Australia_20XX

— Боже, пять лет уже прошло! Тэхён сидит с ногами в кресле. Комната уже давно готовилась принять вечерние сумерки, а из освещения была лишь настольная лампа, свет монитора и горящее закатом июльское небо.  Тэхён распахивает все окна настежь, чтобы тёплый воздух как можно больше заполнил комнату. Он любит лето — жаркий воздух, палящее солнце и запах океана. К сожалению, в Торонто, куда Тэхён вернулся пять лет назад, нет ни жаркого воздуха, ни палящего солнца, ни океана. Есть духота, постоянные дожди и озеро в двадцати минутах езды. Тэхён скучает. Он безумно скучает. Пять лет назад он оставил своё сердце далеко за океаном — на другом континенте.        Вообще, он не собирался сегодня впадать в депрессию, но у iCloud были явно другие планы, когда тот изъявил о необходимости расширить пространство. Фотографу не жалко пяти долларов, но он точно знает, что половину места занимают его черновые работы и неудачные снимки, которые он всё забывает удалить. Поэтому сегодня, усевшись в своё кресло, он был решительно настроен удалить всё, что не нужно. И вот, он добирается до той папки, которая гордо носит название «Австралия_20ХХ» и скрывает в себе невероятно короткий промежуток времени, оставивший невероятно длинный след в истории. Его истории.  — Ну и стрёмная же у Намджуна рубашка, — Тэхён сёрбает кофе, лёд в котором растаял, но холодный латте из Старбакса уже ничем не испортить, так что вполне сносно. С фотографии на него смотрят трое улыбающихся парней и он сам, но на пять лет моложе, в два раза худее, с узкими плечами и с выкрашенными в желтовато-белый цвет волосами. Эту они сделали в аэропорту, Тэхён отчётливо помнит тот момент.  — Намджун, вспоминай, куда ты положил свой грёбаный паспорт? — Юнги, в очках и тёмной панамке был похож на тщедушного вампира. Его почти белая кожа и такие же белые волосы сливались с маской на подбородке и добавляли ему схожести с потомком кого-то из рода Дракулы. Тэхён бы посмеялся, но ситуация могла обернуться катастрофой, если его товарищ в уродской розовой рубашке с бананами и копной выкрашенных — пусть уже слегка вымывшихся — голубых волос не нашёл бы свой паспорт. — Я тебе говорю, что положил его в сумку, а потом переложил в карман, чтоб было удобнее достать, — мужчина ещё раз проверил карманы своих шорт и рубашки. Реально уродская, кто вообще такое покупает?  — Намджун, — Юнги шумно вдыхает, — это было до или после кафе?  — До. — Тэ, скажи Чимину, чтоб в кафе тоже сгонял, — Тэхён достал свой телефон, чтоб передать информацию бегавшему по всему аэропорту другу, когда из ползущей толпы они услышали радостный возглас. — Нашёл! — Пак бежал в их сторону, размахивая яркой обложкой паспорта. — Бариста подобрали, ты оставил его на столе. Юнги забрал у друга паспорт, поругался себе под нос, попросил всех проверить свои документы ещё раз и направил их небольшую группу в сторону предполётного досмотра. В очереди они единственные в летних футболках и рубашках в середине января.  — Пожалуйста, давай в этот раз без мультитула, — Юнги стоял первый в очереди. По нему складывалось ощущение, что он едет не отдыхать, а быть нянькой ораве детей. Хотя… — Да не брал я мультитул!  Чимин захихикал и посмотрел на Тэхёна. Все помнили, как их чуть не завернули из-за Намджуна и его невероятно многофункционального инструмента с двумя ножами. Это было их первое совместное путешествие. Юнги зарекался, что последнее. От судьбы да от сумы, как говорится. То, что эти четыре души нашли друг друга в огромном городе Онтарио было не иначе как чудом. Чудо звали Чимин — он в один вечер прибежал в их с Тэхёном комнату в съёмной квартире и напугал друга своими визгами об «одном очень классном и крутом хёне, который учится на курс старше». В тот день Мин помог Паку найти нужную аудиторию, а тот выпросил у него номер телефона. Намджун шёл с Юнги, как Тэхён с Чимином: в комплекте, по акции «два по цене одного», в паре, как палочки для суши. Так и началась их история. — Поверить не могу, что мы прошли этот долбанный осмотр. Тот чувак мне чуть в трусы не залез, — Мин открыл купленную бутылку с водой и облегчённо выдохнул.  — Фотка на память! — Тэхён схватил свой фотоаппарат, которому решили устроить допрос с пристрастием и вытрясли из сумки, жестом собрал всех в кучку и встал немного дальше, чтобы сделать фотографию. Он не планировал использовать для этого телефон, потому что «не так атмосферно». Да и мог ли ученик кинематографического факультета позволить себе такую пошлость, как фотки на телефон? — Что, боишься, отшибёт? — вампирёныш ворчал, измученный только началом дивного приключения, но всё-таки посмотрел в объектив в момент щелчка.        Тэхён смотрит на фотографию. Он уже забыл, каково это — носить крашеные волосы. Все они тогда бунтовали. Разве что Чимин поддержал эту акцию лишь скромным русым. На удивление, Юнги первым заявился на очередную встречу в съёмной квартирке с обесцвеченной копной. Тэхён загорелся идеей и стал вторым. Намджуна взяли на слабо, а Чимину сказали «не, ну все крашенные, че ты реально». Удивительно, но это возымело эффект. Он смеётся, листает где-то пять похожих фотографий из иллюминатора. Потом ещё восемь фотографий спящих друзей. Они все договорились полететь в отпуск, когда Намджун и Юнги уже закончат университет, а у двух других будут последние каникулы перед решающим семестром. Все копили на это с подработок и высылаемых родителями денег. Все предупредили семью, что не смогут приехать на Новый год. Экономили каждую копейку, чтобы впервые на время паршивой торонтовской зимы свалить на другой конец света. Вещей брали ручную кладь и один багаж на четверых, потому такси, одно на всех, и сразу в летнем.  На следующей фотографии они стоят у выхода из аэропорта, рядом с серебристой машиной, в городе Перт, Западная Австралия. — Грузим шмотки и даём по газам, у нас есть час, пока кофеин во мне ещё действует, — они летели с пересадками. Отвратительно долго. Права были у всех, кроме Намджуна, но взял на себя ответственность водить арендованный автомобиль лишь Юнги. До отеля им ехать прилично, хотя в сравнении с утомительным полётом — всего ничего. — Тэ, убери нахер свой фотик и сажай жопу в тачку.  Одну фотку он-таки успел сделать и мигом сел в салон, чтоб не попасть под горячую руку. Следующие две будут сделаны из окна машины. Ещё одна — спящий с открытым ртом Намджун. А дальше — высокое здание отеля.  — Обалдеть… — они смотрели на то, что стоило им почти посаженных желудков из-за запариваемой лапши и дешёвого растворимого кофе. Все были согласны с Чимином, это было обалдеть. Высокое здание, к территории которого прилегал частный пляж, уличный бассейн, спортзал и наверняка ещё множество развлечений для молодёжи. Городочек, в котором они остановились, не мог похвастаться развитой инфраструктурой, оттого цены были сравнительно невысокими. Они зашли в холл, где на ресепшене стояло четверо сотрудников отеля. Двое были свободны, обе молодые белые девушки.  — Там наш, его дождёмся, — командует Мин, и каждый усердно делает вид, что что-то ищет. А как только рыжеволосый парень с именем Чон Хосок на бейдже освободился, компания подлетела к нему, таща с собой свои рюкзаки и потрёпанный чемодан.  — Добро пожаловать в отель «Сагуаро», чем могу… чувак, я уже тебя люблю, как у тебя получился такой крутой бирюзовый?! — Хосок вытянул свои губы в забавную «о» и поднял брови до линии чёлки.  — Это вообще должен был быть фиолетовый, но я взял не ту банку, — Джун вздохнул и косо посмотрел на хихикающих парней, — получился голубой, а сейчас вымылся. Ким Намджун, кстати. Они обменялись рукопожатием, а после представился каждый по кругу, почти как в школе. Хосок действительно был «их», что оказалось приятным бонусом. Он быстро узнал, на кого были забронированы всего два номера, и парни сумбурно оправдались, что это исключительно в целях экономии. Они по очереди дали свои удостоверения, пока Хосок под повседневную болтовню вносил их имена в базу.  — Я вижу, что вы взяли два номера с одной кроватью, но у нас вообще есть номера с двумя одноместными. Видимо, на сайте было всё раскуплено. Сейчас у меня один свободный есть на вашем этаже, могу вам поменять. Если хотите, конечно.  