Политический брак

— Но как? — почти жалобно вопрошал Элронд. — Как я с ней спать-то буду? У неё же даже бороды нет! Маглор тяжело вздохнул и обнял сына, успокаивающе поглаживая по спине. Элронд уже, по крайней мере, не рыдал, и на том спасибо. Вначале новость о будущем политическом браке он воспринял совсем плохо. Конечно, Маглор понимал, чем руководствуется Галадриэль, подталкивая дочь к браку с Элрондом. Той страсть как хотелось добраться до ещё одного кольца из Трёх, а Кирдан, убеждённый холостяк, увы, был в этом смысле совершенно безнадёжен. Оставался Элронд — молодой, в меру наивный и, по совокупности объективных причин, не женатый. Даже слишком молодой для прекрасной королевы-консорт Лориэна, так что соблазнить Элронда ей, несмотря на все старания, не удалось. И тогда в ход пошли старые добрые интриги и политический брак, благо дочь на выданье у королевы имелась. Сын, впрочем, имелся тоже, но сына не дал в обиду Келеборн, заявив, что тот-де сильно увлечён какой-то дикой девой с дерева. Маглор предпочёл не вдаваться в подробности — по его опыту дела с девами, живущими на дереве, никогда ничем хорошим не заканчивались. — Не переживай, — утешал он Элронда. — Для консумации брака достаточно всего один раз зайти в спальню, а потом можешь никогда больше не вспоминать про супружеский долг, ссылаясь на важные дела. Да и, если дочь Артанис хоть немного на неё похожа, она только рада будет такому положению вещей. Элронд шмыгнул носом и вытер мокрые глаза широким рукавом. — Легко тебе говорить! А этот один раз я как должен?... Да, тут имелась некоторая проблема. Маглор вздохнул. Он бы очень хотел серьёзно поговорить с тем, кто придумал закреплять церемонию бракосочетания обязательным сексом, как будто просто принесённых клятв было недостаточно. Он, кстати, всерьёз подозревал в этом изобретательстве деда, жаль, не довелось в своё время выяснить, так ли это. Тщательно оберегаемая тайна Элронда, в которую Маглор был посвящён на правах приёмного отца, и которую бережно хранил все эти века, состояла в том, что его возбуждали исключительно гномы. Ну ещё самую малость бородатые эдайн — тут даже ничего удивительного не было, возбуждали же они Финрода, в конце концов. Вот гномы — это был довольно странный фетиш. Но Маглор относился к странным вкусам сына с пониманием: в конце концов, мальчик был воспитан в однополой приёмной семье, да ещё в тяжёлые во всех отношениях времена. Ничего удивительного, что у него сформировались специфические сексуальные пристрастия. — Применим семейный секрет, — пообещал Маглор. — Не самое полезное средство, но стояк будет каменный, гарантирую. Элронд на время перестал рыдать и посмотрел на него с интересом. — Это какой из секретов. Маглор откашлялся. — Что ж, думаю, пришло время открыть тебе тайну твоего рождения... Некогда в прекрасные времена на берегах благословенного Амана гениальный изобретатель Феанор изобрёл волшебную синюю таблетку. Средство даровало употребившему его могучий стояк на целые сутки (и бонусное увеличение члена раза в полтора под конец действия). Правда, существовал и побочный эффект — от такого секса детей рождалось по двое за раз. — ...Мой отец использовал его дважды, — пояснил Маглор. Элронд нахмурился, что-то подсчитывая в уме. — Но погоди, как дважды, если у вас семье была только одна пара близнецов? — На самом деле было две пары, — вздохнул Маглор. — Первыми родились Карантир и Куруфин. Из-за этого они всё время спорили, кто пятый, а кто четвёртый, дрались, в общем, натерпелись мы знатно. Так что когда родились Амбарусса, мама посчитала за лучшее их сразу пронумеровать. — Ага, — произнёс Элронд. На его челе лежала печать тяжёлой мыслительной деятельности. — Но какое отношение это имеет к моему появлению на свет? Маглор вздохнул. — Сам подумай. Вы с Элросом близнецы. У