Тень, которую я несу.

***

В кабинете пахло табачным пеплом, холодным пластиком и чем-то чужим. Толстовка, давным давно забытая Баку, ещë когда они дружили, всё ещё лежала на полке. Какие-то бумаги, обгрызанный карандаш, чёрная зажигалка. Бэкджин не прикасался к ним. Просто сидел, смотрел. Он сидел на полу, спиной к стене. Глаза пустые, лицо – каменное. Рядом валяется разбитый телефон. Кто-то звонил – он не ответил. Ему уже всë равно. Вдруг дверь скрипнула и открылась без стука. — Тебя не было два дня, – почти без эмоций говорит Сонджэ и бросает пакет с едой на стол. — Ты даже не убираешься. Что, опять живёшь среди призраков? Бэкджин не обернулся. Даже не вздрогнул. Продолжил смотреть в одну точку, не двигаясь. — Закрыто. — А я и не клиент. Тишина. — Ты всё ещё думаешь, что заслуживаешь это дерьмо? – продолжает Сонджэ, не смотря на слова Бэкджина. — Что, если будешь страдать достаточно сильно, он вернётся? Ты правда так думаешь? В ответ только дыхание. Никаких звуков. — Ты сам себя убиваешь, На Бэкджин. И, честно, я не знаю, зачем я вообще пришёл. Может, чтобы быть тем последним человеком, который ещё не боится смотреть тебе в лицо. Сонджэ подошёл ближе. В руках держал бутылку воды, поставил на стол, как будто просто мимо проходил. И, не смотря на игнор со стороны парня, продолжил. — Ты вообще слышишь, как ты стал с людьми говорить? Бэкджин хмыкнул – криво, без радости. — Это ты называешься «человеком»? — Ну да. Не ты ведь, – ответ был резким, но без яда. честный. — Ты с тех пор не человек. Просто тень. Призрак Баку. И тут Бэкджин поднял глаза – медленно, как будто даже взгляд даётся с усилием. — Не трогай его. Ты не знал его. — А ты, по-твоему, знал? — резко в лоб прилетает ему ответ. Тишина. Бэкджин сжал кулаки. — Я знал, – тихо сказал он. — Я знал, даже когда он молчал. Даже когда не смотрел в глаза. Я единственный, кто видел, как он разваливается... Ты предлагаешь мне его забыть? — Нет, но тогда докажи, — спокойно бросает Сонджэ. — Поднимись. Начни дышать не им, а собой. Иначе ты просто утопишь себя в образе, которого уже нет. Но и ты ничего не сделал. Ты ждал, пока он сам решит. — Я не имел права! – голос Бэкджина сорвался. — Он... Он не слушал. Он просто смотрел, как будто уже прощается. А я... Я не смог. Бэкджин с каждой секундой все сильнее закипал. Слушать это было невозможно, будто его резали острым лезвием. Говорить об этом – тоже. — Я просто хочу, чтобы ты перестал быть его тенью. Потому что он ушёл. И если ты думаешь, что он бы хотел видеть тебя вот таким... ты ошибаешься. Сонджэ на секунду замолчал. Потом медленно проговорил, чтобы тот чётко услышал все его слова и смог их переварить: — Ты держишь его в себе, как гвоздь в ладони. Больно, неудобно, но ты боишься вытащить, потому что больше ничего не останется. Бэкджин усмехнулся. — Лучше боль, чем пустота. — А если он больше не вернётся? Снова тишина. Только слабое гудение вентиляции. Бэкджин отвёл взгляд. — Тогда пусть всё умрёт вместе с ним. Всё, что у меня было – он. С ним я чувствовал, что… я не мусор. — А сейчас ты сам делаешь из себя мусор. И это не его вина. Это – твой выбор, – тихо, но жестко сказал Сонджэ. Он молча посмотрел на Бэкджина. Долго. С усталостью, с яростью, с еле заметным сожалением. Потом встал, подошёл к двери, но прежде чем выйти, тихо сказал: — Он выбрал исчезнуть. а ты выбрал сгнить заживо. Я не святой. И я не твой друг. Но если ты окончательно сгоришь – знай: Ты сам поднёс спичку. Дверь закрылась. Бэкджин остался один. Впервые – по-настоящему один. И вдруг стало очень тихо. Настолько, что слышно было, как трещит в пальцах крепко сжатая зажигалка. Он медленно опустил голову на руки. Всё, что он видел, когда закрывал глаза – спину Баку, уходящего в ту ночь. Без слов. Без объяснений. Обычно, он так и делал, но это был последний раз. Он ушел уже навсегда. И как бы он ни пытался – этот силуэт был ярче любого настоящего человека рядом. Впервые за долгое время – слеза. Одна. Почти незаметная. Горькая.

***