Юнги расцвел на глазах, потому что спать с Намджуном в одной кровати означало быть его плюшевым мишкой, подушкой и погремушкой. Храни Господь «своих». Тэхён был не против спать в одной кровати с Чимином, они так делали и в их квартирке, если отопление отключали посреди марта, когда на улице зима даже не собиралась сваливать. Или после пьянок, где они просто падали на диван в гостях друзей и засыпали друг на друге. Или просто, когда стенания захватывали до такой степени, что требовалось плечо с рубашкой.        Много всего было, но следующее видео, первое за поездку, напоминает о просторном номере с одной громадной кроватью, небольшой ванной и балконом с видом на океан и частный пляж. У стены слева стоит письменный стол с креслом, а в углу кофейная машина с капсулами, небольшой холодильник и пустая полка. Над письменным столом висит огромное зеркало, что аккурат напротив кровати. Забавно. В противоположном от кофейника углу висит телевизор. На видео Чимин вносит их пожитки и достаёт самое, как ему кажется, важное — солнцезащитный крем, смешную панамку цвета хаки и круглые очки.        К ним зашёл Намджун, оценил комнату и сообщил о незначительных отличиях. Он успел сходить на ресепшен, взять номер Хосока и попытаться вернуться в свой номер. Попытаться, потому что ключ-карту он забыл в номере, а Юнги после долгой дороги улёгся спать. Они втроём решили изучить местность, вышли к бассейну с шезлонгами с видом на всё тот же океан. Извращение какое-то: зачем людям эта лужа, когда в сотне метров есть целый океан? Однако у бассейна было полно людей, так что, видимо, это отель с извращенцами. Чимин тогда восторженно заметил, что им тоже можно прийти сюда вечером, поэтому Тэхён к нему спиной, на всякий случай, в кровати поворачиваться не будет.  Бильярдная, пока пустовавшая, но явно пользовавшаяся популярностью под вечер, массажный кабинет, цены в который отпугнули блуждающую стайку студентов, бар, в котором уже собрались первые посетители. Остался неизведанным только пляж. Они проходили через Хосока вновь и решили поболтать с ним ещё, пока тот не выглядел занятым.  — А что у вас тут обычно делают?  — Как «что»? Отдыхают, конечно! — Чон улыбнулся от уха до уха и начал перечислять всё то, что ребята уже видели. — А, ну кафетерий на улице, он с патио, чтоб дышать океаном. О, кстати, если захотите сёрфить или понырять, то не платите за аренду, местные в разгар сезона дерут втридорога. У нас есть свой парень, он вам устроит полное погружение. Главное его найти, он у девчонок нарасхват. Короче, он в нашем штабе, так что, технически, включён. Разве что, снорклинг в стоимость не входит, но у него спросите, он знает людей. Вы его точно узнаете — кореец, черноволосый, молодой. Идите на девичий писк и точно найдёте.  Хосок был донельзя весёлым. А ещё парни его сразу к лику святых причислили, потому что невозможно быть таким хорошим человеком. Он дал им имя, и они двинулись в сторону океана. Там, прямо посреди пляжа, был ещё один бар, принадлежавший отелю. Небольшой, с крышей под солому, стоявший на деревянном помосте, с барной стойкой, самим барменом и десятком барных стульев. Лампочки и другое искусственное освещение были выключены, но обещали загореться сразу после заката. На пляже людей было ещё больше, чем у бассейна. На фотографиях остаётся и бар, и первый вид на океан, и сами парни — с кепками, панамками, очками и новой дурацкой рубашкой, теперь уже голубой с арбузами. А ещё на фотографии остаётся первое впечатление о нём. Там, словно в центре океана, окружённый небольшими волнами и облизываемый солнцем. Несколько фотографий, одна за другой, запечатлели сёрфера, который взял волну и скользил по ней, словно таявшее масло по сковороде. Он взмыл на секунду над водой, повернулся в воздухе и снова придавил недовольную стихию. Он словно сам был стихией.  И Тэхён знал, что его ждало бедствие.  Рядом таки послышались аплодисменты и поддерживающие возгласы смотрящих.  