По ту сторону / On the other side

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈·✦

      Она знала, что опасность поджидает прямо за углом. Знала, что просто никак не может находиться здесь. Знала, что если совершит хотя-бы единственную ошибку — то та станет её последней не только за эту ночь, но и, наверное, за всю оставшуюся жизнь. Но она не могла оставить всё в таком виде, как оно есть сейчас, в этот момент.       И несмотря на весь кошмар, происходящий в этом ужасающем доме, она не даст вот так безжалостно избавиться от ни в чём не провинившихся детей и подростков. У них ведь было тяжёлое прошлое, как банально бы это не звучало, а тем более — не осталось никого. Так что, какими бы они не были, не такой судьбы заслуживают. Это она знала точно, как свои пять пальцев.       Девушка скрылась под каменной резной лестницей и затаила дыхание, чуть съёжившись от неприятного холодка, пробегающего от макушки до самых ступней. Мурашки покрыли всю спину и руки, грозя разбежаться по всему телу. Сердце бешено стучало в груди, словно в любой момент готово было выскочить. А думать у неё получалось только об одной вещи: всего-то одно неловкое движение, один слишком громкий вздох — и она раскроет свои карты вместе с положением и всеми планами на ближайшее время. И вот этого допустить как раз таки нельзя. Ну, не хорошо же будет без борьбы и противостояния сдаться в их руки, не так ли?       Её фигура застыла в мучительном ожидании, то и дело предательски вздрагивая от нарастающего животного страха, хотя каждый издаваемый ею шорох был по-настоящему опасен. Уши навострились от внезапного топота и негромких слов, от осознания которых внутри всё сжалось, а сердце вообще ушло в пятки... — Мне, конечно, не приятно говорить об этом, но я боюсь, что наша ситуация становится сложнее, как бы нам этого не хотелось, — высокий неприятный женский голос послышался из-за стены. — Не спешите опускать руки, дорогуша. Вы же знаете, что я не потерплю такого отношения к нашей работе, — за ним последовал ответ от собеседницы, и если судить по звучанию—не слишком-то и молодой. — Миссис Харрис, ну я же вижу, что они начинают догадываться.       Девушка замерла от услышанного и приподняла бровь. Догадываться?.. «Только не это, нет, нужно срочно что-то делать... Они ведь... Она же их...», — мысль молниеносно пронеслась в голове и так же незаметно исчезла, когда как никогда важный разговор взял продолжение. — Ну так придумайте что-то, чтобы впредь такого не было! — А что я ещё могу сделать? — первая нервно запротестовала и немного повысила тон, — я и так пытаюсь сделать всё, что в моих силах, но, как вы видите, этого не достаточно! — Это значит, что ты недостаточно стараешься, — женщина резко перешла на «ты» и с недовольством проворчала, — я крайне недовольна твоей работой. Нужно было брать на эту роль кого-нибудь другого, — она продолжила, — да и подумай, разве тебе нужны проблемы с полицией?.. Я не из тех, кто просто так забудет об этом и всё разрулит, знаешь ли... — Я... — уже хотела возразить та, но, осознав, что сейчас она не в том положении, воздержалась, — Конечно, конечно... Извините за это. Я всё улажу, и больше этого не повториться, обещаю... — чуть помолчав, она продолжила, — в любом случае, следующий в списке — номер 3. Я приступлю к выполнении задачи уже с завтрашнего дня. — И постарайся не облажаться в этот раз. У меня на тебя большие надежды. И если ты не оправдаешь их, то... Ты понимаешь, что тогда будет.       Глаза метнулись в недавно украденный листок со списком всех учащихся в доме людей и в спешке стали искать названный номер, стараясь больше не обращать внимания ни на разговоры, ни на посторонние звуки, которые могли бы отвлечь её. Времени было мало, а это значит, что действовать нужно незамедлительно, и желательно начинать вообще на следующий день, причём как можно раньше. Уже через несколько секунд наконец-то она уставилась на число три и соответствующую фамилию рядом с ним...

