Птичка в клетке

      Сумерки лёгкой вуалью легли на голые плечи девушки, бойко цокающей каблуками по мостовой Бурбон-стрит. В это время суток публика здесь собиралась разномастная; навстречу попадались и рабочие, спешащие со смены домой, и шумные компании из разодетых по последним веяниям моды молодых людей, которых теперь было принято называть New Money: в золоте, драгоценностях, перьях и с сигарами. Живя в Нью-Йорке, Норма привыкла к тому, что под светом одного фонаря можно встретить и бродягу, и денди, но в Новом Орлеане этот контраст ощущался по-особенному. Возможно, потому, что теперь она сама катилась по социальной лестнице кубарем вниз. С пинка треклятого мистера Арчера.       Норма задрала голову повыше и прошла мимо присвистнувшего ей вслед подвыпившего мужчины. Не для такого Бог создавал её красоту. Юбка, открывающая колени, заколка с пером и яркая помада делали её той самой flapper — девушкой-символом эпохи джаза и свободы, которая могла рассчитывать на благосклонность мужчин почище и побогаче.       Иногда Норме приходила в голову мысль, что она могла бы стать звездой Голливуда. Заткнуть за пояс какую-нибудь мадам Финчли. Даже на закате лет у той были признание и любовь, пусть всего лишь из жалости и уважения к былому триумфу. А Норма молода, хороша собой — чего только стоили эти лисьи глаза — и грациозна. Она одинаково хорошо справилась бы с ролью и официантки, и мафиозной принцессы.       Да… Как жаль, что ни один режиссёр не разгуливает по Бурбон-стрит в этот час, а между тем скопленные деньги утекают, как вода сквозь пальцы. Если она в ближайшее время ничего не придумает, то придётся пойти продавщицей в киоск со свежей прессой. Крах и тлен. Это будет её наказанием за то, что откладывала решения в долгий ящик. Даже сейчас, вместо того чтобы провести вечер за поиском подходящих вакансий, она торопилась в спикизи, чтобы расслабиться, выпить и натанцеваться до упаду.       Зайдя в уже знакомую антикварную лавку, где находился подпольный клуб Генри Арчера, Норма ощутила лёгкое волнение, прохладой прокатившееся по телу и поднявшее тоненькие волоски на руках. С одной стороны, она предвкушала хорошее веселье; с другой — не хотела проблем с законом (будто их мало!) и встречи с владельцами клуба, которые показались ей один несноснее другого. На секунду она замешкалась, но, разумеется, отступать не стала.       — Доброй ночи! — поприветствовала она мужчину, вышедшего к ней.       В лавке было темно. Норма сощурилась, вглядываясь в высушенное временем лицо продавца… Кажется, в тот раз, когда они приходили вместе с Ровеной, здесь был другой человек.       — Мисс? Чем могу быть полезен?       — У вас есть… что-нибудь новенькое? — спросила Норма заготовленной фразой, подслушанной у приятельницы, и обвела полки беглым взглядом.       — Что могло бы вас заинтересовать? Есть ракушки, деревянные бусики, гаитянские ритуальные маски и барабаны.       Норму смутило, что новый продавец не предлагает ни вееров, ни золота, как это было в разговоре с Ровеной, но убедила себя, что пока это не повод для паники, и не знак от вселенной, что что-то идёт не так.       — А куклы у вас есть? — спросила она.       — Ха-ха-ха, — хрипло рассмеялся старик. — Этого добра хоть соли́. В Луизиане как-никак. — Он махнул рукой на витрину с куклами вуду. Страшненькие подобия привычных детских кукол, они скорее вызывали жалость, чем страх.       — Мне нужны куклы из грязного стекла.       — Из гряз… А-а-а-а, — протянул он. — Я-то не подумал… — Старик засуетился. Вероятно, всех посетителей спикизи служащие знали в лицо, а новые здесь появлялись нечасто.— Прошу, проходите за мной.       Он двинулся вглубь помещения, где на полотне тëмной неприметной стены скрывалась уже знакомая дверь.       — Благодарю, — ответила Норма вежливой улыбкой. Понимание того, как легко ей удаётся прокрасться в порочное сердце Нового Орлеана, дурманом застилало голову и щекотало нервы.       Мужчина постучал по двери худыми, обтянутыми истончëнной загорелой кожей суставами.       — Кто? — раздалось по ту сторону.       — Птичка в клетке, — покосившись на продавца, проворковала Норма.       — Куда летишь?       — На север.       