Без названия

Элио,Элио,Элио… В трубке эхом донеслось имя. В которое заключено то лето. 12 недель. И слоновой кости кожа юнца на которой извилистыми ветвями оттенялось персиковое дерево. Э-ли-о О-ли-вер Поцелуй со вскусом горечи и свободы. - Элио. – буквы растворялись замедляя бег по телефонному проводу. Громкий удар хлопушки. За кадром остается плачущий молодой человек. А по ту сторону хлопушки Арми смотрит на него. Впитывая всю горечь произошедшего с и пониманием, что этот фильм для него стал чем то особым. Этот мальчик стал для него особенным. Кучерявый, громко смеющийся с невыносимо чувственными чертами лица. Словно Оливер он уедет в свой холодный Лондон и покинет приветливую и солнечную Италию. Покинет ее, и Тимоти. Конечно, их ждет тур. После. После того как много времени и сил в ленту вложат монтажеры и звукооператоры и вся остальная бригада. Год. Долгий год, который Арми предвкушал. Заранее пытаясь отделаться от этого липкого чувства. Которое его настигнет в любом случае. Стоит ему переступить порог съемочной площадки. Стоит самолету оторваться от взлетной полосы. Хаммер не поддаётся, он бодр и весел. Смеется, и по особой привычке подходя к Тимоти, хлопает его по плечу. Словно говоря, что он всегда рядом. За время съемок этот жест стал на столько постоянным, что стал естественным. Юноша утирает слезы, ещё так по-детски. Ещё так не умело скрывает тот взрыв, что внутри. Грозу, которая сразу разразится ливнем. Ровно после. После того как всё закончится. Вся съемочная команда ликует, аплодирует, радуется окончанию ленты . сегодня закатят большую гулянку. Прощальный вечер, а утром все расстанутся. На год, на какой-то год. До первой премьеры. Это могли быть забавные съемки, в небольшом кино. Отдушина для всех участвующих фиеста в Италии. Так было до первого поцелуя. До первого касания тонких рук Тимоти спины Арми. Когда эта странная искорка пробежала по ним. Пробежала и зациклилась в самом сердце. То ужасное чувство когда сердце делает пол оборота и встаёт на место. Когда Шалеме и Хаммер перевоплотились в Оливера и Элио. В тот момент, когда они начали целоваться лёжа в траве. Первая репетиция. Нелепые касания. Робкие движения друг к другу и режиссеру это не нравиться. Он лишь громко вздохнул. И актёры вошли в роль. Словно надевая её как вторую кожу. Оливер приподнимается на локти и проводит тыльной стороной кисти по щеке Элио. И тот в спешке поднимается за ним на локти, тянется к Оливеру. Сердце делает вновь пол оборота и замирает. Приоткрытый рот, дрожащие ресницы. Элио готов остаться здесь на всегда. И Оливер чувствует это кожей. Пара мгновений и Оливер уже лежит под натиском такого юного Элио. Который тычется в его лицо носом и целует. Целует. Целует… Это то, что хочется запечатлеть в сердце на всегда. Каждое касание, каждый вздох, вырванный из груди, вкус. То как Тим прикрывает глаза и его длинные ресницы бликуют на солнце. Режиссер и съёмочная команда давно ушли. Сколько прошло мгновений или часов . сколько миллиардов нервных клеток сгорело у Арми, что бы не сгорел он сам. В объятиях этого мальчика , который одним своим прикосновением вовлек его на самый последний круг ада. Оливер Оливер Оливер. чувство. это странное чувство. Больно . буквы ядом втекают в кровь. тимоти продолжает захлёбываться слезами. Съемки окончены. Хлопок по плечу. Заплаканные глаза смотрят в эти ужасные глаза. Голубые. С этой ужасной улыбкой. Всё это теперь придётся вытравить из себя. Позже у юного Шалеме спросят в одном из интервью, ( что ты понял, пока снимался в картине) – я понял, что чувствовать полностью любовь и принимать страдания после нее, почти до разрыва сердца это нормально. Сейчас хлопок Хаммера по плечу юноши, говорил ему : это нормально. Но это каждую секунду не казалось ему нормально. Как раскрыться взрослому человеку, как не быть самым глупым