──────────────────

Имя: Джонатан

Фамилия: Бакли

Возраст: 12 лет

Номер: 3

──────────────────

      Девушка без особых проблем и затруднений поняла, о каком ребёнке шла речь. Это был мальчик, который только недавно прибыл сюда вместе со своей старшей сестрой. И кто же ещё, как не она, с точностью знает, какая судьба ожидает этого бедного парня, если туда не вмешаться и не протянуть руку помощи. И с этого момента она поставила перед собой одну важную цель: спасти Джонатана Бакли и всех остальных ребят, чего бы это ни стоило.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈·✦

НЕСКОЛЬКИМИ ДНЯМИ РАНЕЕ       Безысходность сжирает изнутри. Хотелось выйти из комнаты, покинуть надоевшие четыре стены, сесть в поезд, уехать далеко из этого треклятого города и ни за что не возвращаться. Забыть обо всех ужасах, настигнувших их, как о страшном сне. Во что бы то ни стало обрести жизнь, о которой они так долго мечтали, и больше никогда не знать ни горя, ни страданий. Но одно дело — хотеть. Другое — знать, что судьбу не изменить, и что другого выхода попросту нет.       Джулия и Джонатан сидели по разным краям недавно заправленной кровати и смотрели в пол, дожидаясь опеку, которая вот-вот должна была подъехать и забрать обоих в детский дом. Рядом с ними стояло две сумки с самыми необходимыми вещами для «переезда», потому что с большим количеством туда не пускают.       Ни один не осмеливался заговорить. Молчание сильно давило и заметно отражалось на поведении. Было совсем нечего сказать друг друг, и даже произнести хоть какое-то подбадривающее слово было невозможно из-за кома, предательски застрявшего в горле. А причиной всему этому кошмару стала когда-то благополучная, но разрушенная семья. И вот как это было.       Ричарду Бакли понравилась Агата Дэвис в далёком 1969 году. Затем, в 1973 он сделал любимой предложение и вступил с ней в крепкий брак. Спустя четыре года у него родилась долгожданная дочь, а ещё через три — чудесный сын. Ричард был безусловно самым счастливым отцом в мире, а Агата — лучшей матерью. Но в один момент всё изменилось, когда наступил 1991.       Мужчина стал с утра до ночи пропадать на работе, прикрываясь тем, что хочет, чтобы его дети и жена ни в чём себе не отказывали. Начал постоянно выдумывать какие-то командировки, а сам уезжал и жил у своей новой возлюбленной Ванессы Броукс.       Тогда Агата уже догадывалась, что её муж изменяет, по всей видимости впала из-за этого в депрессию и пристрастилась к выпивке крепкого алкоголя, а через какое-то время вообще получила зависимость от наркотиков. Джонатан и Джулия не раз замечали странное поведение женщины, но почему-то никогда не осмеливались поговорить об этом с папой. Хотя, тот и сам всё прекрасно понимал, вот только ему уже было наплевать.       Потом Агата стала срываться на ребят, а вскоре набросилась с кулаками на Ричарда, когда тот в очередной раз уехал «по делам», как он говорил. Они стали ссориться каждый день, по самым разным причинам. Иногда дело даже доходило до драк.       А в этом году, совсем недавно, Агата застала мужа и его любовницу в собственном доме, закатила истерику и выгнала обоих. В этот момент когда-то неразлучная семья окончательно развалилась. После всего этого женщина запила ещё больше, и, похоже, окончательно свихнулась, перестав замечать даже собственных детей.       А вчера, невменяемая, Агата решила отдать их в детский дом. Вот поэтому сейчас они и сидят здесь в ожидании неизбежного.       Джонатан тихонько шмыгал носом и всхлипывал, кое как сдерживая накопившиеся слёзы, жгущие давно выцветшие голубые глаза. Его некогда румяное, наполненное жизнью детское личико перестало выражать хоть какую-то радость с того момента, как его родной отец бросил его, сестру и маму. После этого он весь поблёк, стал плохо спать и потерял аппетит. И на то была причина. Джулия знала, как сильно он любил свою семью. Скорее всего, любит до сих пор. Вот только проблема в том, что от этой самой прежней семьи не осталось ничего.       