджека, и дальше ворот, за которые Кло никогда не ступал. Иногда он спихивал ребёнка на первое попавшееся доверенное лицо, чтобы затем пропасть за теми воротами на не более, чем пару часиков, и затем вернуться, обычно принеся с собой ящик кукурузы или что-то интересное специально для своего маленького настоящего ковбоя. Но однажды Стар лишь похлопал его по плечу, кинув задумчивое, немного сухое "пора, ковбой". И, что-то тихо прошипев, закрыл ворота за ними двумя. Там была длинная дорога, там был красивый мост, а ещё там был маленький, дивный домик, с большой фермой. Такое Кловер видел только на картинках. Мальчик сжимал пончо Старло, натурально прятался за его спину, такой маленький по сравнению с ним, пока тот с кем-то говорил, здоровался. На него смотрели, как на странную диковинку, когда Старло вдруг засмеялся и поднял Кловера на руки, демонстрируя его, как оказалось, своей семье. Родителей Старло, оказывается, зовут Соломон и Крестина, а ещё у него даже был брат, Орион! Тот, конечно, казался не таким весёлым, как Старло, но почему-то Стар всё равно казался нервным, тихо говоря о чем-то со своими родителями. А затем, к Кловеру подошла тётя Крестина, и пожелала лично с ним познакомиться. Она улыбалась, пожимала его маленькую ручку и вдруг охнула, увидев мозоли на такой маленькой ладошке. Она намазала их какой-то приятно пахнущей мазью, и приятным спокойным голосом что-то рассказывала, а Кловер вдруг почувствовал, что ему очень сильно хочется спать, но чтобы Крестина не прекращала с ним разговаривать. Та мазь странным образом убрала большую часть мозолей с его ладошек, и Кловер как-то стыдливо прятал руки в карманы, разговаривая с другими членами пятерки. На Диком Востоке травмы были сродни трофеев. Было хорошо думать о том, что он совсем никакой не Кетсукане, когда он бегал по Оазису, даже не предупредив Старло о своём уходе. Его-то не искали днём с огнём, и не кричали его имя на всё подземелье. Он был свободен, как храбрец, как ковбой, и мог пойти куда захочет, главное затем просто вернуться в единственное место, где ему нашёлся тёплый уголок. И желательно, просто не оставить след, по которому можно было бы случайно привести Гвардию на Дикий Восток. Старло их очень не жаловал.. На песке были вычерчены квадратики с цифрами, и издалека это выглядело совсем как древние неизвестные руны. Встав на одну ногу, Кловер наугад запрыгал по квадратикам, почти так же, как когда-то показывала Канако. "Классики", наверное так она говорила тогда. Упал пару раз, и словно по какому-то только ему известному обязательству, сразу же себя обтрусил, пусть его-то ругать и не будут. Пыль и пыль. Настоящий показатель неугомонного ковбоя. Почему-то, всегда Кловеру было тяжело держать равновесие. Особенно, на одной ноге, особенно прыгая, и особенно находясь на любой, даже самой маленькой возвышенности. Ноги просто подкашивались, его клонило то вперёд, то назад, или то влево, то вправо, и всегда он просто падал. Падал и падал.. И вот, видимо, нападался. Почему-то, да он и сам не знал почему, слёзы хлынули с глаз. Было так больно. Он не плакал ведь от боли, давно уже не плакал, выучил технику "перетерпеть", но тогда боль была тупой, периодической, а сейчас нога болела так остро, и кровь просочилась сквозь джинсовую ткань на коленке. Кловер попытался встать, но ноги снова подкосились, опять рухнув на пыльный песок. Детям присуще плакать от боли, но Кловер-то, Кловер! Присуще ли было ему? Грязные ладошки тёрли глаза, он тихо всхлипывал и пытался успокоиться. Да ладно, сейчас боль утихнет, и медленно, но он дойдёт до Дикого Востока, до ночлежки! Там немного поспит, а завтра будет уже не так больно. А затем сама собой постепенно коленка заживёт. Сама собой, и ничем не надо перевязывать! Всхлип, ещё один