Down below without hope

Выхода не было. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, оставив троих в гнетущем молчании. Оно давило на барабанные перепонки, заставляя сердце биться чаще. Взгляд метнулся в поисках точки опоры и в итоге застрял на потрёпанных красных кроссовках. Его собственных. Пальцы сжимались в кулаки, предательски дрожа. — Ты отлично постарался, Гараки. — Голос прозвучал слева, ближе, чем ожидалось. Грубый, с ядовитой ноткой насмешки. — Мидория Изуку… Неужели тебе не интересно взглянуть на своего * спасителя? Спасителя? Это слово обожгло, как удар током. Он никогда не просил о помощи. Тишину нарушило лишь слабое пиканье аппаратуры — монотонное, как в больничной палате. Где-то внизу шевелились провода, шуршали трубки. Зачем они здесь? Стиснув зубы, Изуку поднял голову. Больничный аппарат. Кислородный. Взгляд пополз дальше, по извивам шлангов — и тело дёрнулось в испуге. Там сидел оно. Человек? Существо?Что-то, идеально вписывающееся в этот мрак. Изуку сглотнул ком в горле, изо всех сил стараясь не выдать отвращения. Но даже страх не заглушил жгучего любопытства — он никогда не видел ничего подобного на живом. Мужчина в чёрном костюме. Дорогом, но потёртом. Лакированные туфли блестели под мерцающим светом экранов, подошва — кричаще новая. Наверное, ещё пахнет кожей. Но проверять Изуку не осмелился бы никогда. А потом — "лицо". Боги, это лицо. Растянутый в улыбке рот, кожа, будто содранная и натянутая на череп. При каждом вдохе она вздувалась пузырями, оставляя жуткие воздушные карманы. Были ли у него ноздри? Глаза? Изуку не мог разглядеть. Шок сменился омерзением. Брови сведены, губы поджаты — он не мог скрыть эмоций. А зачем? Перед этим скрывать бессмысленно. — Не нравится? Понимаю… — Голос «человека» звучал почти сожалеюще. — Всё это — последствия зла. На моё добро ответили предательством. Кто «они»? Изуку не знал, что отвратительнее — отсутствие глаз или дешёвый мотив «жертвы обстоятельств». И, судя по внезапному толчку в спину, его мысли снова прочитали. Тишина. Стоит ли спрашивать как он тут оказался? Он чувствовал себя школяром, дрожащим перед строгим учителем.

Хотя… так оно и было.

От чего тряслось сердце? От новой реальности? От гормонов? От этого взгляда, будто сдирающего кожу? — Э-эм… вы… кто… вообще? — Голос предательски дрогнул. Щёки вспыхнули. Взгляд снова упал на кроссовки — лучше смотреть туда, чем на это. Ответа не было. Секунды превращались в минуты. Плечи напряглись уже не от неловкости. Он дразнил его. Наслаждался его страхом. Или просто не считал вопрос важным. Но другие считали. Гараки задрожал. Как этот щенок осмелился заговорить первым? Как смел разглядывать Господина? Весь его бред о «почтении» пролетел мимо ушей мальца. Теперь страх сковал из-за него и его — наказание было неизбежно. А «оно» молчало. Изучало. Каждая эмоция на лице мальчишки была как на ладони. Идеально. «Доктор» Уджико постарался — создал точную копию. Не только внешне. Добрый. Умный. Праведный. Это было не всё, что он мог сказать о нём, но только это все показывало его благочастивость и идеальность. Он не спал ночами, думая как мог бы использовать в своих грязных целях. И этот паренёк был ключем к его будущим успехам, его поддержкой, о другом варианте событий он и не думал. Главное не спугнуть добычу из охотничьих угодь Он должен был стать его оружием. — Всё в порядке, парень. — Голос стал мягче, почти отеческим. — Подойди ближе. Нам есть что обсудить. Улыбка. Как детям. Как жертвам. Изуку колебался. Шаг вперёд — шаг в пропасть. Но выбора не было. Он подошёл. Не слишком близко. Достаточно, чтобы не дотронуться. Разумное решение. — Меня зовут Все За Одного. — Губы «человека» растянулись шире. — Ты в моей… "рабочей зоне". Мы нашли тебя почти мёртвым. Спасли. Как самочувствие? Вопрос повис в воздухе. Изуку молчал. — Все За Одного… — наконец пробормотал он. — Это псевдоним, да? Интересно. Всё выглядело так будто он впервые узнал, что такое псевдоним. Почему его используют и главное зачем. — Гараки… — голос «мастера» стал ледяным. — Ты уверял, что с ним всё в порядке? Старик вздрогнул, залепетал: — Н-нет отклонений! Он назвал имя, возраст! Только… 15 вместо 14, но это же ерунда! — И это всё? — Губы искривились. — Мидория. Ты что-нибудь помнишь до того как очнулся здесь? Тон снова стал сладким. Слишком. Изуку напрягся. Врать? Последние дни — кошмар. Нет серьёзно, не давно он увидел как крокодил с человеческим силуетом, стоял прямо у него под окном курил и разговаривал по телефону на японском. Сказать что он тогда ахуел, ничего не сказать. И сейчас у него как раз выпал шанс узнать побольше об ситуации в мире. Поэтому со всей красноречивостью он сказал, нет. Этот мир был сломан. А сейчас — шанс узнать правду. — Нет, — соврал он. Тишина. Снова. — Не страшно, — наконец сказало «оно». — Я всё расскажу.