Самая умная

      Джеймс был дураком. Сколько бы изобретений и шуток он ни придумал, он был и оставался дураком. Но Лили любила его. Правда любила. Да, Джеймс был дураком, но он был её дураком. Дураком, который поверил Дамблдору в том, что фиделиус защитит их, дураком, который в последний момент поменял хранителя тайны с верного друга, на трусоватого юношу, дураком, который даже не проверил этого юношу на наличие тёмной метки, хотя жена сказала ему, что заметила, как что-то чёрное мелькнуло под нервно одергиваемыми рукавами, ведь: "Не говори глупостей, Лили, Питер ни за что бы не перешёл на сторону Того-кого-нельзя-называть. Да и между нами говоря, разве приняли бы кого-то вроде него в ряды Пожирателей?". И в конце концов невероятно упрямым дураком, который запер Лили с Гарри в доме, когда она, не выдержав чувства надвигающейся опасности, попыталась бежать с ребёнком из страны.       Лили смирилась. Ей не удастся выжить. Джеймсу, скорее всего, тоже. Она не удивиться, если он умрёт первым. Но Гарри, её маленький Гарри, милый, всем сердцем любимый сын, он должен жить.       А для этого нужно победить Волдеморта.       Пророчество — будь оно трижды проклято — гласило, что лишь её крохотный мальчик сможет остановить монстра, терроризирующего Англию. Однако Гарри ещё слишком мал для этого. Ему нужно вырасти, выучиться, и даже тогда шансы на его победу будут просто мизерными. Но Дамблдор, этот старый дурак, и Джеймс, её любимый дурак, по-видимому решили, что вырастить ребенка в изоляции в небольшом коттедже в полупустой деревеньке, где из соседей к ним захаживала только древняя старуха, да и та перестала, после установки охранных чар — хорошая идея. Лили не исключала, что у них мог быть план получше, но с ней им делиться никто из этих горделивых дураков не хотел, так что она взяла всё в свои руки.       Джеймс, обрадованный прекращением скандалов, с усердием таскал ей книги на любые темы, которые Лили просила. Ей не нужно было ничего темномагического, однако ритуал, который она задумала, находился на грани закона. Когда она стала просить ингредиенты для зелий и атрибутику для ритуалов, её муж начал заметно напрягаться, но Лили лишь пожаловалась на скуку, сделала грустные глазки и погладила его по голове. Её любимый дурачок растаял и, пусть с небольшим ворчанием, принёс всё необходимое.       Приближалось тридцать первое октября. В этот день ткань пространства и времени истончалась сильнее всего, нужно было лишь небольшое усилие, чтобы ненадолго прорвать её.       План был прост. Так как они не могут ждать, пока её мальчик вырастет и станет достаточно сильным, чтобы одолеть Волдеморта — тот скорее умрет от старости, чем дождется пока грудной младенец дорастет до его уровня — значит нужно, чтобы к сегодняшнему дню Гарри уже был взрослым и сильным, желательно таким же взрослым и сильным, как Волдеморт, а в идеале ещё сильнее его. И сделать это было довольно просто — всего то и нужно, отправить её сына в прошлое.       Заветный день наступил. С самого утра Лили проверяла и перепроверяла все ингредиенты и зелья, повторяла заклинание и старалась не думать, что сегодня видит своего мальчика таким маленьким в последний раз. Она не сможет стать свидетельницей его взросления, не проводит его в Хогвартс, не увидит как из маленького мальчика он станет сперва нескладным подростком, а после взрослым мужчиной, не окажется рядом, когда он будет нуждаться в ней. Но так надо. Если это цена, которую нужно заплатить, чтобы её мальчик жил, она это сделает. И её мальчик выживет, вырастет и убьёт Волдеморта, как и предсказано.       