Ещё чуть-чуть, и сердце приоткроется, чтобы одна находчивая и хитрая птаха успела в него проскользнуть. Но вместо заветного щелчка двери Норма услышала:       — На севере сегодня дождь. Лети обратно.       — Что… Что это значит? — Медовые глаза впились в лицо старика, который стал свидетелем её провала.       — Мне очень жаль, мисс, — развёл он руками. — Пароль не подошёл.       — Но я была здесь недавно с Ровеной! Она поёт в клубе, вы должны её знать!       — Конечно, я знаю мисс Ровену.       — Так скажите мне этот дурацкий пароль!              — Боюсь, это никак невозможно. Я не имею права.       Норма громко фыркнула и полезла в дамскую сумочку, которая от прикосновения мелодично зазвенела подвесками из бисера и стекляруса, но внезапно замерла. Проклятье! Сейчас она была не в том положении, чтобы сорить деньгами налево и направо. Давать взятки — это роскошь, которая теперь была не по карману.       — Послушайте… — Норма захлопнула сумку. — Дело чрезвычайной важности.       — Правила для всех одинаковые, мисс: знаете пароль — проходите, не знаете — не проходите. — Убедившись, что имеет дело со вторым случаем, продавец жестом руки показал ей на выход и двинулся обратно к главному прилавку.       — Упрямый старикашка, — прорычала она ему в спину.       — Какой есть, — в его усмешке не чувствовалась обида.       Норма решила, что из-за вечного сумрака, царившего в лавке, у старика обострился слух, и вообще он весь ей напоминал летучую мышь: маленькую, скукоженную и едва заметную.       — Ой, как вам повезло, мисс! — вдруг воскликнул он. — Мистер Арчер идёт, вот он вас и пропустит, если захочет.       Норма посмотрела в окно и остолбенела. За стеклянной витриной действительно промелькнула знакомая мужская фигура, а ещё через пару секунд колокольчики на двери звякнули, и ночной кошмар всех её последних дней переступил порог лавки. Даже если бы Норма могла провалиться сквозь землю, то не успела бы.       С лица схлынула краска, боевой настрой, с которым минуту назад она была готова вытрясти из старика душу, тоже сошёл на нет.       — Добрый вечер, — Генри не стал нарушать этикет и поздоровался первым, хотя при виде незваной гостьи его брови поползли вверх.       — Добрый вечер, — буркнула Норма без особого дружелюбия.       — Добрый вечер, мистер Арчер, — прокашлявшись, сказал продавец и с опаской покосился на юную мисс.       Как бы Норма не желала видеть Генри, но её упрямый взгляд так и тянулся к нему, подмечая каждую изменившуюся в образе деталь.       Неудивительно, что владелец спикизи мог позволить себе одеваться со вкусом. Несмотря на расхожее мнение о том, что чёрный цвет подчёркивает возраст, мистера Арчера он, наоборот, освежал. Возможно, секрет заключался в кипенно-белой рубашке, надетой под чёрный жилетный костюм-двойку, наверняка сшитый на заказ у лучшего портного Нового Орлеана или даже всех Штатов, а может, так удачно падали тени. Так или иначе, сегодня Генри казался ей почти красивым.       Норма спустила взгляд чуть ниже и остановилась на кожаной перчатке, сжимавшей трость.Увиденное её изумило: рукоять в форме серебрянного черепа была инкрустирована зелёными камнями на месте глазниц. Прикинув в уме возможный доход нелегального клуба, Норма пришла к выводу, что изумруды настоящие. Словно желая утаить нескромное расточительство, Генри плотнее запахнул полы длинного чёрного плаща.       — Неужели мой клуб так хорош, что вы набиваетесь в постоянные клиенты, мисс Эрхарт? — с насмешкой поинтересовался хозяин заведения, не смущаясь, что у их пикировок будет свидетель.       — Вот ещё! — возмутилась Норма и для верности зыркнула угрожающим взглядом в продавца, чтобы тот держал рот на замке. — Я просто хотела увидеть Ровену.       — Да, она сегодня выступает.       — Я и без вас это знаю!       — Получается, это Ровена сдала вам все явки и пароли?       — Нет! — выпалила Норма. Несмотря на игривый тон Генри, она испугалась. Во-первых, не хотелось подставлять милую женщину, которая проявила к ней доброту, во-вторых, она даже не врала — Ровена ничего не сдавала.       Генри чуть прищурился и пригладил усы, хотя было очевидно, что за этим непринуждённым движением он прячет насмешку.       — Тогда, боюсь, сегодня я — ваш единственный шанс попасть внутрь.       — Что ж, — вздохнула Норма. — В таком случае мне и дома будет не скучно.       Ну уж нет, она не станет его ни о чëм просить. От мысли, что придётся унижаться перед этим человеком, мутило, как от прогулки на пароходе по водам Миссисипи. Утереть ему нос — вот что в миллион раз приятнее, чем танцевать фокстрот часы напролёт, пить ледяной лимонад и ублажать свои искушенные уши орлеанским джазом.       Договорившись с собой, Норма развернулась, звякнув нитками бус, и направилась к выходу.       — Постойте! — Он окликнул её уже почти тогда, когда она вышла из лавки. К удивлению, Норма остановилась. — Как прикажете это понимать? Думаете, я из принципа не пущу вас? Или вы скорее расшибëте лоб о стеклянную витрину, чем попросите об одолжении?       — Это вы скорее удавитесь, чем его сделаете, — парировала Норма.       — Вы больная! — хохотнул Генри, по-щëгольски одëргивая воротник плаща. — Однако одолжение я вам сделаю.       — Не надоело корчить из себя джентльмена?       Генри воздержался от ответа и жестом показал следовать за ним. Норма хоть и закатила глаза, но в глубине души была ему благодарна. Случайно или нет, но он действительно повёл себя, как настоящий мужчина, выдав её желание за своё решение.       — Смотрите не пожалейте, — она всё же не смогла удержаться от колкости.       — Даже не сомневаюсь, что так и будет, — пробурчал в ответ Генри.

      

***

      По винтовой лестнице Норма спорхнула в зал, как птичка с ветки на землю. Её тут же окутало пьянящее марево дорогих сигар, фруктовых и древесных шипров. Когда она обернулась назад, то с удовольствием обнаружила, что мистера Арчера окружила компания других джентльменов, что автоматически освобождало Норму от необходимости принести ему свою натужную благодарность.       Изящно переставляя каблучками, девушка отправилась к бару, где её узнал официант и за обворожительную улыбку налил шампанского до самой кромки бокала.       — Хорошего вечера, мисс.       Норма полуразвернулась на высоком стуле и, опираясь локтем на прохладный камень столешницы, стала осматривать присутствующих. Люди здесь собирались не бедные, поэтому стоило задуматься о том, чтобы завести полезные знакомства. Возможно, она могла бы устроиться секретаршей в офис вот того импозантного бизнесмена, а дальше с её-то упорством и пронырливостью — взлететь по карьерной лестнице до начальника какого-нибудь не особо нужного отдела.       На бокале отпечатался блëклый след алой помады. Норма достала из сумочки зеркальце и посмотрела на себя. Хорошенькая. Со слегка стёртыми и будто припухшими губами даже соблазнительнее, чем обычно. И румянец на щеках ярок до неприличия.       Норма уже собиралась захлопнуть дамский аксессуар, как поймала в зеркале взгляд голубых глаз. Данте Лепораче стоял за её спиной и прятал хищную улыбку за прозрачным бокалом, на дне которого переливалась янтарная жидкость. Данте себе не изменял: костюм-тройка цвета слоновой кости с синей рубашкой и гладко уложенные на ровный пробор волосы, в свете жёлтых ламп казавшиеся ещё рыжее.       — Вот так встреча, gattina! — пропел он.       Делать вид, что она его не заметила или не признала, было уже поздно. Натянув на лицо сладкую улыбку, Норма обернулась и поприветствовала Данте.       — Мистер Лепораче, какая неожиданность.       Неожиданности, конечно же, не было. От Генри она знала, что Данте — его партнёр по подпольному клубу и заправляет нелегальными схемами провозки алкоголя.       Данте тем временем нашёл её руку и потянулся губами к тыльной стороне ладони. Его безупречно белая перчатка приятно обласкала кожу, Норма с замиранием сердца позволила ему этот кричащий жест.       — Я рад, что ты здесь, прелесть. Всего неделю в Новом Орлеане, а уже в гуще всех самых интересных событий.       Норма не припоминала, чтобы посвящала Данте в подробности того, когда именного приехала, и его осведомлëнность в этом вопросе… Пугала? Злила? Раздражала?       — Ещё бокал шампанского для дамы, — попросил он. — И все заказы этой прелести можете записать на мой личный счёт.       