Она всегда замечала, что в зрачках Джонатана мелькала яркая искра, когда папа звал всех членов семьи на совместную прогулку. Видела, как довольно он улыбался в те моменты, как отец приносил домой новые комиксы «Людей-X» специально для него. Помнила, как брат обожал ходить с ним на маленькие городские концерты и уж точно понимала, что тогда, в то время, Джонатан был по-настоящему счастлив. Но Джулия не понимала только одного: почему Ричард вот так бросил всех и ушёл? Была ли на то причина, или это просто спонтанное неразумное решение?       Из своих навязчивых мыслей её вырвал вопрос Джонатана. — Слушай, —он сказал дрожащим голосом не поднимая взгляд, — скажи, папа из-за меня ушёл? — он нервно поёрзал на простыне и слегка склонил голову набок, скрещивая руки на груди.       Джулия удивлённо подняла глаза и в секундном недоумении глянула на брата. О Господи. Только этого ещё не хватало. Конечно, она не станет выкладывать всю грязь, которая в самом деле и так есть, но пускай он даже будет думать, что его отец — отвратительный человек. Что он бросил их из-за своей плохой натуры и глупости. Пускай думает, что он разлюбил мать или что у него теперь новая семья. Да хотя бы о том, что они попросту не нужны ему, поэтому он и ушёл. Но Джулия не допустит того, чтобы Джонатан винил во всём себя. Ну нет, не может так быть. Не должен двенадцатилетний ребёнок делать поспешные выводы о том, какие там страсти у его недалёких родителей. — Это ещё почему? — она недоверчиво спросила и продолжила, — ну конечно же нет! С чего ты это вообще взял? — Ну... — он на мгновение задумался, — когда он меня в последний раз видел, то ушёл не попрощавшись. И я просто подумал, что... — Джонатан, — Джулия прервала брата, подвинулась ближе, и, не дав ему закончить мысль, положила свою руку на его, — ты ни в чём не виноват, не неси ерунды. — Тогда почему он бросил нас?! — он посмотрел на сестру и нахмурил брови, больше не пытаясь сдерживаться. Мальчик рявкнул и сжал низ светло-коричневой полосатой рубашки, — всё же было хорошо! Что ему не понравилось?! — резкая перемена в его голоосе, честно признать, застала врасплох. — Знаешь... — выражение лица Джулии смягчилось, пока она старалась подобрать нужные слова, — ты ещё недостаточно взрослый, чтобы понять такие вещи, но... Наш папа просто нашёл новую женщину, и... И решил, что с ней ему будет лучше, ладно?       Она прекрасно понимала, что всё гораздо глубже, чем просто новая любовь. Понимала, что их отец—ужасный человек. Знала больше, чем рассказала. Но разве она могла вот так настраивать своего брата против него? Могла омрачить его детское сердечко горькой правдой? Нет. В любом случае, Джонатан поймёт всё сам и сделает верные выводы, когда станет старше. — А мама?! Почему она сдаёт нас?! — голос надломился, а горячие ручейки слёз градом полились из-под дрожащих ресниц, с новой волной накрывая его, — Джулия, я её люблю! И я скучаю по папе! По маме я тоже буду скучать! Я просто хочу, чтобы всё было как раньше! — он еле говорил, стараясь собрать все силы в одном месте.       Уже через секунду Джонатан заревел в голос, чуть ли не разрывая верхнюю одежду на себе. Костяшки его пальцев побелели от того, с какой силой он сжимал ткань своего поло. Всё его тело содрогалось от ранее сдержанных чувств. Он крепко зажмурил глаза и сжал зубы в жалкой попытке перестать так громко рыдать, и получалось это не очень хорошо. Джулия сочувственно перевела взгляд на лицо Джонатана, и, нерешительно протянув руку, ласково обняла его за трясущиеся плечи и успокаивающе погладила. — Всё хорошо, можешь не сдерживаться... Плачь столько, сколько хочешь. Тебе должно стать легче... — такой организованной и ласковой речи она сама от себя ещё никогда не слышала. Получается, что она может сделать это для того, чтобы успокоить брата.       