Любовь в лагере

Рома и Егор познакомились на 1 первой лагерной смене лагеря "Алые паруса". Рома был диджеем, а Егор отвечал за физкультуру у детей. У Егора была девушка, с которой они встречались вот уже как 3 года, они были знакомы с детства их родители дружили между собой. У Ромы девушки не было, так как он был геем. Он без проблем принял свою ориентацию, но из-за этого у него появились проблемы с родителями, они, когда ему исполнилось 18 лет, выгнали его из дома и сказали забыть, что у него есть родители. С тех пор прошло уже три года, Рома ни о чем не желает, ему и так хорошо. Рому и Егора поселили в один домик, что было очень большой ошибкой, потому что для Егора это было проживание двух друзей в одном доме, а для Ромы - каторга, ведь Егор ему понравился, и не просто понравился, а вот прям по самые помидоры. Короче говоря, жили они первую смену, Егор - припеваючи, а Рома дрочил, пока Егор не видит или спит зубами к стенке. Во второй лагерной смене всё координально изменилась благодаря Даше, Тане, Ксюше и Ирине, которые там работали. Нет, они не были вожатыми, они были просто сотрудницами: Таня и Даша мыли посуду, Ирина и Ксюша - этажи. Они познакомились в первый день. Таня, Даша, Ксюша учились в одном колледже, а Ирана жила в Сосновке, но она даже не подозревала, что с Таней она живёт в одной деревне, так как они не пересеклись из-за того, что Ирина была домоседкой. Так вот, как они повлияли на отношения между Ромой и Егором: эти двое им сразу не понравились, и они решили узнать, как зовут девушку Егора и написать ей, и не просто сообщение по типу "привет, ты бывшая девушка Егора, приятно познакомиться, я его нынешняя" или "У тебя больше нет парня, но зато у меня он теперь есть, спасибо". Нет, они пошли дальше и написали ей: "Привет, а ты знаешь, что твой парень изменяет тебе с другим парнем фото?". После этого соо девочки даже понятия не имели, во что это выльется. В один из дней, когда на удивление Егора не наблюдалось рядом с Ромой, который всегда и у всех был на виду, они встретились в своём домике во время сон часа. Рома зашёл в дом и увидел слегка грустного Егора. У тебя что-то случилось? - обеспокоено спросил Рома. Да так, - Егор отмахнулся от него, как от назойливой мухи. -Колись, я же вижу, что что-то не так, - продолжил настаивать Рома. Ладно, - сдался Егор, - я с девушкой расстался, - с грустью в голосе ответил он. Понятно! - стараясь скрыть радость в голосе ответил Рома. Ведь для него это хоть маленький, но шанс, чтобы хоть как-то привлечь внимание накаченного парня, который нравится ему ещё с прошлой смены. Но он даже и не представлял, с какими трудностями ему предстоит столкнуться. Рома стал потихоньку открывать то, что скрывал от окружающих, потому что не знал, как они отреагируют на него. Он стал ещё больше времени проводить с Егором. Рома пытался всеми возможными способами соблазнить Егора, но то ли он был в этом на столько плох, то ли Егор был великий слепой и не замечал этого, зато окружающие это замечали, и Роме было крайне стыдно за своё поведение, но на что только не пойдёшь ради любимого человека. И вот, когда до конца смены осталось четыре дня, он решил действовать радикально, а если и это не поможет, то он сменит ариентацию. С самого утра он начал готовится. Он встал раньше всех, несмотря на то что он лёг в час ночи. Первым делом он пошёл в душ, там он всё хорошо выбрил и растянул себя, представляет вместо своих пальцев пальцы Егора. Закончив со всеми манипуляциями, он вставил пробку. Но он допустил одну большую ошибку - он сделал это утром, а план приходил на вечер, поэтому он проходил весь день с пробкой в заднице, стараясь скрыть своё лёгкое возбуждения в течение дня. По ощущениям прошла целая вечность до наступления отбоя у детей. И вот наконец он готов осуществить свой план. Он первым пришёл в дом и начал всё готовить к приходу Егора. Рома надел кружевное