мальчиком, который, в совершенстве перенял повадки Элио. На столько, что влюбился в Оливера. Слёзы не утихали. Не смотря на лёгкую обстановку. Никто не предавал этому значения. Хаммер же продолжал смотреть на Тимоти. Улыбался. Эти голубые глаза Тим старался не упускать из виду. Никогда. Даже сейчас. Когда его глаза были точно болотные топи. Ком в горле постепенно отступал, оставалась только горечью хаммернаклонился к самому уху парня, вызывая у того лёгкую дрожь пробегающую по спине. И что то очень тихо шепнул. Вопрос, который завис в воздухе. Глаза Тимоти округлились, смятение и трепет овладели им. Смущение предательски засияло на щеках. Ничего не обычного, после тех сцен которые они отсняли. Но то был Оливер. Здесь же Арми. Вытягиваясь подаёт руку , что бы Тим опёрся на нее и поднялся. Приняв руку Тимоти набрал в лёгкие по больше воздуха и резко выдохнул. Хаммер выразился своей самой лучшей улыбкой. Уверенной, широкой и белоснежной. И не выпуская руки парня направился к остальным. Что происходит в его голове, он чувствует то же , что и я ? или это всего лишь фарс. Эйфория от удачных дублей. Увлечённость. он так крепко сжимает ладонь. И так безрассудно откликается на это моё тело. Каждой клеточкой каждым натянутым от волнения мускулом. Это меня сведет с ума. Но главное , что бы он вёл себя так только со мной. только бы он больше не кому не говорил, того же , что сказал сейчас мне. Это то, что должно закончиться. То, что не правильно для обыденности. «хочешь я сделаю это с тобой по настоящему ?» Казалось. Арми целовал Тимоти около сотни раз на съемочной площадке. Но этот был для него более особенным. Это делал он , а не Оливер. Он осознанно своими руками касается плеч юноши, сползает к кистям , сжимая их тянет на себя этого растерянного мальчика. И в ужасном не терпение целует его. Ровно так же как делал это Оливер. Чувствуя то же , что и он. Внутри него разгорается огонь, который готов сжечь сейчас всё. Неловкость слизывается желанием и Арми отдаётся этому порыву, уже целуя тонкую, бледную шею. Понимая как он тонет в этом новом чувстве. Грандиозно грустном и прекрасном. Юноша не сопротивляется, лишь покорно выдыхает спирающий воздух грудь. Толчком выбивающийся в темноту комнаты. Хаммер прекрасно отдавал себе отсчёт. Двигаясь по телу Тимоти руками и губами. Чувствуя полную власть над ситуацией и мальчиком . чувство не правильности и дурацкой разницы в возрасте давно уже стёрлись. Он точно знал к чему это приведёт. И что окончание этой истории будет неизбежно тяжёлым. Не только для Тимоти , но и для него. Ведь это уже не просто привязанность. Хорошо если это выльется в крепкую дружбу и они смогут ни смотря на другую, свою жизнь. Вне контекста его и Тима. Хотя бы иногда видеть его. Этого несносного и невероятно нежного юношу. Касаться его фарфоровой кожи. Иметь возможность обнимать его , без оглядки на что либо. На какой- то мгновение вырвать его из этой сумбурной жизни. Тимоти уже извивался под напором больших рук Хаммера. В полной уязвлённости Тим шепчет ему на ухо ответ. На тот повисший в воздухе вопрос который блондин задавал ещё в конце вечера. И это окончательно развязывает руки Арми, который готов был, уже кинутся на Тимоти. Сердце отбивало чечетку. Он столько раз за эти месяцы касался его кожи. Плеч, живота, колен. Но только сейчас он чувствовал как юноши плавится под ним.

Утро настигло Тимоти в полной растерянности. Обнаружив себя в пустой постели. Арми скрылся с места преступления почти сразу после того как Тим уснул. Несколько минут он ещё смотрел на спящего юношу, обессиленного, маленького, порочного в своей красоте. Хаммер не мог испортить этот образ своим желанием остаться с ним до утра. Он спасал их обоих своим бегством. Как вор. Что украл самый прекрасный цветок из сада. Не за долго до рассвета.

Год прошёл достаточно легко...