Своя правда

Холодный пол бункера. Вальдхар чувствовал всей спиной холодную решётку пола – такая жёсткая, безжалостная, как и сама реальность. Пуля пронзила насквозь, зашла аккуратно, рвясь дать свободу. На лице первого медленно и неуверенно начала расплываться кривая, но мягкая улыбка. Боль, жгучая, злобная, охватывала его, не давая и шанса пошевелиться. Жар расплывался по телу от рваной, большой в груди раны от пули. Кровь растекается по решётке, теплая, густая, скатываясь вниз огромными алыми каплями, исчезая в пустоте. Дыхание хриплое, прерывистое и короткое. Мироходец так был этому рад, безответная любовь освободила. Его совершенно ничего не беспокоило, все проблемы испарились бесследно. Теперь ему не нужно было страдать от одиночества, мучиться, что к нему редко наведывались, и вспоминать былое. Боль становится не острой – она растворилась вместе с его проблемами, оставляя теплоту. Всё померкло. Вальдхар обрёл долгожданный покой. — Ладно уж, Малецки, мне нужно немного передохнуть, — сказал юноша, ярко улыбаясь маленькому командующему, словно он его сверстник. — Ещё увидимся! — Конечно, напарничек! — ответил Малецки, детская и глупая улыбка разлилась на его лице. Крепко обхватив своими ручонками Мироходца, заключая в теплые объятия. С такой же улыбкой командир Лололошки убежал вдаль коридора по своим делам. Теперь и Лололошка мог спокойно заняться своими делами. Лололошка как раз хотел наведаться к Вальдхару. Ведь в прошлый раз они даже не смогли хорошо поговорить и обсудить весь план. Хорошее настроение разливалось по его душе от таких спокойных моментов между беготнёй и суетливостью. Мироходец не торопясь прошёл в вагон-телепорт. Тут не было так оживлённо, каждый занят своим тяжёлым делом. Лололошка уселся на своё законное, мягкое креслице. Один клик в планшете. Лололошка, пройдя сквозь белую пелену телепортации, уже в бункере. Глаза Первого широко раскрылись, с ртом в немом страхе. Юноша побледнел, и пот побежал тройным ручьём. Ноги совершенно обмякли и не держали парня вовсе. Свалившись на колени перед телом своего прошлого друга, он не мог в это поверить. Только не в его смерть. Лололошка весь затрясся и молча подполз к холодному телу. Не хотелось даже говорить, слова застревали комком в его горле, перекрывая весь воздух. Он совершенно не знал, что ему делать, руки тряслись. Пол под ним просто проваливался и засасывал Первого в свою пустоту. Горькие и теплые слезы непроизвольно потекли по бледным щекам рекой бусин. Глаза, полные разочарования, забегали по всему телу его друга. Это был конец, конец для его личности. Хоть и не помнил большую часть воспоминаний с Вальдхаром, Лололошке хватило и того времени, проведённого с ним. Тихий хрип отчаяния разносился эхом по всему бункеру, а вскоре раздался и крик. Лололошка явно не хотел его трогать, понимая, что Вальдхара больше нет. Последний немой хрип. Лололошка аккуратно, словно боясь потревожить вечный сон своего друга, завернул его ледяное тело в теплое и большое одеяло, что он принёс с медицинского модуля. Может, он согреется. У Мироходца не было никаких мыслей, кроме тяжёлой и опухшей головы от боли. Край глаз щипало от бесконечного потока слёз. Уложил тело обратно. Лололошка уж точно не хотел, чтобы его друг лежал на холодной и одинокой решётке пола и страдал, только не сейчас. Глухие удары где-то в глубине бункера, металлический лязг вибраций по трубам, гудение вентиляции, писк разных датчиков – все смешивалось в один гул в ушах парня. Лололошка долго сидел рядом с телом, разделяя вместе холодный пол. Он до сих пор не мог в это поверить. От беспамятного состояния медленно, на дрожащих ногах Лололошка смог себя поднять. Затем принялся бродить по бункеру, будто бы в поисках утешения, медленно, попутно хватаясь за стены бункера. Добрался до секретной комнаты, с опустошённым лицом и без огня в глазах, дрожащими ногами спустился по широкой лестнице вниз. Ему не хотелось поднимать головы, чтобы не видеть пустое спальное место, на котором больше никто не будет спать, видеть пустые бутылки от вина, к которым больше никто не прикоснётся. А самое главное – никто больше не обнимет мистера О"Флафферти, мишку с немного подгоревшим ушком и мордочкой в результате пожара в гараже. Лололошке хотелось забрать его с собой, чтобы помнить о друге, но кто-то уже его опередил... Поднимая голову ровно на то место, где предположительно могла находиться игрушка, осталось лишь пустое место. Взглядом Лололошка тщательно