Полудница

      Восходящее солнце покидает пределы тьмы и пустоши, поднимаясь выше из-за темного и густого леса. Весна в этом году наступила рано. Снег сошел с голой земли, превращаясь в звонкие ручейки, которые разлились по полям, наполняя их своей жизненной силой, необходимой для плодородной почвы и богатого урожая. Почки на деревьях набухли, стремясь поскорее превратиться в благоухающие цветы, которые к середине лета подарят людям сладкие и сочные плоды.       Голубое небо покрыто белоснежными облаками, при рассмотрении похожими на предметы обихода или на животных, которые давно появились в этих краях. Матушка-весна дышит, просыпается после долгого сна. Она потягивается, разминает руки и ноги, ведь впереди у нее еще много дел и забот.       Чонгук подпоясывает рабочую рубаху жгутом, сплетенным из крапивы, накидывает на плечи тёплую безрукавку, сшитую из медвежьей шерсти, чтобы холодный утренний морозец не мешал поначалу работать, и надевает сапоги, чтобы не увязнуть в полевой грязи. Альфа выходит во двор, щуря глаза от света, вдыхает полной грудью свежий воздух, наполняющий тело необузданной силой, и потирает руки, готовясь к плодотворной работе.       В мешке за спиной заготовлен свежеиспеченный хлеб, крынка с молоком и сухофрукты, предназначенные для Грозы, которая, стоя в загоне, слышит приближение своего хозяина. Лошадь дерзкая и молодая, она нетерпеливо бьет копытом по земле, а её ноздри раздуваются от предвкушения долгожданной свободы.       Чонгук угощает любимицу дарами природы, причесывает её густую серую гриву и готовит всё необходимое для поездки. Сам альфа уже давно нетерпеливо посматривает на поля, желая оказаться ближе к земле. Он не боится работать огрубевшими сильными руками, понимая, как важно начать пораньше обрабатывать и приводить почву в порядок.       Чонгук запрягает повозку с инструментами, кладет в неё свой походный мешок и, взяв Грозу за поводья, решает пройтись пешком, ведь тут недалеко. Под ногами у него расстилаются хорошо протоптанные тропинки, а птицы вокруг ищут подходящие места для своих гнёзд, в которых вскоре отложат яйца.       У трудолюбивого человека работа всегда спорится, и уже к полудню альфа устало присаживается в тени и принимается за обед. Он делит свои скромные яства, чтобы хватило и на вечернюю трапезу, однако неожиданно перед ним возникает старуха. Лицо её покрыто морщинами, беззубый рот улыбается, причмокивая. Сгорбленная фигура облокачивается на палку и смотрит так жалобно, приговаривая:       – Милок, помоги бабушке.       Альфа даже в первую секунду теряется. Отставляет еду в сторону и поднимается во весь рост. С самого детства папа учил, что старших нужно уважать, поэтому первым делом мужчина кланяется старухе и протягивает крынку, чтобы помочь утолить жажду. Горбатая не отказывается, пьёт жадно, прикрыв глаза, а после принимает и кусок хлеба, начиная посасывать его своим «детским» ртом.       – Тут недалеко идти, – начинает объяснять старуха, всё время посматривая на альфу. – Вёрст десять, не больше. Холодно жить в избе без дров, а я нашла хорошие и сухие. Затоплю печь, супом тебя угощу наваристым и отблагодарю, если поможешь бабушке Ядвиге.       Чонгук тяжело вздыхает, но помочь соглашается. Он оставляет Грозу у ближайшего дерева, кладет ей сухого сена из запасов и наливает воды в поилку. Затем берет с собой походный мешок и следует по направлению, которое указывает старуха.       Дрова они находят на указанном месте. Чонгук достает из-за пазухи верёвку и, перевязав древесину, перекидывает её через плечо. Ноша на спине оказывается тяжёлой, но альфа не чувствует усталости. Мужчина бредёт по лесу, постоянно оглядываясь, и пытается запомнить дорогу обратно.       – Как давно вы здесь живете, бабушка?       – Давно, – отвечает ему та, пытаясь не отставать от мужчины. – С самого детства. Здесь и родители мои жили.       – И не страшно вам одной оставаться посреди леса? – задает вопрос Чонгук. Он перекидывает дрова на другое плечо и, подбросив их для более удобного расположения, продолжает идти.       – А чего мне бояться леса? Это мой дом, моя земля. А гостей я люблю, – как-то уж больно весело отвечает Ядвига. – только редко они захаживают ко мне.       Альфа улыбается, поддерживая беседу и слушая всё больше и больше историй, и совершенно не замечает, как солнце уже тянется вниз. Как засасывает златовласое во тьму, как ветер сильный поднимается, а вороны на деревьях все громче песни свои завывать начинают.       Избушка старухи выглядит дряхлой. Крыша местами залатана деревянными досками, забор покосился, а крыльцо, того и гляди, готово пасть смертью храбрых, унося за собой и весь двор.       Чонгук скидывает дрова на лужайку и разминает затекшие мышцы спины. Он оглядывается по сторонам, готовый уже уходить, и тут замечает, как из избы выходит омега неземной красоты. Одет он в белоснежные одеяния с красным узором по краям, скрывающие его бледную кожу. Светлые и густые волосы заплетены в длинную косу. На голове покоится венок, украшенный колосьями ржи и гроздьями красной рябины. Глаза незнакомца серые, напоминающие небо перед грозой, а алые губы ярче цвета сочной малины. Не омега, а сказка.       – Добрый вечер, – первый здоровается мальчишка. Голос у него низкий и притягательный. В нем слышится перезвон колокольчиков и журчание весенних ручейков.       Омега подходит ближе к Чонгуку и протягивает ему глиняную кружку, предлагая напиться водой после долгой прогулки. Альфа очарованно смотрит на чудо, стоящее перед ним, и, опомнившись, принимает подношение. Делает пару глотков и возвращает омеге посуду.       – Спасибо большое, – вспоминает о приличиях альфа. Он почтительно кланяется, слегка наклоняясь вперёд, и мягко улыбается, не сводя взгляд с прекрасной нимфы.       – Знакомься, это мой внучок, Чимин, – нарушая тишину, произносит старуха и слегка ударяет палкой по ноге омеги, указывая головой скрыться в доме. – Маленькая ведьма. Вот всегда так. Только гости на пороге, а он тут как тут.       Чонгук вежливо улыбается бабушке и слушает её ворчание, а после переводит взгляд на окно, где уже колышется старинная занавеска.       – А ты давай, проходи, проходи. Ядвига будет угощать тебя ужином. Ты с бабкой последним куском хлеба поделился, она тоже хочет тебя отблагодарить, – рука у старухи хоть и дряхлая, но сильная, и Чонгуку ничего не остаётся делать, как повиноваться.       Он входит в дом первым и снимает сапоги, прикасается уставшими ногами к половицам. Рассматривает убранство, пока хозяйка достает из печи тёплый горшочек и моет руки в тазу, который наполнен чистой водой с целебными травами.       За ужином тихо стучат ложки и текут разговоры. Лес погружается в темноту, и Чонгук желает наконец вернуться домой, но его не отпускают. Стелют на пуховую перину чистые простыни, подкладывают под голову удобную и мягкую подушку. Свеча догорает, и альфа забывается крепким сном, убаюканный тишиной.       Ядвига скрывается в соседней комнате и, перевоплотившись по щелчку пальцев, улыбается во весь рот. Теперь перед зеркалом стоит прекрасный омега. Его волосы до плеч мерцают от лунного света. Одеяния поменяли свой цвет на буро-серый. Омега поворачивает голову к Чимину, который уже давно ожидает его, и произносит:       – Альфа, красивый и сильный. Я одобряю. Но будь осторожен, смотри в оба, как бы не ускользнул он от тебя, моя милая Полудница. Люди не верят в нечисть или боятся её. Ведь любовь твоя похожа на солнечный удар. Может не выдержать её твой суженый.       – Знаю, знаю, Тэхён-и, но ничего не могу поделать с собой. Ты же видел его. Влюбился я.       Вздыхает Тэхён обреченно. Сам понимает, каково это — влюбиться в запретного альфу. Что же за судьба у них с братом такая — отдавать свое сердце не тем?