эльфов в норме не рождаются близнецы, это неестественно. — Погоди… — Элронд наконец начал что-то понимать, и жестокая реальность встала перед ним во всём своём ужасе. — Ты хочешь сказать?.. Маглор развёл руками. — Мы честно пытались обменять Сильмарилл на что-то сопоставимое по ценности, — пояснил он. — Но твои родители приняли семейный секрет, а камень не отдали. Впрочем, твои дед с бабкой поступили так же. В обоих случаях дело кончилось плачевно. С тяжким вздохом Элронд принял судьбоносное решение. В том, что касалось отношений с родичами, он безоговорочно доверял приёмному отцу — в конце концов, кому ещё доверять, если не тому, кто успешно корректирует численность этих родичей сообразно своим вкусам? — Ладно, — произнёс он. — Если ты уверен, что это сработает… Я согласен. Назначайте дату свадьбы. — Я не сомневался в тебе, — заверил его Маглор и поцеловал сына в лоб. Галадриэль в своём тщеславном стремлении собрать все Три кольца склонна была забывать о том, что у кого-то другого могут оказаться аналогичные цели. Маглор вообще сомневался, что она помнила о его существовании. Скорее всего кузина полагала, что он давно погиб, бросившись в море вслед за Сильмариллом — надо сказать, что он приложил немало усилий, дабы именно так его историю и запомнили потомки. Кидаться в море тогда пришлось не менее восемнадцати раз в самых разных точках быстро изменяющейся береговой линии Белерианда. Там, где на мелководье вода едва доходила до пояса, это было особенно нелегко. Свадьбу назначили на день летнего солнцестояния, и Келебриан прибыла в Имладрис за неделю до торжества в сопровождении родителей. Разумеется, при полном параде, поскольку Галадриэль приложила все усилия, чтобы выставить дочь в наилучшем свете. При виде её сияющих доспехов (в отличие от Келеборна, доспехи Келебриан всё-таки были по размеру и сидели как положено) и могучего копья, на фоне которого заменитое копьё Гил-Галада казалось скромным прутиком, глаза у Элронда полезли на лоб, а тестикулы втянулись куда-то глубоко в брюшную полость с очевидным намерением никогда более не опускаться в мошонку. Но врубать заднюю было уже поздно. Маглор только хмыкнул про себя, отметив мечтательный взгляд невесты, устремлённый куда угодно, только не на жениха. Очевидно было, что Келебриан заинтересована в предстоящем бракосочетании ещё меньше, чем Элронд. Но политика есть политика, и ради долга перед королевством приходилось идти на жертвы. Келеборн в своих доспехах (не по размеру) выглядел ещё более потерянным, чем дочь. За пределами привычного ландшафта, где можно в любой момент залезть на дерево, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Только Галадриэль, казалось, излучала уверенность — почти физически, потому что глаза и волосы её источали сияние как в лучшие дни Валинора. В своё время они так сильно пропитались радиацией Древ, что фонили по сей день. Когда-то Феанор даже выпрашивал у юной Артанис локон, чтобы попробовать его в качестве топлива для прототипа ПДРФ (Портативного Древесного Реактора Феанаро), но белобрысая пигалица отказала величайшему из мастеров нолдор. “Нет” она умела говорить очень хорошо уже тогда. Теперь Маглору было интересно, хорошо ли она научила свою дочь говорить “да” в ответ на правильные вопросы. Сам Маглор предусмотрительно не мозолил глаза, привычно скрывшись под личиной скромного библиотекаря Эрестора, наполовину эльфа, наполовину книжного червя. Иногда он покручивал на пальце собственное кольцо — не одно из Великих, и даже не Кольцо Власти, просто малое кольцо, созданное Келебримбором на заре его увлечения волшебными кольцами. Опция у кольца была всего одна — надевший его мог принять тот облик, который захочет. Правда, всего один за раз, потому что на настройку кольца уходило много времени, и быстро переключать личины