прошёлся по всей комнате, оборачиваясь, пока не зашёл в самую середину. Мишки не было обнаружено. — Игрушки нет... Кто же мог её забра-... — В голову врезалось больное имя для Лололошки — Лайя. — Нет... Но об игрушке никто не знал. Кроме Лайи и меня. Никому больше этот медведь не приглянулся. — Мироходец потряс головой из стороны в сторону, не веря в свои собственные размышления. Но кроме неё, он никому бы и не нужен был, для многих это просто бесполезная игрушка. — Нужно убедиться, — холодно буркнул себе под нос парень. Нервно тыкнув по планшету и оказавшись в Синклите, тут же метнулся к спальному месту, где может оказаться Агент Каталонес. Лололошка оказался уже в комнате. Не нужно было даже и оглядываться. С порога прямо на глазах бросилась та самая игрушка, спокойно сидящая на рабочем столе девушки, как очередной трофей, не спрятанный, выставленный на показ, будто бы хвастуясь этой победой. Тут Мироходцу стало всё слишком очевидно. В груди пронзилась жгучая боль от осознания подтверждения своей догадки. С широко раскрытыми глазами, полными отчаяния, яркой вспыхивающей злости. Брови свелись к переносице, нахмуриваясь. Пальцы сжались в кулак медленно, болезненно, пытаясь проткнуть ладонь насквозь. Кожа побледнела на костяшках. Лололошка весь затрясся, пытаясь утихомирить свою злость, но ничего не получалось, он будто сорвался с цепи. Вся накопленная боль за все время резко повалилась наружу. Мироходец просто стоял на месте, медленно подходя к столу. Ком в горле не позволял думать ни о чём больше, кроме одной мысли. Лайя сделала это. Девушка возвращалась из стационарного вагона. Вся тряслась, тело было тяжёлым, и, кое-как добравшись до своего карманного измерения, она заметила Лололошку, склонившегося к игрушке. Страх окатил её полностью, вязкий ком в горле не давал ничего ей сказать. Лайя могла лишь смотреть на это, приоткрыв рот от попытки схватить воздух. Девушка попыталась с ним заговорить, прервать эту напрягающую тишину. Тихонько, хрипло, с прерывистыми словами она наконец-то заговорила с парнем. — Л-Лололошка, я... — Заткнись, — злобно, грубым тоном приказал ей Лололошка сквозь зубы, медленно повернул голову к ней. С покрасневших и опухших глаз текли слезы. От злости глаза будто бы засветились в голубом свете правосудия. Он жаждал ответов. — Меня заставили... — пробубнила Лаетана. Не осмелившись подойти к нему, она медленно отходила от входа в её карманное измерение к стенке, даже не могла взглянуть на страдающего парня. Ей было дико стыдно, хотелось провалиться в пустоту. Казалось, что девушка хотела что-то ещё сказать, но явно была сама не в состоянии. Ком в горле, тело тряслось. Все эмоции смешались в одну густую, тяжёлую массу. Лайя даже не могла ни о чём другом подумать, в голову ничего не приходило. Лололошка до смерти пугал её, пока тот молча сверлил её взглядом, будто бы желает всей душой и телом, чтобы девушка исчезла, испарилась. Либо и вовсе не появлялась в его жизни. — Прости... — хрипло сквозь слезы продолжила Лайя, чтобы хоть как-то заставить Лололошку с ней поговорить. Резкий шум. Лайя поднимает взгляд. Единственное, что она увидела, это то, как Мироходец выдернул с корнем нещадно настольную лампу с милого рабочего уголка и тут же влетел в неё. Девушка была даже не в состоянии драться. Лололошка повалил её на пол с громким грохотом. Последнее, что Лайя увидела, это зверские голубые глаза напарника, наполненные болью и отчаяньем. Громкий удар, точно в голову. Два удара в левый глаз. Первый бил как не в себя, что даже кровь маленькими, но уверенными каплями капала на пол от ударов. Девушка не могла сказать и слова, ей отбили челюсть. И только тихое хриплое мычание было слышно по всей комнате от боли. Когда же и лампа сломалась, пару раз Лололошка со всей силы ударил ей по голове, сжав руки в кулак. Лололошка смотрел на изуродованное лицо покрытое кровью, местами сильно опухшее, злой взгляд нервно бегал по нему в поисках ответов. Но Агент больше не могла говорить. Вокруг её лица разбежались алые капли и лужицы крови. Кончиками пальцев немного пошевелила дёргая, но тело не слушалось. Голова не соображала, и жутко болела, затем потеряла сознание. Парень, сидевший у неё на груди, сковывал всем своим весом её дыхание. Мироходец не мог успокоиться, тяжело вздыхая через рот, с звериным хриплым рыком. От Лайи доносились только тихое, равное дыхание через оторванную челюсть. Удар. Алые капли крови, как ветви, снова разлетелась с треском черепа.