Наступил вечер, и Лили, попросив Джеймса не мешать ей укладывать Гарри, поднялась в детскую. Она не стала зажигать лампу, довольствуясь сиянием Луны, освещавшем комнату более чем достаточно для сегодняшних целей. Достав со шкафа спрятанную там под чарами отвлечения внимания корзину со всем необходимым для ритуала, Лили опустошила её, положила на дно подушку, уложила сверху сына, укрыла его одеялом и прикрепила булавкой записку с именем.       Гарри Поттер.       Вокруг корзинки Лили белым мелом вычертила пентаграмму, вписывая в неё руны. Отложив мел в сторону, Лили расставила и зажгла свечи. Дальше зелья. Первое она выпила сама, второе дала всё это время внимательно, с интересом наблюдавшему за матерью Гарри. Её сын принюхался к странной жиже, но покорно выпил — зелье было на удивление приятным на вкус.       Посильнее запеленав Гарри, Лили достала скрутку из трав, подожгла её от свечи, встала между двумя углами пентаграммы и, держа горящие травы на вытянутой руке над сыном, начала раз за разом повторять заклинание, как можно чётче представляя время и место, куда ребёнок должен отправиться.       Со временем было более менее понятно. Как-то раз, когда уже после установки фиделиуса к ним заглянул этот старый дурак Дамблдор, Лили, отговариваясь любопытством, выспросила у него, сколько же лет тому монстру, что возомнил себя вершителем судеб. Итак, ей просто нужно было отправить её милого Гарри на пятьдесят четыре года назад, в далёкий одна тысяча девятьсот двадцать седьмой. В качестве нового дня рождения для сына Лили выбрала первое января. Ей необходимо было как следует сосредоточиться на годе, поэтому день она выбрала самый простой для представления: две единицы.       С местом для перемещения было сложнее. Джеймс очень удивился, когда она попросила раздобыть для неё какую-нибудь книгу о приютах, работавших в Соединённом Королевстве. В этот раз отговориться удалось маггловским детством и страшилками соседских ребят про жуткое место, куда отдавали всех непослушных детей. Джеймс на удивление заинтересовался и сам и сумел раздобыть небольшую брошюру, рассказывающую о старой системе приютов и новой системе временных семей. Подкидывать Гарри в чужую семью Лили не собиралась. Самой себе она объясняла это тем, что не хотела, чтобы её сын попал в возможно плохие руки. В приюте о нём точно позаботятся, а случайная семья, получившая на порог годовалого ребёнка, неизвестно что может с ним сделать. (В глубине души Лили признавалась, что просто не хотела, чтобы у её мальчика были другие родители. Другая мама). Брошюра сама по себе была довольно любопытной, однако самым ценным в ней был список самых известных бывших приютов с адресами.       Лили бездумно повторяла и повторяла заклинание, пока в голове прокручивалось:       Первое января.       Одна тысяча девятьсот двадцать седьмой год.       Лондон. Англия.       Приют Вула.       С первого этажа послышался шум. Но Лили не могла отвлечься. Она лишь громче начала скандировать магические слова.       — Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его…       Наконец огонь на травах сменил свой цвет, и Лили уронила его прямо в корзинку с Гарри.       — Авада Кедавра!       Столп изумрудного пламени взвился под потолок.       На лестнице раздались неторопливые шаги.       Гарри заплакал. Не от боли — от страха. Но, всё, что Лили могла — это лишь утешающе улыбнуться своему мальчику.       Дверь в детскую распахнулась.       Лили проследила, как растаял последний язычок пламени и обернулась.       На пороге стоял высокий мужчина. Капюшон его мантии лежал на плечах и не скрывал аристократичного лица и красных, кажущихся светящимися в темноте, глаз. Волшебная палочка мужчины — Волдеморта — была поднята и кончиком смотрела в солнечное сплетение Лили. Взгляд Тёмного Лорда прошёлся по комнате, задержался на детской кроватке, пентаграмме и вернулся к девушке.       