всхлип, рукавами Кловер вытирал мокрые щёки. Оазис всегда был пустоват, в отличие от Дикого Востока, так что.. —. . Ты в порядке? Кловер вздрогнул так сильно, словно это всё, конец, стража, да сам Азгор пришёл на его жалкие всхлипы! Хотя холодный голос сам собой был знаком, ни с чем его нельзя было спутать в этих острых нотках, но всё равно это было немного.. Унизительно. Какой же теперь с него храбрец да ковбой? Цероба стояла пред ним, смотря совершенно спокойно, совершенно холодно и немного строго, как и всегда. Так что он лишь всхлипывает в последний раз и кивает, сжимая зубы, чтобы не плакать ещё сильнее. Лисица смотрит на него несколько секунд, словно пытаясь осмыслить, что же он тут делает, но затем просто.. — Значит, ты в порядке? — . .Да. - Кловер тихо и небрежно бросает свой ответ, рукой сжав болящую коленку с кровавым пятном на джинсах, и постыдно опустив голову. — Хорошо тогда. - безучастно говорит Цероба, медленно поворачиваясь к нему спиной, наверное собираясь уйти - Иди домой, Кловер. Секунду Кловер словно ждёт, пока она уйдёт, чтобы можно было встать, как храбрец и ковбой, и выносливо пойти "домой", но во мгновение всю душу охватывает боль, уже другая. Страх, и инстинкт заплакать ещё громче, как у маленьких детей, которые верят, что так привлекут внимание мамы. — П-Подожди! - Он мямлит громче, сквозь слёзы, что текут по щекам, и почти плачет, произнося - Не уходи! Пожалуйста- Цероба останавливается, не успев сделать и двух шагов, и вновь оборачивается к ребёнку, такому маленькому и заплаканному, совершенно одному здесь, и точно уж раненному. Монстрёнок, или же человеческий отпрыск, но Кловер был.. Совсем маленьким. Почти как Канако. — Я упал-.. - продолжает мямлить Кловер, не поднимая головы, размазывая слёзы по щекам, но даже не зная, чего хочет от Церобы. Чтобы она ему помогла? Чтобы позвала Старло, или хоть кого ещё? А не всё равно ли ей? Но тихие шаги, всё ближе и ближе, заставляют его поднять голову, и Кловер громко всхлипывает, увидев, как Цероба присаживается рядом. — Упал значит? Она убирает его руки от кровавой штанины, и словно оценивает ситуацию пару секунд. Поднимает взгляд, смотря на хнычащего мальчика, и тихо выдыхает, выругавшись лишь в мыслях. Эти дети, сколько же в них всех схожего. — И что же мне с тобой делать? Она задаёт вопрос, и Кловер лишь молча пожимает плечами, закрыв глаза, пытаясь не заплакать ещё сильнее от собственной беспомощности, быть может даже стыда. Сейчас бы к Крестине.. Она наверняка знает ещё много способов, как лечить ранки, а может её мазь вылечит даже его коленку, и Стар даже не узнает о том, что он так позорно плакался из-за небольшой ковбойской травмы. Он мелко вздрагивает, когда чувствует какое-то пощипывание в ране, это между болью и щекоткой, и открыв глаза, успевает лишь увидеть зелёный свет, исходящий от лап Церобы, что та держала над его больной ногой. Она молчала несколько секунд, и Кловер с трудом заставил себя не отдёрнуться. Всего лишь пара мгновений. Зелёное свечение постепенно сгасает, а вместо боли остаётся лишь небольшое пощипывание. Цероба поднимается, окидывая Кловера взглядом ещё раз. — Получше? Кловер поджимает ногу, двигает ею пару раз то туда, то обратно, но кроме лёгкого покалывания, боли больше не чувствуется. Он нервно кивает несколько раз, удивлённо смотря на Церобу, и быстрее пытается подняться, забыв оттряхнуть себя от пыли. — Тогда всё. Иди домой, Кловер И она вновь оборачивается, уходя прочь, и Кловер лишь пялится ей вслед, шмыгая носом, забыв даже поблагодарить или попрощаться. Пятно крови на джинсах осталось единственным напоминанием о ране, и постояв ещё немного, вытерев щёку рукой, Кловер медленно пошагал в сторону Дикого Востока. Возможно, храбрецы и ковбои тоже порой перевязывают свои ранения.