Там где могло бы быть

      Мы спрашивали отца, спрашивали Пого, гадали, куда пропал Пятый, всё ли с ним хорошо. Я сидела в своей комнате и ждала что ты придёшь, перебесишься, нагуляешься. Думала, что ты чувствуешь себя также как и я - одиноко. Отец запретил подходить к твоей двери, и тогда мы с надеждой подумали что ты дома, тебе просто нельзя покидать комнату. Тогда я начала готовить тебе бутерброды, подкладывая под дверь, первые дни так радовалась их пропаже, сердце замирало, пока не заметила как их выкидывает Грейс, прибирая пыль в коридоре. Половину жизни я проходила мимо твоего портрета, который наш отец повесил как напоминание, о том почему нельзя ослушаться, скучала и злилась, сидела в одиночестве и обижалась на всех в этом доме. Ты вернулся, но совсем не тем, каким я тебя ждала. — Привет. — Во мраке гостиной шуметь не хотелось, вся обстановка не позволяла вымолвить слова громче шёпота. Пятый повернул голову оглядев ее строгим взглядом кивнув вместо приветствия. — Мы так и не поговорили нормально, я подумала... — Руки тряслись, как будто бы она разговаривала не с братом а с кумиром, на которого смотрела с восхищением на постер, впрочем разницы между этими двумя людьми было бы мало. Теперь между ними целая пропасть, но она по-прежнему тянулась к нему как к солнцу. — Ваня, я занят. — Резко, не давая договорить одернул ее. Он уже говорил об апокалипсисе, скомкано и непонятно, обрывки фраз, но говорил, неужели с первого раза запомнить нельзя, нет тут помощи. — Мы все остаёмся тут из-за тебя, вернулся спустя столько лет и молчишь. — Удивительно, он вернулся тем же мальчишкой, рядом с ним каждый из академии ощущал себя младше, до тех пор пока он не откроет рот, чтобы съязвить, сделать замечание, высказать что-то серьёзное. — Тебя все ждали, я ждала. — Звучало как признание и обвинение. — Я знаете ли тоже думаю только о вас. — Он хмуро перебирал какие-то заметки. — Что-то ещё?       Я не сразу поняла что это не тот Пятый с картинок в газетах и комиксах, не тот Пятый что смотрел на меня днями и ночами с картины. Не тот, кто в детстве способен был поднять мне настроение. Стал кем-то другим, совершенно чужим человеком. Ты наконец поднял на меня взгляд, и в твоих глазах мелькнуло что-то знакомое, на миг мне показалось, что мой настоящий брат все еще там, за этой маской одержимости. Но уже через секунду твое лицо вновь стало каменным.       Его изменил этот апокалипсис, комиссия, он вернулся к семье, но общаться с ней не хотел, преследовал одну цель - предотвратить конец. Уже сам не понимал для чего это делает, просто делает, потому что так надо.