Там где могло бы быть

      Привыкнуть к нормальному тяжело, очень тяжело, особенно когда нормой становится то от чего людей обычно выворачивает.

***

      Грязные волосы, распадающиеся на слипшиеся пряди, отросшие вместе с бородой в которой застряли кусочки пищи и какая-то слизь, лицо покрытое пылью, потом и каким-то мазутом, тело такое же, липкое, усыпанное одним из видов дерматита, гноящееся в мелких ранках превращающихся в настоящие нарывы. Воспаленная слизистая глаз, отек носа и одно заложенное ухо, из-за осложнения и отсутствия лечения насморка. Пальцы рук с отросшими ногтями, сгрызанные ногти на другой руке, но и под сгрызанными под корень черная грязь. Обветренные губы, прикрывающие наполовину сгнивший рот. Жёлтые зубы, один или два, сломаны под корень, из десны сочится сукровица, смешиваясь со слюной. Жалкое зрелище, можно отвернуться и не смотреть, но запах никуда не денется, сладковато - гнилистый перебивающий даже разящий пот, режущий глаза.       Рука по привычке потянулась расчесываывая одну из ран под старой курткой. — Что смотришь. — агрессивное высказывание адресованное тупой птице, еле слышным голосом на выдохе. Само дыхание хриплое, с бульканьем, будто в легких скопилась жидкость, при каждом выдохе – тонкий свист из-за суженых бронхов. Мерзко ли от самого себя? Нет. Было мерзко первый месяц, может быть два или три, но не потом. Потом сложно было пересилить себя и съесть что-то живое, до этого питавшись консервами и просроченной едой из уцелевшего склада супермаркета он в целом был на уровне местной элиты, пожалуй среди живого он единственный кто хоть на какой-то уровень способен встать. Не мешало и то что в большинстве этой продукции были личинки, которые он либо игнорировал, либо давил пальцами перед тем как съесть. Грибы выглядели более сносно, но эффект от них ужасающий, то в жар кидало то в холод, видилось будто солнце светит как раньше, что вода снова чистая, без следов бензина, присутствия какой-то грязи. Жареные на костре крысы с толстой кожей, которую тяжело рвать зубами, снующие туда сюда повсюду и тараканы, издающие хруст когда ступаешь по темноте. Он говорил с ними и ел их же. Иногда он издает бормотание, смех, внезапные вспышки ярости на несуществующих собеседников. Шепотом повторяет имя, будто пытаясь вспомнить, кем он был раньше. Это уже не человек, это загнанное в угол существо, которое выживает не потому что хочет жить, а потому что уже не помнит что можно иначе.

***

- Как тебе картина, а? – Женщина с идеальной укладкой, смотрела на записи видео с трёх ракурсов, демонстрируя их парню с излишним энтузиазмом, пока тот стоял в стороне. - Удивительно то, что полностью сойти с ума тебе удалось бы только через пару лет, мы проверяли, о моя любимая часть где ты... А не будем заходить вперёд. - Собеседник молчал. - Надеюсь ты понимаешь насколько должен быть благодарен нам? Не собираешься поесть? – Нет. - он уже пытался поесть пару часов назад, от непривычно большого количества еды и ее ингредиентов, просто не усваивающихся внутри. Его подстригли, обработали всё раны, кажется даже промыли мозг, от чего он мыслит так ясно? Почему только сейчас он тут, если тут всем давно всё известно. Он думал что совсем один, а получилось так, как будто он обращался к богу, милости которого не заслужил. Может заслужил, но позже чем ему хотелось, прожив десятилетие. А может и не милость это вовсе...