оно не умело. Келебримбор планировал исправить это в более поздних моделях, но увлёкся другими идеями и так и не закончил работу. Конечно, Галадриэль немного подзадержалась с претворением в жизнь своих планов по собранию всех Трёх Колец. Гораздо логичнее было бы выдать Келебриан замуж за Гил-Галада, целого верховного короля нолдор, а не Элронда — сироту, полуэльфа и любителя гномов. Вернее, так было бы логичнее с точки зрения стороннего наблюдателя. Однако Маглор, один из немногих, кто был посвящён в тайну рождения Гил-Галада, хорошо понимал, почему кузина не стала даже пытаться. Торжества, приличествующие случаю пиры, танцы и попойки покатились своим чередом. Галадриэль и Келеборн привезли с собой целые подводы качественного импортного вина, как будто в качестве компенсации за то, что экономят на выкупе за жениха, чьим биологическим родителям свадьба была в буквальном смысле этого слова до звезды. Летописец, чей рассказ служит мне источником фактов, подробнейшим образом описывает каждый день этого затяжного мероприятия; блюда, поданные к столу, происхождение вин, уговорённых прекрасными эльфами, и даже вышивку на скатертях и салфетках. Но нам здесь ни к чему перечислять эти подробности. Наконец клятвы были принесены в присутствии свидетелей, и Маглор, всё ещё под личиной библиотекаря, торжественно передал сына в руки новоиспеченной супруги. Новобрачные удалились каждый в свои покои, чтобы переодеться и уединиться в разбитом на берегу реки шатре для первой брачной ночи, после которой брак мог считаться состоявшимся официально. В соответствии с традициями нолдор в первую брачную ночь родственники жениха должны были скакать вокруг шатра новобрачных верхом на конях, подбадривая молодых супругов воплями и лязгом оружия. Маглор находил эту традицию весьма сомнительной с точки зрения техники безопасности. На свадьбе Куруфина, например, дело кончилось тем, что под утро молодой муж выбрался из шатра с луком наизготовку и пообещал стрелять в каждого, кто на заткнётся в течение трёх секунд. Когда же на свадьбе Маэдроса ещё до наступления утра из шатра выбрался Фингон, на ходу натягивая лук и бормоча какую-то молитву Манвэ, всех как ветром сдуло вместе с конями. Проверять, в кого он попадёт, никому не хотелось, поскольку старший сын Финголфина был широко известен своей неспособностью точно положить стрелу даже в мишень размером с дракона с трёх шагов. Тем не менее, Галадриэль, очень уважавшая традиции, когда ей это было нужно, настояла, чтобы обряд был проведён по всем правилам, а Келеборн не осмелился перечить королеве. За неимением у жениха достаточного количества живых родственников исполнение ритуала взяли на себя родственники невесты и отчасти верная дружина Элронда, довольно бесполезная на поле боя, но зато незаменимая в сортировке библиотечных томов. Орать во всё горло боевые кличи эти эльфы умели не очень хорошо, но зато были незаменимы, когда нужно было горланить идиотские песенки из кустов или сметать пыль с книжных полок. Проблемы, как обычно, начались в самый последний момент, когда дело дошло до применения семейного секрета. Элронд, копивший силу воли весь день, решил применить ею всю единовременно и не в том направлении, в котором нужно. — Я не могу! — ныл он, уткнувшись в плечо Маглора. — Не могу! Почему я, а?.. — Я понимаю, но политика — дело нелёгкое. Иногда приходится идти на жертвы, — уговаривал его Маглор. — Порой — невинные жертвы. Ты сможешь. Всего пару часов потерпеть, и уже на следующий день сможешь с чистой совестью развлечься со своими гномами, долг перед эльдар ты уже выполнишь! Элронд помотал головой. — Ты ведь можешь сделать это вместо меня, да? — Э?.. — озадаченно переспросил он. — У тебя есть кольцо, — пояснил Элронд. — Ты можешь притвориться мной, ну и… Маглор всерьёз задумался над такой