бельё и чулки в сеточку. Он лег на кровать и стал ждать, когда придёт Егор. Рома очень сильно волновался. Егор не заставил себя долго ждать - буквально через две минуты он появился в доме и обомлел от увиденной картины. На его кровати лежал Рома в чулках и кружевных трусиках. У Егора встал, в штанах стало очень тесно. Он сглотнул ком в горле и развернулся закрыл дверь на ключ. В момент, когда Егор разворачивался, Рома подумал, что он хочет уйти, он уже было разочаровался, но услышал звук Закрывающевося замка и в душе начал ликовать - у него всё таки получилась. Егор медленно подошёл к кровати и замер, смотря на такого же возбуждённого Рому, который теперь сидел перед ним. И что это всё значит? - прерывая молчание, спросил Егор. -Это значит, что ты мне нравишься с самого начала, - ответил Рома. Егор довольно улыбается, ведёт носом по щеке ромы, зарывается в его волосы, глубоко вдыхая родной запах, касается губами скулы, очерчивает языком. Лёгкие касания вдоль напряжённо вытянутой шеи, чтобы дать ему больше пространства для ласк. Егор не скупится, зацеловывая каждый миллиметр кожи, прикусывая зубами, оставляя засосы. Рома касается ширинки любимого, а губы Егора покрывают поцелуями и отметинами, Рома изящными пальцами скользит, поглаживая возбуждение своего мужчины. Прижимает ладонь, ощупывает. — Я так сильно хочу, — хнычет, сжимая сильнее, Рома. — меня или мой член? — отрывается, наглой улыбкой одаривая, Егор. Он нависает над своим парнем, толкаясь легонько своим возбуждением в ласкающие его ладони. — Ты так жесток со мной, — дует губы Рома, сильнее, на сколько позволяют до сих пор не снятые брюки, сжимая член, о котором мечтал целую вечность. — Не хочу расстраивать тебя, малыш. Не обижайся на мои грязные шутки, — жадно облизывается Егор. Он касается губами горошинки соска Ромы, чтобы тут же прижаться к другой. Широко лижет то один, то другой, посасывает, кусает легонько, вынуждая Рому откровенно хныкать и разводить бёдра шире. Прикусывая нежную кожу мягкого животика, Егор немедленно целует место укуса, втягивая кожу в рот, чтобы довести до дрожи. Он поднимает голову, любуясь наливающимся кровоподтеком. Рома замирает, кусает алые губы в ожидании ласки на самом трепещущем месте, жадно подаётся бёдрами вперёд, демонстрируя мокрые от предэякулята трусики и подрагивающий возбуждением пенис. — Так сильно хочешь меня, малыш? — Егор улыбается оскалом хищника, собственника. — Очень. Ты необходим мне. Каждый день без тебя — наказание, которое даётся чертовски сложно, Егор, — шепчет с мольбой в глазах Рома. — Но мне надо наказать тебя, детка, за то что начал без меня, прости, — искренне сожалеет, что не может дать кончить своему такому нуждающемуся сейчас любимому Егор. — Ты слишком строг ко мне, — хмурится Рома. Егор не отвечает. Он падает на колени перед своим ангелом разврата. Рома чувствует, как скапливается слюна во рту от желания целовать Егора, как дрожит его перевозбужденный член, сочась влагой, врезаясь в кружева, пока любимый мужчина, такой властный, ведёт влажную дорожку языком по его ножкам в чулках; как он цепляет зубами ремешок пояса чулок, отпуская, чтобы тот звонко шлёпнул по мягкой коже сочных бёдер. — Детка, мне так нравится всё это на тебе, — шепчет Егор. Он обхватывает тонкие лодыжки, чтобы развести ноги любимого шире, раскрывая его перед собой. Сдвигая кружево белья в сторону, он восхищённо комментирует с дьявольской улыбкой на губах: — Малыш, ты и здесь подготовился. Длиные пальцы касаются аккуратной анальной пробки, поглаживают её, нежно ведут по сжатым стеночкам, удерживающим пробку, разводя их в стороны, чтобы смотреть, как она выскальзывает, а затем сжать их обратно, останавливая процесс. Он играет своим мальчиком, как куколкой. И прелесть этого в том, что куколка под ним умирает от возбуждения такими действиями. — Егооор, — умоляет, сжимает простыни Рома. — Да, любимый? Ты хочешь