Лили с ненавистью и торжеством смотрела на вошедшего. Её подбородок был высоко поднят, а плечи расправлены. Она умрёт сегодня. Пусть. Но она спасла своего мальчика. Она спасла Гарри. Это было главное.       За Волдемортом показалась ещё одна, чуть более низкая тень, и в комнату бесшумно скользнул Джеймс.       Лили сглотнула, но постаралась не отводить взгляда от красных глаз и не выдавать присутствие мужа. Значит Джеймс всё таки выжил и, разумеется, не смог бросить её. Дурак. Теперь они оба умрут.       Секунды тянулись мучительно медленно.       Лили была уверена, что Поттер попытается напасть на монстра, схватить, проклясть, хотя бы пырнуть ножом, но он не двигался.       Вдруг Джеймс усмехнулся и двинулся вперёд.       Муж Лили вышел из-за спины Тёмного Лорда, и свет Луны упал на его лицо, заставив глаза сверкнуть зеленью. Той самой зеленью, что Лили каждое утро видела в зеркале.       Невозможно.       Лили понимала, что это практически невозможно, однако в глубине души надеялась, что в тот момент, когда маленький Гарри пропадёт, он же, но взрослый войдёт в детскую. Она представляла, как они обнимутся, как спустятся вниз к удивлённому Джеймсу, как она объяснит свой план, а Гарри расскажет о своей жизни. Она не представляла, что первым в детскую войдёт Волдеморт.       — Гарри?       Взгляд Лили бегал между двумя мужчинами перед ней. Они пришли вместе? Почему?       — Здравствуй, мама.       Гарри, стоящий рядом с Тёмным Лордом будто бы неосознанно притерся к нему плечом и склонил голову на бок. Но Лили не обратила на это должного внимания. Она узнала голос.       Ей и Джеймсу целых три раза довелось сражаться с самим Волдемортом, и каждый раз с этим монстром был его десница. После первого боя все отметили схожесть мужчины с Поттерами. Не с весёлым и развязным Джеймсом, но с его отцом, мастером дуэлей Флимонтом Поттером. После второго боя все признали, что, кем бы ни был этот загадочный, похожий на Поттера мужчина, он был сильнее всех прочих пожирателей, и не зря стоял рядом с самим Тёмным Лордом. После третьего боя Лили на несколько месяцев отстранили от всех операций. Она никогда не забудет произнесённое таким же буднично ласковым тоном, как и это приветствие, заклинание.       "Здравствуй, мама"       "Круцио"       Воспоминания о пережитой боли судорогой прокатились по мышцам и костям. И Лили, смотря на такую нежную, но такую безразличную улыбку своего сына, как подкошенная рухнула вниз, стукаясь коленями об пол.       Почему? Почему её милый Гарри сражается на стороне этого монстра?       Гарри же, не обращая внимания на полный боли взгляд его матери, лениво обвёл глазами комнату, уделяя внимание пентаграмме. Вернув взгляд к Лили он снова улыбнулся. Нежно, но с толикой раздражения. Это было невыносимо.       — Гарри...       Лили не знала, что сказать, о чём просить. Однако вместо какого-либо ответа она получила кончик волшебной палочки, устремлённый в её переносицу.       Гарри всё также расслаблено опирался плечом на совершенно не возражающего Тёмного Лорда, рука же его, крепко сжимающая палочку, была тверда.       Лили знала, что умрёт сегодня. Она была готова к этому. Всё, что она хотела — это чтобы её мальчик, её славный Гарри, выжил. Она не думала, что умереть ей суждено от его руки.       Закрыв глаза, Лили представила перед собой её маленького сына, летающего на своей детской метле, играющего с котом, радостно улыбающегося ей из кроватки. Она прогнала все образы взрослого волшебника, направляющего на неё сейчас волшебную палочку.       Одинокая слезинка скатилась по щеке Лили, задержавшись на болезненно искривленных в улыбке губах.       — Авада Кедавра!