От последних слов Норма сжалась в тугую пружину. Обычно ей нравилась щедрость, но с одной маленькой поправкой: мужчина должен быть ей приятен, а Данте со своим ганстерским реноме и «прелестью» не соответствовал этому условию.       — Благодарю вас, мистер Лепораче, но я могу сама оплатить свои счета.       Рядом пышная дама рассмеялась визгливым неприятным смехом, похожим на хрюканье поросёнка, и Норме показалось, что дама смеётся над ней. Будто знает, что свои счета Норма сможет тянуть ещё максимум пару недель.       — Я не сомневаюсь, красавица, — вкрадчиво произнёс Данте, забирая из её рук почти пустой бокал и заменяя его на новый, едва наполненный барменом. — Но могу же я поухаживать за красивой женщиной.       Его комплимент, к облегчению Нормы, потонул в шквале свиста и аплодисментов. На сцену вышла Ровена, присоединяясь к оркестру, который всё это время играл медленный джаз и не давал публике скучать.       — Добрый вечер, мои дорогие! — Ровена поправила микрофон под свой рост.       Норма смотрела на приятельницу, а Данте Лепораче тем временем не сводил глаз с неё самой. Этот взгляд ощущался кожей, щекотал обнажённые плечи, будто назойливая муха. Норма не выдержала и потёрла их. Делала вид, что не замечает, хотя у самой жилы натянулись в тугую струну.       За звуками хлынувшей в зал музыки и за гулом собственных мыслей она не сразу разобрала знакомый стук трости. Норма даже и подумать не могла, что будет настолько рада его слышать. Появление мистера Арчера стало спасением. Мужчинам наверняка было, о чëм поговорить, в то время как она смогла бы убраться от греха подальше.       — Генри, дружище! — Данте соскочил со стула и приобнял Генри, хлопая того по спине.       — Вечер добрый!       — Знакомься! — Он указал на девушку. — Эту очаровательную кошечку зовут Норма. Представляешь, приехала ученицей местного бокора.       — Вот как? — Генри смерил Норму тяжелым взглядом, в котором, как ей показалось, явственно мелькнула угроза.       — Да-да, друг. Эта малышка тебя однажды удивит, вот увидишь.       — Угу, уже удивила, — буркнул Генри себе в усы.       — Так вы знакомы? — не понял Данте. — Подожди, она тут в клубе… Твоя гостья?       Норме, привыкшей лгать необдуманно и быстро, выкрикнуть бы своё «Да!», но язык прилип к нëбу. Пауза затягивалась, они с Генри жалили друг друга ядовитыми взглядами и никто не хотел отступать: Генри из принципа, Норма из любопытства — в конце концов, ей позарез нужно было узнать его ответ.       — Да! — наконец сдался он. — Считай мисс Эрхарт моей гостьей.       — Только гостьей? — с озорством поинтересовался Данте. — Тогда, полагаю, ты будешь не против, если я твою гостью немного потанцую?       Норму так возмутила сильная шутка в свой адрес, что чуть не плеснула Данте шампанское в лицо, и остановило её только то, что в случае, если он потребует с неё компенсацию за испорченный костюм, то ей придётся год на него работать. Поэтому шампанское Норма залила в себя, туша полыхающий гнев, а потом ошарашила мужчин неожиданным признанием:       — Я уже обещала танец. Мистеру Арчеру.       — Мне? — не понял Генри.       — А здесь есть ещё один мистер Арчер?       Норма спрыгнула с высокого стула и направилась к мужчине, который наблюдал за её приближением со смесью паники и смятения. На миг он напомнил ей зажатого зубрилу, к которому подошла на школьном балу самая красивая одноклассница. И тот так переволновался, что вот-вот мог упасть без сознания к ногам дамы.       Снова грянул оркестр, и зал потонул в чарующих аккордах медленной, но харáктерной мелодии. Норма сразу узнала знакомый мотив — танго. Она обожала этот танец и с радостью исполняла на вечерах, если удавалось сыскать среди мужчин умелого партнёра.       — Ну же, возьмите меня за талию, — прошипела она Генри в ухо. Впервые находясь так близко к нему, Норма уловила резковатый древесный аромат крема для бритья, отчего обонятельные рецепторы возбудились сильнее.       — Уверены, что я хорошо танцую? — с насмешкой поинтересовался он.       — Конечно, нет! — парировала она. — Уверена, вы отвратительно танцуете. Но вам повезло: я хороший учитель.       Бестактность сказанного дошла до неё с опозданием, она покраснела и опустила взгляд в пол, и попавшаяся на глаза трость опять неприятно царапнула совесть.       — Простите. Я не хотела… Я не это имела в виду… Просто…       Генри заставил её замолчать, положив руку на талию и подтолкнув к себе. Ладошки Нормы упёрлись в широкую мужскую грудь, тут же нащупав крепость мышц под пальцами. Загоревшись смущением, Норма поспешила переместить руки ему на плечи.       Как должно было выглядеть танго с инвалидом, она не представляла, и уже жалела, что сама загнала себя в угол. Учителем можно быть превосходным, но это не значит, что каждая обезьяна способна танцевать.       Однако Генри был полон сюрпризов. Его первый уверенный шаг не оставил Норме ничего иного, кроме как подчиниться и вступить в игру.       Сначала было неловко и стыдно. Ей мешала его трость, Норма опасалась, что Генри случайно — или даже намеренно — воткнëт эту палку ей в ногу. И танец выглядел жалкой пародией: опять же из-за трости Генри мог придерживать Норму только одной рукой, а она упёрлась ладонями в его плечи, тем самым не позволяя приблизиться.       — Кажется, вы назвали себя хорошим учителем? Опять соврали? — наклоняясь чуть ближе, спросил он.       — О нет! — возмутилась Норма. — Я умею танцевать.       — Я вам не верю. Маленькая лгунья.       Фыркнув, девушка стала наступать, заставляя своего обидчика делать неуклюжие шаги назад, явно проигрывая ей в грации и ловкости. Очень скоро, намеренно сбившись с ритма, Норма нагнала партнёра и, аккуратно продев палец под узел его галстука, потянула к себе.       — Что вы творите? — прорычал он, возмущённый волностью.       — Танцую, — рассмеялась Норма гадким смехом. Вероятно, ей по голове ударило шампанское, потому что иного объяснения подобной безрассудности не было. — Танго — это танец эмоций и страсти, но вам не понять.       И, прежде чем он успел обрушить на неё гнев, Норма вывернулась, схватила Генри за руку и покрутилась вокруг своей оси. Она летела, словно лёгкое перо, отдаваясь известному только ей потоку.       Незаметно для обоих танец стал естественнее и слаженнее. Словесная дуэль была закончена, теперь сражались их тела. Вынужденный действовать лишь одной рукой, Генри скользил по телу девушки от талии до кончиков прохладных пальцев; то притягивал её к себе, то отпускал. И с каждым новым сближением она пробуждала в нём охотника, разжигала огонь в его зачерствевшем сердце, ломала его стены.       В какой-то миг он даже забылся, нарушил этикет, перестал быть джентльменом. Когда гибкий стан Нормы, опьяненной шампанским, духотой и весельем, вновь оказался в его руках, он вжал её в себя со всей жадностью, со всем неутолëнным голодом, овладевшим его существом. Её хрупкое тело впечаталось в его грудь, а сделанный вдох застыл в лёгких…       Наряду с накатившим волнением, от которого едва не потеряла сознание, со стуком пульса в ушах, Норма почувствовала, как в рёбра упирается что-то твёрдое. Поддавшись безрассудной храбрости или просто не подумав о последствиях, она отодвинулась, насколько смогла, а пальцы бессовестно ощупали бок мужчины, чтобы удостовериться: на Генри была надета наплечная портупея. С револьвером.       — Чëрт! — вырвалось у Нормы. Осознание столь близкой опасности спутало мысли, хотя чему она удивлялась? Сразу было ясно, что Генри бандит! Бандит и лицемер!       — Вас так пугает оружие? — он крепче схватил девичью талию, не позволяя Норме вырваться. Это была даже не борьба — для него это была ленивая победа.       Его тяжёлое дыхание щекотало ей лоб. Норма ощутила себя яркой блистательной птахой, но, увы, столь глупой, что попалась в силок циничного птицелова.       — Само по себе оружие никому не причиняет вред, — выпалила она, — пока не попало в руки самонадеянных идиотов — вершителей чужих судеб.       — Не слишком ли много вы себе позволяете, называя меня самонадеянным идиотом?       — А вы, называя меня преступницей и шарлатанкой?       — И в чëм я не прав? — усмехнулся он.       — А в чëм не права я?       Его серые, потемневшие, как грозовые тучи, глаза расщепляли на атомы. Взгляд сдирал кожу, добираясь до самой сути, что-то искал за слоями струящихся тканей, блестящих бус. Норма, решив, что терять ей больше нечего, с вызовом смотрела в ответ.       — С вами невозможно говорить, мисс Эрхарт, — покривился он. — Можете продолжать считать меня идиотом, но я не причиню вам вреда.       — В таком случае можете продолжать считать меня шарлатанкой и быть уверенным, что я не прокляну вас, — кивнула она.       Как назло, танец не кончался. Для всех окружающих, с интересом наблюдавших за экспрессивным танго, они были красивой парой, но друг для друга ни на секунду не переставали быть врагами. Двуличие Генри доводило Норму до бешенства, она всеми силами стремилась его ненавидеть, но было между ними нечто ещё. Нечто, пробегающее по телу лёгкой дрожью, срывающееся немым вздохом с влажных губ, разгоняющее кровь по артериям. Норма ощущала в нём мужчину, или, вернее, впервые так остро ощущала женщину в себе. Ещё никогда она так твёрдо не стояла на ногах, как сейчас, когда Генри поддерживал её в танце, и если она и сопротивлялась его ведущей роли, то только потому, что хваталась за обломки своей прежней независимости и гордости.       — Какие игры вы задумали на этот раз? — Не дав ответить, он заставил её прогнуться назад. Норма инстинктивно вцепилась пальцами в его шею, не желая отдавать контроль, но элемент оказался столь быстротечным, что уже пару секунд спустя Генри выдернул девушку обратно.       — О чëм вы?       — Это правда, что вы ученица бокора?       — Какое вам дело?       — Где ваша голова, Норма? На болотах трупы девушек находят, а вы таскаетесь туда к местному шарлатану?       — Все-то у вас шарлатаны, мистер Арчер. Не боитесь, что однажды вас щёлкнет по носу суровой реальностью?       Уж ей ли не знать! Норма собственными глазами видела такое, в существование чего не поверила бы неделю назад!       — Как бы вас не щёлкнуло, ненормальная, — пробубнил он.       Наконец звуки танго стали смолкать, только кларнет и банджо заканчивали свои партии…       — Печëтесь о моём благополучии?       — Вот ещё!       … но двое посреди зала не собирались заканчивать свою перепалку.       — Если бы не вы, у меня всё было бы прекрасно. Вы лишили меня всего! Привычной жизни, интересной работы, дохода…       — Вам нужна работа? — Генри стал таким серьёзным, будто его абонемент на сарказм внезапно истёк.       — Что?       — Я бы мог предложить вам что-то… более законное, чем ваши сеансы облапошивания мирных граждан.       — Вы? — Норма не верила своим ушам. — Это мне предлагает человек, владеющий нелегальным клубом? Да у вас раздвоение личности, мистер Арчер. Или слабоумие. — Она выкрикнула слова так громко, что люди вокруг стали поворачивать головы в их сторону.       — Не стоит кусать руку, предлагающую помощь, — прошипел Генри раздражённо.       — Хотите помочь? Чудесно! Все предложения можно выслать по почте на адрес Ровены. Я обязательно рассмотрю их во вторник во второй половине дня.       — Почему именно во вторник?       — А потому что! — выплюнула Норма ему в лицо. — Во вторник со мной вечно случаются неприятности. К слову, наша с вами встреча тоже состоялась во вторник.       Генри не успел придумать ответ, рядом с ними, словно чëрт из табакерки, выскочил Данте.       — Как вы изящны и грациозны, gattina mia! - подмигнул он Норме. Мимо пронёсся официант с подносом, на котором стояли несколько бокалов с тёмной жидкостью, и Генри подхватил один из них, чем сбил официанта с толку. Бедняга неловко улыбнулся хозяевам и снова побежал к бару восполнять недостающие позиции чьего-то заказа.       Меж тем Данте ничуть не смутился тому, что прервал чужой разговор:       — Браво, Норма. Вы расшевелили даже такое бревно, как мой старый приятель Генри. Но мне тоже нужны уроки. Могу ли я надеяться, что следующий танец будет моим?       — А вот ваш старый приятель Генри с вами и потанцует, раз он не такое бревно, — выдала Норма. — А я больше не хочу.       Она ушла слегка покачивающейся походкой, но с гордо поднятой головой, ощущая лопатками их взгляды: один вожделеющий, другой — испепеляющий. Норма села у бара и попросила налить ей самый дорогой ром, который видело это заведение. «Этот лицемер и засранец не разорится!» — процедила она сквозь зубы и запила крепким напитком ядовитое послевкусие собственных слов. Но на спине всё ещё ныли ожоги от его горячих рук...