Чтобы не произошло

Мама крылышком укуроет

И прошепчет: «Я с тобою».

Я надежду всё таю,

И все же я свободы жду.

Чик-чирик,день за днём,

Небо близко за окном!

Скоро,скоро – раз,два,три –

Облака поймаем мы!

Тусклый свет одинокой лампы едва разгонял мрак в тесной больничной палате, где стояли несколько коек с заправленными одеялами. Пыльные тумбочки, будто забытые временем, пустовали — ни стакана воды, ни личных вещей, лишь тонкий слой серой пыли, осевший со временем. В глубине комнаты, у холодной стены, выделялась одна койка — белоснежная простыня, неестественно яркая на фоне унылого убожества. На ней лежал маленький мальчик. Это была болезненная тень ребенка. Его щеки ввалились, словно высохли изнутри, кожа отливала мертвенной бледностью, почти прозрачная, обтягивающая кости. Казалось, перед глазами лежал живой скелет — только еле слышное сипое дыхание было свидетельством того,что он все ещё жив. Рядом,сжавшись в нервном комке, стояла молодая девушка в медицинском халате. Бейджик,висевший на груди гласил: "Луиса Морган, младшая медсестра". Она грызла ногти, откусывал заусенцы и сгрызла подушечки пальцев до крови, взгляд метался по комнате, руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. В палату вошел ещё один человек. Его лицо – грубое, с глубоко посаженными глазами и квадратным подбородком, напоминало морду барана. Луиса вздрогнула и резко вскинула голову. — Я ничего не делала! — ее голос сорвался на визгливый шепот. — Доктор Джейн, клянусь, я только следовала приказам свыше! Мужчина медленно провел пальцем по изголовью кровати, смахивая пыль. Он медленно шагал к медсестре,не отрывая своего взгляда от ребенка. — Статистика этого пациента была великолепной, он должен был стать идеальным солдатом, — произнес он. — Я не знаю, как это произошло… — слова медсестры повисли в воздухе. Каждую фразу она выдавливала сквозь спазм в горле. Доктор Джейн цыкнул. — Неужели Доктор Суи решил от него избавиться? При этом имени Луиса вздрогнула, будто по ее спине провели ледяными пальцами. — Доктор Суи был… занят… — Она говорила медленно. — Поэтому за этот блок отвечал… профессор Фрайбург. Воздух сгустился. И в этот момент погасла единственная лампочка,освещающая кабинет. Густая,чернильная волна накрыла комнату. Луиса вскрикнула, ее руки впились в волосы, срывая пучок из невидимок,которая она ещё утром сделала в спешке, и теперь растрепанные пряди липли к ее лицу, смешиваясь со слезами и потом. — Нас накажет! Нас накажет Бог! Он все видит! Это наше наказание! Ее ногти, изгрызенные до мяса, впились в кожу головы,вызывая опьяняющую боль. Она царапала себя, как одержимая. Джейн нахмурился,но не успел сделать и шага — его тело резко дернулось, и он рухнул на пол с глухим стуком. Белоснежный кафель теперь стала украшать аляповатая лужа крови. Дверь в коридор приоткрылась, и в щель пробился тусклый больничный свет. Джейна парализовало от боли. Его ног не было. Только два обрубка, из которых хлестал горячий алый фонтан, заливая пол, растекаясь в безвкусных кляксах. Луиса закричала. Ее крик разорвал тишину, пронзительный, режущий слух. Она закрыла лицо руками. А потом ее голос резко оборвался. Что-то вонзилось Морган в рот. Что-то острое, вязкое и живое. Черт возьми,живое! Оно шевелилось! Джейн, корчась в агонии, через пелену слез,еле поднимая голову,увидел,что тот маленький ребенок встал. Но это был уже не мальчик. Это было нечто с разорванными щеками, с пастью, разорванной до ушей, с глазами,налитыми кровью. Его рука вытянулась, напоминая клешню богомола. Кровь струилась из рта по его подбородку,больничной одежде, капая на простыню. Джейн захрипел, пытаясь отползти, но его обрубки лишь еле скользили в собственной крови,причиняя ему невыносимую боль. Жалкое зрелище. — Что… ты… блять… такое?.. Ответом стало тяжёлое дыхание.

Ветер листьями играет,

Песню дальнюю слогает...

"Ждите,птички,свой черёд –

Вас свободны зовёт полет!"

...Только гнёздышко пустое,

Только сетка за спиною.

Кто-то крылья подрезал,

Им свободы не давал.