Со временем накатившаяся на Джонатана истерика начала утихать. Сердце отсчитывало удары в умеренном ритме. По заплаканному опухшему лицу скатилось ещё несколько слезинок, которые позже засохли и пропали. Дыхание стало тихим и спокойным, почти как если бы он провалился в сон. Джонатан поджал раскрасневшиеся губы и осторожно положил голову сестре на плечо, а затем произнес охрипшим голосом так тихо, что едва сам себя понял: — Мы больше никогда их не увидим, да?..       Джулия от этого вопроса чуть сама не заплакала. Эта детская невинность... Она так и вынуждает соврать и сказать что-то вроде: «нет, ты чего, мы обязательно встретимся!», но тогда это ведь было бы ложью. Никто уже точно не вернётся за ними. У отца новая жизнь, в которой он, похоже, не хочет их видеть. Мать вообще теперь последняя алкоголичка, а к тому же и наркоманка. Так что стоит ли врать Джонатану?.. Пожалуй, это далеко не самое лучшее решение. Вот блин, и как ему вообще удаётся с такой силой влиять на эмоции. — ... Скорее всего, нет, — Джулия ответила, перед этим немного потупив в стену, — ну, то есть, совсем нет, — она призналась. — Ясно... — Джонатан печально вздохнул и не сдвинулся с места.       Через пару минут образовавшуюся тишину нарушил стук в дверь, а позже чужой неприятный женский голос, доносящийся из прихожей. Затем к нему подключился и до жути знакомый прокуренный голос Агаты, который, кстати, был ещё хуже, чем голос её собеседницы. Ну, зато его они больше не услышат. Хотя бы в чём-то есть свои плюсы. Они разговаривали о чём-то серьёзном, и это значит, что уже пора выходить из комнаты и ехать в совсем неизвестное им место, даже если это вовсе не то, чего бы хотелось сейчас. — Ладно. Давай. Поднимайся, бери рюкзак и пойдём.       Джулия небрежно накинула свою нетяжёлую сумку на плечо и встала с кровати вместе с Джонатаном. Вместе они неторопливо поплелись к двери и вышли в коридор, где наконец увидели одну из работниц детского дома.       Высокая женщина лет двадцати семи. Вроде как ухоженная, опрятная, может даже и привлекательная. И как у неё может быть такой противный голос. И одежда у неё какая-то странная. Кто вообще в начале девяностых будет носить бордовое платье с бантами, пуговками и рюшечками? Такое впечатление, будто сейчас викторианская эпоха, а не 1992 год. Хотя, какая разница? На вряд ли это каким-то образом повлияет на обстановку. — Добрый день, ребята! Вы, должно быть, Джулия и Джонатан Бакли, верно? — женщина протянула приторно сладким голосом и натянуто заулыбалась, — моё имя Алана Картер, но вы можете называть меня просто Мисс Картер. Я — старший воспитатель детского дома, и на время вашего пребывания буду присматривать за вами и другими ребятами. Приятно познакомиться! — она жестом подозвала их к себе и повела на выход.       Джонатан и Мисс Картер вышли за дверь. Джулия на минуту остановилась и оперлась рукой в стену, переводя взгляд на Агату. Это была уже не их мама, а совершенно чужая, незнакомая и до невозможности противная женщина. Настоящая Агата никогда бы не стала таким плохим человеком, которым является сейчас, не при каких условиях не потеряла бы контроль над собой, а тем более не оставила бы своих родных детей на произвол судьбы.       Она в последний раз взглянула на мать наполненными презрением глазами, словно говоря: «Прощай, ты предала и бросила нас, а теперь из-за тебя и отца мы вынуждены мучаться», а далее вздохнула и захлопнула за собой дверь, зная, что больше никогда не переступит порог этого злосчастного дома вновь.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈·✦