Полудница

      Холодные ночи пробираются по земле не спеша, словно хищные звери, притаившиеся перед броском, окутывают полевой лагерь воинов тихой печалью и мраком. Люди готовятся к отдыху: щедро накладывают побольше овса лошадям, чтобы те под утро не тревожили сон своим ржанием, набивают до отвала животы, пьют настой калины, который разливается по горлу обжигающим жаром и горечью. Некоторые даже смеются, пытаясь подбодрить юнцов, впервые оказавшихся в жерле смертоносной опасности.       Чонгук лежит под раскидистым дубом и устремляет взор в бездонное небо. Серые облака расплылись по тёмному небосводу, скрывая от мира невероятные мерцающие созвездия. Думы альфы об омеге не умолкают ни на миг. Сердце его чувствует тоску возлюбленного, и он сам часто вспоминает все пережитое за такой короткий срок. Хочется вернуться назад, прижать к себе Чимина, растворяя в нем свою печаль. Быть ближе, перебирать его светлые волосы, погрузиться в глубину его серых глаз без остатка, почувствовать прикосновение нежных пальчиков на своей коже и потеряться в жарком поцелуе.       Чонгук громко вздыхает и плотнее кутается в епанчу. Сегодня последняя ночь перед битвой, и чем она обернется для воинов, неизвестно. А пока альфа прикрывает глаза и старается унять свое смятение, что гложет изнутри. Ему есть куда и к кому возвращаться, поэтому стоит быть осторожным и, самое главное, оставаться начеку.

***

      Чимин чувствует усталость. С уходом Чонгука тоска накатывает с особой жестокостью. Каждую ночь его терзают кошмары, забирая остатки сил и оставляя под глазами темные тени.       Сегодня в полях омеге предстоит много работы. В последние деньки лета солнце палит неистово, словно огонь. Люди наконец собрали свой урожай, и стоит позаботиться о земле, чтобы она постепенно погрузилась в заслуженный отдых. Для этого её нужно приласкать, спеть ей славные и затяжные песни. Голос у омеги звонкий и чистый, он разносится на несколько верст и нежно убаюкивает, как любящая мать свое дитя в колыбели.       Ещё один прожитый день без него, ещё один взгляд вдаль в надежде увидеть знакомый силуэт и броситься ему навстречу. Нет ничего мучительнее для любимых, чем разлука и ожидание. Где сейчас тот, кого любишь? Как он провел сегодняшний вечер? Сколько дорог он преодолел, и как завершились его поздние заботы?       Сердце омеги бушует, трепыхается в клетке, не находя покоя. Закат окрашивает деревню в багровые тона, и из сгущающихся сумерек выползают мрачные тени, предвещая охоту. Смерть тоже здесь, в образе прекрасного омеги с копной чёрных волос ступает босыми ногами и, остановившись рядом с мальчишкой, произносит:       – Не терзай свое сердце напрасно. Суженый твой не в моей власти.       Чимин обращает взор на омегу и поджимает губы, чтобы не расплыться в улыбке. Смерть глядит в ответ: тёмные глазницы волокут в пустоту, погружая в оцепенение.       – Ты так красив, – неожиданно говорит омега. – Очень красив, Чимин, – осторожно касается золотистых волос своей бледной и тощей рукой, а после прикрывает глаза и, больше ничего не сказав, уходит в сторону деревни. Она вернётся. Непременно вернётся, но сегодня у неё есть дела поважнее.