возможностью. В сущности, кольцо для того и было изобретено в своё время его автором, но, насколько он знал, так ни разу и не применялось на практике. Ну, за пределами лабораторных испытаний, конечно же. — Пожалуйста, — Элронд немного отстранился, чтобы умоляюще заглянуть ему в глаза. — Папа… Закалённое суровыми испытаниями сердце Маглора не выдержало этого последнего, запрещённого приёма. Оно дрогнуло и поддалось. — Ладно, — сказал он. В конце концов, кому тут нужны эти проклятые кольца? Ведь не мирному же мальчику, который любит книжки и гномов. Келебриан вплыла в свадебный шатёр, задрапированная только в пеньюар из лучшего паучьего шёлка и собственные серебряные волосы до колен. Снаружи уже доносилось бряцанье оружие и воинственные боевые кличи на синдарине. Это звучало бы даже внушительно, если бы синдар не использовали их в большинстве случев как призыв к организованному отступлению. — Ты не возражаешь, если я буду сверху?.. — томно потупив взгляд, произнесла невеста. — А, конечно, без проблем, — заверил её Маглор, и привычно рухнул на брачное ложе, раздвинув ноги. Потом он сообразил, что делает что-то не то, и, кажется, консумация гетеросексуального брака должна выглядеть несколько иначе. Но не успел он опомниться, как в глазах Келебриан зажёгся огонёк интереса — впервые за всё время со дня её прибытия в Имладрис. — Ты меня понимаешь!.. — воскликнула она и распахнула пеньюар. Могучим усилием воли Маглор удержал на лице приличествующее случаю выражение. Из-под просторных шёлковых одеяний явился, не много и не мало, страпон дивной нолдорской работы, венчающий кольчужные трусы из ажурного мифрила, которые туго облегали белые бёдра дочери Галадриэль. Здесь семейный секрет дома Феанора наконец оказал своё живительное воздействие, и вся кровь в организме Маглора устремилась к паху. Его член грозно возделся, раздувшись от прилившей крови до каменой твёрдости. Дальнейшие логические рассуждения и далеко идущие выводы пришлось отложить на потом, поскольку крайне сложно мыслить логически, когда мозгу критически не хватает кислорода. По счастью, увидев, как стремительно у Маглора встал при виде дивного страпона, Келебриан всё поняла правильно — вернее, неправильно, но так явно было к лучшему. А Маглор успел порадоваться своему богатому опыту общения с гномами, пусть и не такому богатому, как у Элронда. Конечно, он предпочёл бы иметь больше времени на подготовку к этой скачке — и подготовился бы, если б мог предугадать, что для первой брачной ночи Келебриан одолжит игрушки у матери. Но многоопытная задница Маглора видала и не такое. Увы, семейный секрет Феанора не предполагал возможности разрядки от стимуляции простаты. В конце концов спустя порядочное время Маглору пришлось напомнить Келебриан, что матушка непременно потребует от неё наследника как доказательство консумации брака. Поразмыслив, та признала, что, пожалуй, лучше решить все вопросы одной ночью, и согласилась впустить могучего змея “супруга” в свою карминную пещеру. И вновь семейный секрет Феанора не подвёл — Маглор кончил моментально, стоило ему вогнать своё орудие в шёлковые ножны, явно видавшие уже немало клинков. Монументальный стояк начал понемногу опадать, возвращая мозгу кровь и способность более-менее внятно мыслить. Снаружи шатра доносился грохот оружия и уже хрипловатые вопли нетрезвых синдар. Маглор задумчиво покрутил на пальце волшебное кольцо. — Кстати, а то ты думаешь о накладной бороде? — спросил он как бы между прочим лежащую рядом Келебриан. — Не пробовала, — отозвалась та. — А что? — Да так, мысль одна пришла… — протянул Маглор. В конце концов, политика политикой, но рано или поздно приёмный сын должен был научиться делать некоторые вещи сам. К тому же, Келебриан, весьма напоминавшей внешне юную Нэрвен, весьма пошла бы накладная борода.