Ash

      «Все, что не убивает — делает сильнее».       Я усвоила эту истину с самых ранних лет своей жизни. Помнится, слышала где-то, что земляне часто на неё полагались. И неудивительно. Их книги, поговорки, цитаты слишком прекрасно описывают каждое состояние души, несмотря на то, что мы находимся в кардинально разных обстоятельствах. Будь я младше — ещё раз удивилась бы такому совпадению, но не сейчас. Я набила достаточно шишек, даже слишком много, чтобы удивляться чему-то подобному. В конце концов, люди сами по себе источник боли.       Хочу, чтобы время остановилось. Навсегда. Что угодно, лишь бы остаться в том драгоценном моменте, когда я впервые увидела тебя. Твои нежные руки, чёрные волосы, аметистовые глаза… Услышала твой высокий, нежнейший голос, когда ты пела, твоё тихое дыхание, когда молчала, стоя недалеко от меня на уроках, шелест твоей одежды, когда ты двигалась. Тогда мне казалось, что так и будет всегда. Что у нас впереди вечность и даже больше. Да, в отличие от тебя, я, пожалуй, действительно была ребёнком. Ты никогда не была такой невинно-глупой, но почему-то все равно позволила моей глупости погубить тебя.       Мой гнев к ним прогорел слишком быстро, подобно слабому огоньку спички или взорвавшемуся фейерверку. Да, ты не поверишь… Я больше не хочу истребить всех, кто заставил нас страдать, кто всадил в твою бледную, тонкую шею ледяную пулю, кто вообще обрек человечество на эту нескончаемую агонию. Один момент — и мне стало настолько безразлично, что, встреть я себя из прошлого, наверное, посмеялась бы. Слишком абсурдно было бы тогда даже просто предположить возможность такого исхода.       В любом случае… я верю в жизнь после гибели. Всё ещё по-детски наивно надеюсь, что мы с тобой замкнуты в петле вечности, соединены одной болью и разделенной любовью, что в следующем воплощении я вновь встречу тебя, что струившаяся тогда по твоей шее кровь и мое бесчисленное количество кровавых ран сейчас — наши обручальные кольца. Ведь люди не даром всё это придумывали веками, интерпретировали. Судьба должна, обязана существовать. И я верю, что встречу тебя в любом своем воплощении. Надеюсь… нет, я знаю, что ты тоже в это верила. Веришь.       Да, я и сейчас чувствую твоё присутствие, хоть и слабо. Подобно прохладным волнам ты гладишь моё сожженное тело, пока я медленно умираю, истекаю кровью и слезами. Нет, не подумай, я не плачу, просто пепел в глазах щиплется. На деле у меня уже нет сил на слёзы. Они кончились, пока я отчаянно звала тебя там, под сценой, держа умирающего прямо на моих коленях Тилла.       Они отобрали у меня всё. Любовь, друзей, союзников, желание жить и бороться. Если бы смогли — вырвали бы из израненных лёгких последний грязный, жженый кислород. Но они не смогли! Я выиграла минуты, может, даже часы, чтобы поговорить с тобой. Я знаю — ты слышишь. Внимаешь. Сочувствуешь. Я не произнесла ни слова, но уверена — ты услышала.       Ты есть здесь, рядом, подле меня. Именно поэтому я все еще слабо дышу. Поэтому мое сердце кое-как стучит. Поэтому я смогла выбраться с этой проклятой, горящей сцены, поэтому обрекла себя на вечные муки скитания и одиночества. Пока ты рядом — я готова снести всё.       Мне бы не поверили, скажи я вдруг кому-то, но в момент, когда пламя испепеляло моё тело, когда я хотела кричать от боли, но не могла, я впервые за долгое время смогла нормально дышать. Это не объяснить. Только прожить самому. Чем больнее становится, тем живее я чувствую себя. Словно возрождаюсь из пепла, будто огонь стер предыдущую меня, и кожа на моем теле обновится, являя свету новую Мизи. Пламя давно отступило, осталась лишь сочащаяся из ран кровь, остатки слёз и обуглившаяся чёрная кожа, но мне по-прежнему хотелось большего, хотелось снова ощутить погружающий тело в немоту парадоксально ледяной огонь.       Не сомневаюсь, что жива лишь благодаря тебе. Милая, дорогая, любимая Суа… не думай, что я хочу жить. Я знаю, как ты хотела, чтобы я жила. Я несу на своих плечах наши неисполненные мечты, фантазии и амбиции, пока ты питаешь моё тело, обнимаешь темными ночами и шепчешь на ухо успокаивающие слова.       Я буду жить, пока ты рядом. Умру, когда ты уйдёшь. Потому что это будет значить одно — твои дни в этом воплощении подошли к концу. Ты ждёшь меня в следующем. И я с радостью последую за тобой. Здесь я, кроме тебя, уже никого и ничего не жду.       Если нигде не будет дороги, я проложу ее сама. Оставлю за собой пепельные следы, чтобы такие же, как мы, знали, куда идти, где искать спасение, которое никто не смог им дать.       То место, где я сейчас нахожусь — отнюдь не жизнь. Скорее рубеж жизни и смерти. Тонкая граница. Тоньше нити, лески, чего угодно. И именно поэтому я так уверена, что ты жива. Потому что ты находишься на том же рубеже, только в другом обличии. Это и есть наша с тобой собственная вселенная. Вселенная, где мы свободны, где мы вместе…       Я знаю, что нахожусь в бреду, но кто сказал, что я желаю это прекратить? Меня все и так нарекли сумасшедшей, своевольной бунтаркой, геноцидщицей. Потому что никто даже не пытался понять меня. Никто не видел твоих глаз, не слышал твоего голоса, не знал того, о чем думали лишь мы вдвоем, того, что понимали и видели друг в друге только мы.       Я встаю. Оставляю позади груз собственной слабости, наверное, в сто первый раз. Я продолжаю наш путь. Прокладываю его дальше за всех, кто не успел, не додумался, не смог, кому не дали. И я чувствую ту ангельскую улыбку, с которой ты на меня глядишь. Ты идешь следом. Все, как и раньше. Я тоже улыбаюсь, чувствуя жгучую боль от натягивающихся кровяных корок и едва ли высохших, уже повторно расходящихся ран. Но это не отталкивает. Наоборот — я улыбаюсь лишь шире, тяжело переставляя ноги.       Ведь на пепле тоже можно писать. Поэтому я и перепишу эту историю так, как того пожелаю.