***

      С первыми лучами солнца воины собираются неторопливо, но в их движениях чувствуется уверенность. Кони нетерпеливо фырчат и бьют копытами по земле, предчувствуя дальнюю дорогу. В это время дозорный отряд возвращается в лагерь и тревожно докладывает, что монгольское войско уже совсем близко и стоит поторопиться, чтобы не пустить врага дальше. Альфы переглядываются между собой решительно и затягивают пояса потуже. Бросают прощальный взор назад, где их ждут с радостными вестями, и, оседлав лошадей, отправляются в путь.       Чонгук не боится смерти. Его страшит иное: что не услышит больше, как Чимин напевает своим ангельским голосом, что не почувствует его лёгкого, трепетного дыхания у себя за спиной, когда будет уходить в поле на рассвете, что его горячие солёные слёзы прольются на холодную землю его могилы. Альфа храбрится, сжимает правой рукой оберег Полудницы и внезапно слышит свист вдалеке… Повсюду начинают разноситься крики и призывы: «Приготовиться».       Меч Чонгука взмывает ввысь стремительно, словно молния. Мужчина ни на миг не отводит взгляд от горизонта и наблюдает, как появляются первые чёрные всадники. Воздух наполняется зловещим гулом: топот тысяч копыт, звон оружия, резкие крики. Монгольские лучники начинают обстрел, и их стрелы со свистом рассекают воздух, сея беспорядок и страх. Чонгук, следуя примеру более опытных воинов, спешно поднимает щит, прикрывая голову и грудь.       В это время из-за холмов появляются основные силы со знамёнами с изображением величественного чёрного ворона. С диким воем «Урагш!» монголы бросаются в атаку. Их конница, разделяясь, окружает фланги, а град стрел продолжает косить ряды храбрых воинов. Земля дрожит под натиском копыт, славянское войско оказывается в кольце, и битва разгорается…       Чонгук пребывает в самой гуще событий. Молодая Гроза подчиняется своему хозяину, мчится с ним сквозь ряды всадников противника и ловко уходит от столкновений. Внезапно Чонгук теряет равновесие в седле и падает на землю, отпуская поводья. Он поднимается на ноги и оглядывается по сторонам, сжимая в руках тяжелый меч с широким клинком. Перед ним, словно тень степного ветра, возникает монгольский всадник. Его сабля блестит в слабом свете солнца, пробивающегося сквозь поднятую битвой пыль. Враг не ждёт, рвётся вперёд, резко меняет направление движения, и в тот же миг холодное оружие свистит в воздухе, целясь в шею Чонгука. Но альфа успевает поднять щит вверх, приняв удар на стальную кайму, и тут же рубит мечом в ответ. Монгол ловко уклоняется и сразу же наносит второй удар — снизу, целясь под щит. Чонгук едва успевает отбить клинок, чувствуя, как лезвие проскальзывает по его кольчуге. Он отвечает мощным ударом, но монгольский воин, будто змея, изгибается в седле, и меч проходит по пустоте. Враг кружит вокруг Чонгука, осыпая его быстрыми ударами то в руку, то в ногу, выматывая. Однако мужчина не поддается — стоит как скала, перехватывая атаки щитом и мечом.       Двигается монгол лукаво: будто рубить голову собирается, но в последний миг отводит клинок, целясь в бедро. Чонгук успевает среагировать: вместо того, чтобы поднять щит, он резко шагает вперед, пропуская саблю мимо себя. Его меч со всей силы обрушивается на плечо монгола, разрубая доспехи и кость. Всадник рычит, кровь хлещет из раны, но он не сдается, выхватывает из-за пазухи нож и пытается достать Чонгука в смертоносном порыве. Но альфа быстрее и сильнее: вторым ударом он рассекает врагу горло, и тот падает с коня, захлебываясь собственной кровью.       Чонгук смахивает мокрую чёлку назад и поступью движется вперёд по полю. Меч в его руке пылает, безжалостно срубая головы врагов, и кажется, что альфа непобедим. С каждым взмахом клинка в его теле сильнее разрастаются сила и ярость. Земля вокруг него усеяна трупами и залита багряной кровью. Никто не решается приблизиться и вступить в схватку с мужчиной, в чьих глазах отражается сама тьма и смерть. Воин возвышается над всеми, его взгляд пронзает каждого, оценивая обстановку. Он видит, как сражаются плечом к плечу его соратники, и это придает ему уверенность, что враг будет разбит в ближайшее время, а затем он чувствует…       Боль. Обжигающая и пронзительная в области груди. Меч выскальзывает из ослабевших рук воина, дыхание замедляется, а колени сами тянут к родной земле. Стрела, попавшая в грудину, заставляет тело дрожать от натиска, забирая силу из могучего тела. Чонгук чувствует металлический привкус крови во рту, слышит оглушительный рев вокруг, но упорно стоит, не давая себе упасть. Вторая стрела разрывает бок альфы, вонзаясь в плоть, принося мужчине ноющую и изматывающую муку. Перед глазами пролетает вся его жизнь, горе и радость сплетаются в один миг, и Чонгук, не выстояв, падает на спину, но продолжает держаться в сознании до последнего.       Его обескровленное и тяжелое тело становится неподъемным. Холод сковывает руки, а вместо запаха гари и пыли в воздухе разливается аромат злаковых полей. Так пахнет его омега Чимин, так пахнет для него предначертанный рай. Чонгук не в силах сопротивляться наступающей тьме, прикрывает глаза в последний раз и едва слышно шепчет имя своего возлюбленного, мысленно прося у него прощения за предстоящую невыносимую боль.       И она приходит… на их любимом месте, вдалеке от посторонних глаз и суеты, с пронзительным воем, разносящимся по всей округе. Чимин сотрясается в агонии, впивается ногтями в землю, желая слиться с ней, и плачет, орошая свою одежду горькими слезами. Желание вырвать кровоточащее сердце побуждает омегу приложить руки к груди, бить по ней кулачками и задыхаться от мучений.       Больше нет на этом свете Солнца и Луны. Они потеряны друг для друга, застыли между небом и землёй. Так решили за них жизнь и смерть, осталось лишь принять неизбежное.

***

      Вечерние костры пылают, отбрасывая тени на лица воинов, которые собираются вокруг пламени и шепчут молитвы за упокоение мёртвых, не переживших сегодняшнюю битву. Тело Чонгука сжигают последним. Бравый воин теперь лишь плоть, источающая запах тлена и земли, а после и она превращается в серый пепел, который взмывает в небо от порыва холодного ветра.       – Покойся с миром, сын земли-матушки, – звучит над костром. – Пусть огонь очистит тебя от грехов и вознесет в царство Славь.