попросить меня о чем-то? — издевается Егор, подцепляя пальцами пробку, почти вытаскивая её, чтобы резко вернуть на место, вжимая. — Ах, — дёргается Рома, — прошу тебя, Егор, трахни меня! — Попроси правильно, детка, — требует Егор, прокручивая затычку, вызывая новый приступ поскуливания. — Господин, прошу вас. Умоляю, Господин, трахните меня! — извивается, сминая простынь под собой Рома. — Ты так течешь, малыш Рома , — скрывает за насмешкой дикое возбуждение Егор. Резким движением он вытаскивает пробку из своего послушного мальчика, наблюдая, как вытекает тёплая смазка, которой он себя предварительно наполнил. Егор еле сдерживается. Он дёргает ткань джинсов вниз, не боясь порвать, потому что плевать он хотел на одежду, когда его любимый умоляет его трахнуть и хнычет так жалобно, попкой аппетитной елозя по кровати, которую отчаянно хочется сломать в приступе страсти. — Мы не будем это пока снимать, малыш, позже, — Егор ведёт ладонью по возбуждению, обтянутому кружевом трусиков. Он поднимает запястья Ромы вверх, удерживая их одной рукой. Приставляя возбужденную головку к разработанному колечку мышц, Егор круговыми движениями размазывает смазку, прежде чем толкнуться внутрь, ловя ртом вздох наслаждения с губ, покрытых красной помадой. Его мускулы напрягаются, удерживая тело на весу. Член медленно входит, растягивая стеночки ануса. Рома закидывает руки за шею любимого, ногтями царапает кожу, жадно цепляясь. Заполняя собой полностью, чувствуя приятную сжатость мышц вокруг члена, Егор, смотрит в шоколадные глаза и хрипло признаётся: — я хочу тебя до безумия. До злости яркой из-за твоего отсутствия рядом со мной. Толчок. Стон. Красные полосы на коже. — Каждую ночь во сне сжимал тебя в своих объятиях, а просыпался в пустой кровати и хотел громить всё от тоски. Плавно выходит, чтобы толкнуться снова, выбивая новый вдох, переходящий в жалобное поскуливание под натиском крупного возбуждённого члена, таранящего размашисто его плоть. — Ты с ума меня сводишь. Без тебя всё не то. Мой любимый Роман. Мой послушный детка. Егор чувствует, как трется об его упругой пресс влажная головка члена Ромы. Как кружево прилипает, пропитанное предэякулятом насквозь. Рома обхватывает его ногами, вдавливая пятку в подтянутые ягодицы. — Люблю тебя, Егор, и дня без тебя не могу, — лижет красные губы, подаваясь навстречу толчкам Рома. — Мой Господин. Ладонь Егора обхватывает пышную ягодицу любимого, приподнимая, делая его теснее к себе, ускоряет движения, порыкивая от сдерживаемого удовольствия. Врезается крупными резкими толчками, выбивая стоны. Жмёт до синяков кожу. — Кончай, Рома, порадуй своего Господина, — приказывает Егор, чувствуя каменное напряжение, зажатое между их телами. Рома прогибается до хруста, насаживаясь, вжимаясь, теряя всего себя в нахлынувшем яркой вспышкой удовольствии. Его потряхивает всё то время, пока сперма белесыми сгустками выстреливает, пачкая бельё и их тела. Егор рычит, вены от напряжения надуваются, делая его ещё мощнее. Несколько глубоких толчков, прежде чем излиться, заполняя собой, своим семенем, что смешивается со смазкой. Он удерживает своё тело на весу, чтобы поцеловать своего ангела. Рома подрагивает под ним, всё ещё сжимая его в себе. Они целуются нежно, не спеша, лаская губы друг друга, без слов показывая, что правда очень хотели этого. Егор не боится быть испачканным красной помадой, так потрясно смотрящейся на его Роме. Он игнорирует напряжение в мышцах рук и плевать хотел на стекающий коктейль их удовольствия, пачкающий постельное бельё и их влажные тела. Только утолив голод по самым сладким, вишнёвым губам, Егор отстраняется, чтобы осторожно выйти, наблюдая, как за опавшим членом тянется вязкая смесь. Он от этого получает извращённое удовольствие. –С этого дня ты мой и больше не чей –прорычал Егор смотря Роме в глаза. Рама не чего не ответил, а только поцеловал соглашаясь с Егором.