на чердаке.

      Вэй Ин любил вино, а вино любило Вэй Ина.       Поэтому ничего лучше, чем взять несколько бутылочек хорошего вина в отсутствии взрослых, он не придумал. Притащив вино и Цзян Чэна на кухню, он уговорил его разделить выпивку на двоих. Цзян Чэн искренне не понимал, зачем согласился.       Порой Вэй Ину и вправду бывало сложно отказать.       Вэй Ин нашел два бокала и разлил по ним вино, с наслаждением принюхиваясь к напитку. Оно и вправду было хорошим. Крепким и ароматным. Подтолкнув один бокал к Цзян Чэну, Вэй Ин уперся подбородком в руку и смотрел на то, как пьет его друг. В глазах плясали черти, но Цзян Чэн ничего не замечал. Или же, делал вид, что ничего не замечал, изредка прищуриваясь в сторону начинающего алкоголика.       — Ты только посмотри, весна началась совсем недавно, а запахи уже такие чудесные, — Вэй Ин развернулся в сторону окна и блаженно закрыл глаза.       — Честно, только твой перегар и чую, — хмыкнул Цзян Чэн.       Вэй Ин с хохотком ткнул пальцами ему под ребра. Не он же один хлестал вино, верно?       Спустя час душевной болтовни ни о чем, захмелевший Вэй Ин схватил Цзян Чэна за руку и потащил к лестнице на чердак. Цзян Чэн поначалу возмутился, но другого пути ему никто и не давал. Вэй Ин положил ему указательный палец на губы, жестом приказывая помолчать. Как будто кто-то мог быть в доме кроме них! Но Цзян Чэн почему-то повиновался и первым залез на чердак. Следом пробрался и сам Вэй Ин.       Потолки были достаточно низкими, приходилось нагибаться, чтобы не удариться головой. Цзян Чэн сел на пол для удобства. А Вэй Ин отчего-то сел к нему на колени, приблизившись к его лицу своим, опаляя горячим дыханием и запахом вина. Цзян Чэна слегка повело, и он списал все на воздействие крепкого вина.       — Научи меня целоваться, А-Чэн.       Цзян Чэн прекрасно знал, что захмелеть Вэй Ин не смог бы даже с ящика алкоголя. Но эта мысль никак не приходила на ум именно в этот момент.       — Ты совсем придурок? — прошептал Цзян Чэн прямо в губы Вэй Ина.       А Цзян Чэн и сам не умел целоваться на самом деле, но почему-то обнял своими руками Вэй Ина за талию. Так крепко, что почти стащил и так довольно распахнутое домашнее кимоно, оголяя острые ключицы и плечи. Он прижался своими губами к теплым губам Вэй Ина, облизывая, пробуя на вкус. Языком Цзян Чэн провел по кромке его зубов, прося раскрыть рот, и тот раскрыл.       Невинный, почти что целомудренный, поцелуй превращался в более взрослый глубокий французский. Ресницы Вэй Ина трепетали, он тяжело дышал носом. Цзян Чэн сжимал струящуюся ткань шелкового кимоно в кулаки, стаскивая его еще больше, чуть ли не раздевая Вэй Ина, и не от желания раздеть, а просто.       Цзян Чэн протолкнул язык глубже, задел зубами нижнюю губу Вэй Ина. А тот прогнулся в спине и глухо простонал в рот Цзян Чэна. Вэй Ин провел ладонью по его щеке, вызывая у того мурашки, а второй рукой зарылся в волосы на затылке, приятно массируя кожу головы.       Воздуха стало катастрофически не хватать, Цзян Чэн с усилием — потому что совсем-совсем-совсем не хотел — оторвался от чужих губ, громко дышал и рассматривал глаза Вэй Ина.       — Что это сейчас было?       — Вино, — беззаботно хихикнул Вэй Ин.       — Я же знаю, что ты не пьянеешь.       Ответить Вэй Ину он не дал — все равно ничего толкового не скажет — увлекая за собой в новый поцелуй.