***

      Чонгук по привычке встаёт рано. Тихо крадётся по дому, стараясь не разбудить обитателей, и выходит на воздух, прикрывая за собой скрипучую дверь.       Утренний лес пленяет своим очарованием. Прохладный ветер затихает, позволяя услышать мелодичное пение птиц между стройных сосен, а свежесть расползается по коже мурашками. Красота.       Альфа обнаруживает на крыльце вёдра с водой и решает освежиться. С ранних лет отец приучал его закаляться, поэтому мужчина отходит недалеко от избушки и стягивает рубаху, которая за ночь стала влажной от жара его тела. Вода ласкает мощные руки и грудь, капельки скатываются к кромке брюк, смывая усталость прошедших дней. Солнце начинает согревать своими ранними лучами, и Чонгук прикрывает глаза, наслаждаясь моментом уединения с природой.       Внезапно он слышит треск ветки и, широко раскрыв глаза, поворачивается в сторону звука. Его взгляд скользит по юному и пышущему здоровьем стану омеги, что притаился неподалёку, прижимая руки к себе. Чимин с утра выглядит обворожительно. Он сменил свое одеяние на ткань цвета спелой пшеницы, которая готова к сбору в августовский зной. Его лицо с мягким румянцем напоминает наливное яблоко на деревце у дома, волосы, вьющиеся от корней, распущены, и в них вплетены прозрачные бусины, похожие на капельки росы после туманного утра.       В руках омега держит полотенце и безмолвно протягивает его альфе, чтобы тот смог привести себя в порядок и не замёрз. Чонгук принимает дар, касаясь холодных рук, и улыбается. Накидывает его себе на шею и произносит:       – Доброе утро, Чимин, – имя растекается на языке мужчины ласковыми нотками, поднимает в душе вихрь нежности. Никогда альфа не видел такой красоты, не испытывал до этого желания прикоснуться к прекрасному, окружить своим теплом, оставить на теле следы своих чувств. Голова кружится, дыхание мужчины учащается, но он старается сохранить спокойствие. Неосознанно протягивает руку и всё же касается лица омеги, проводит по его щеке и по приоткрытым в изумление губам. Что-то таинственное скрыто от его глаз в этом мальчишке, непокорное, словно буря, живое. Разобраться сейчас Чонгук не в состоянии, но то, как льнет к нему сам Чимин, как оставляет трепетный поцелуй на кончиках пальцев и прикрывает глаза, говорит о многом.       – Чонгук, – стонет омега. Его лихорадит, впервые его касаются так уверенно, но при этом осторожно и бережно. Не требуют ничего взамен, лишь делятся частичкой своего пламени, что горит внутри. – Мы не должны…       – Не должны… – вторит ему альфа и, скрипя зубами, отпускает руку. Сознание возвращается, омут возбуждения угасает, и приходит осознание. – Чимин, прости, я…       – Не извиняйся, Чонгук. Я чувствую к тебе то же самое, – серые глаза омеги вспыхивают и он, нежно улыбаясь мужчине, продолжает, – мое сердце, утопающее в цветах, давно распускается лишь для тебя.

***

Много лет назад

      С ранних лет Чимин помнил только поля и луга, где он много времени проводил с Тэхёном. В полдень брат отводил его в бескрайние золотистые степи, и они играли, бегая вдоль колосящихся душистых трав. Эти колоски тянулись к Чимину, словно он был им родным, обвивали его тонкие руки и шумели, приветствуя. А после люди в тех местах собирали богатый урожай и поминали добрым словом Полудницу за то, что сберегла злаки и не позволила погибнуть от голода честному народу.       Лишь со временем Чимин осознал свою силу и удивительный дар. В юном возрасте сам полюбил ходить на долгие расстояния и ухаживать за урожаем, согревая теплом своих рук. Так однажды забрёл он в далёкие края, где люди показались ему невероятно трудолюбивыми и приветливыми. И поселился он рядом с ними в густом и таинственном лесу со своим братом, которому очень пришлись по нраву местные болота и глубокие овраги.       Время шло постепенно, сменялись времена года, и вот в один из ясных дней он увидел его. Малыш пяти лет от роду шагал отважно рядом с отцом и слушал его мудрые рассказы о земле- кормилице: как нужно бережно ухаживать за ней, чтобы она давала богатый и щедрый урожай, как просить у Полудницы защиты от палящего зноя для ржи и пшеницы. Альфа кивал головой в такт словам родителя, восхищенно оглядывал просторы и, не боясь пачкаться и трудиться, засучив рукава своей длинной рубашки, работал наравне со взрослыми.       Чимин наблюдал из тени за ним, улыбался озорству альфы и каждый год возвращался проверить, как идут у него дела. Но в прошлую весну альфа пришёл на поле один. Грустно огляделся и принялся за работу. Трудился так же слаженно и хорошо, только все время печалился, когда прерывался на отдых или погружался в свои мысли, особенно по вечерам, перед тем, как уйти домой.       Позже Чимин узнал, что остался альфа один на этом свете. Зимой посетила хворь их деревню, и многие заболевшие ушли в мир иной, так и не встав с полатей. Та же участь постигла и отца мужчины. И омеге так стало жаль его. Глупое сердце давно наполнялось волнением при виде Чонгука, давно разум шептал, что влюблен Чимин в альфу.       Из-за длительной тоски вокруг Чонгука начали виться злые духи, которые чувствовали слабость альфей души. Не способная сопротивляться чувствам, окружила Полудница его силами, защитила от злых духов и отдала своё сердце навечно.       И сейчас, когда мужчина стоит напротив Чимина, зоркий взгляд омеги скользит по нему и перемещается на шею, где висит на тонкой верёвке оберег в виде полумесяца, который сама Полудница выпросила у ведьмы для своего суженого, чтобы он был в безопасности. В день его совершеннолетия омега подарок преподнёс тайно: в коробочке из резного дерева оставил у крыльца дома. И так радовался, что Чонгук его принял!       Эти чувства давно зрели, упрямо тянулись ввысь, словно зёрнышко, дающее всход из плодородной землицы. Росли из года в год, напитываясь солнечным светом, и превратились в крепкие колосья, ароматом любви и дикой страсти пахнущие на бескрайнем поле уходящего знойного лета.