И девушки, и парни наблюдали за сёрфингистом. Ким не смел их осуждать, он готов был встать рядом. Когда из воды на песок ступил человек с доской, Тэхён понял, что это тот, кого они искали.  Он сам такого искал.  — Чон Чонгук? — Намджун подошёл первым. Парень вытирал волосы полотенцем, отойдя в тень от «группы поддержки». Он посмотрел на компанию, и Тэхёну казалось, что они столкнулись взглядами на чуть дольше положенного. Полотенце соскользнуло на тренированные плечи, скрытые под чёрной лайкрой с длинными рукавами. Ткань облепила рельефные руки и открывала лишь загоревшую широкую шею. Он улыбнулся.  — Это я. Вас Хосок послал? — Тэхёна сразили. Мягкая улыбка, очаровательные глаза и ласкающий уши голос. Он считал, что их путешествие само по себе было отличным, но сейчас понимал, что оно может стать куда лучше.  Мужчины по очереди обменялись именами и приветствиями. Когда горячая ладонь обхватила Тэхёнову, по спине побежали мурашки. Они улыбнулись друг другу, и Чонгук вернулся к объяснениям Намджуна их плана.  — Да не вопрос, хоть завтра можем посёрфить. А как надумаете заняться снорклингом — дайте знать, я лодку возьму, — Чон пальцами зачесал мокрые волосы назад и слегка откинул голову назад. Тэхён прослушал всё, что они обсуждали. — Вы на сколько приехали?  — Две недели, — выпалил Тэхён быстрее Намджуна, который едва успел открыть рот, чем вызвал недоумение у сразу двоих друзей.  — Тогда, думаю, нам хватит времени, — Чонгук улыбнулся с прищуром, посмотрел в глаза. Его окликнул кто-то из толпы и стал подгонять продолжить их рандеву с волнами. — Давайте сегодня встретимся у бара после ужина. Часов в восемь? В десять, кстати, начнутся танцы на пляже.  Он помахал рукой и трусцой преодолел расстояние до кромки воды. Там его ждала девушка с доской: они вместе зашли в воду и погребли в сторону показавшейся волны. Что-то внутри Кима запротестовало в тот момент. Тэхён проследил за ними, пока девушка не упала с доски в воду и почти кинематографично не вынырнула обратно, а после обернулся на притихших друзей. Те пялились. На Тэ.   — Что?! — Да нет, нич…  — Да ты его чуть глазами не сожрал! — Чимин прервал вежливую речь Намджуна своим смешливым тоном. — Вы почти что засосались прям тут. А потом он с той брюнеткой ускакал, а вокруг тебя аж тучи разгонять надо, весь вон надулся, как рыба-собака! — Ничего подобного! Просто симпатичный гид, да и он нам точно пригодится, чтоб понырять.  — Ага, чувствую, не туда ты нырять собрался! — Чимину от радости оставалось только начать скакать вокруг: он улыбался во все зубы, глаза почти скрылись в складках век, а брови, того и гляди, улетели бы в стратосферу. Тэхён громко цокнул, повернулся на пятках на песке и показательно ушёл в сторону отеля. — Я думал, он хотел поплавать, — Намджун недоуменно смотрел в спину убегавшего друга. — Уже приплыли, Джун-хён.  Тэхён хихикает, просматривая следующие фотографии. На них он выбирал наряд посимпатичнее, и каждый удачный хотел запечатлеть. Последняя фотография у зеркала показывает его окончательное решение в тот вечер — лёгкие светлые хлопковые штаны, такая же рубашка, расстёгнутая на три верхние пуговицы и оголяющая острые ключицы. На шее болтался кулон в виде золотой монетки — во время студенчества он носил только бижутерию, но стоит признать, что это не дешевило образ. Он молча хмыкает — образ ему, даже спустя столько времени, кажется удачным.        Он сделал последний кадр и отложил фотоаппарат в сторону. На волосы много времени нет, да и делать с ними что-то особенное нет смысла, поэтому он кинул ключ-карту в нагрудный карман, надел шлёпанцы и спустился на первый этаж. Там он заметил Чимина и Юнги, которые общались с Хосоком. Последний, видимо, закончил смену, и они под негромкий разговор пошли в сторону наружного бара. Время восемь, на пляже людей раза в полтора больше, и среди них было видно голубую макушку. Макушка лежала на песке. Солнце всё ещё было высоко над горизонтом, Ким старался незаметно найти нового знакомого, но ни среди волн, ни среди клиентов бара, ни рядом с голубой макушкой не было сёрфера.  — Обгореть не ссышь? — Мин легонько пнул ногу на песке, и её владелец лениво промычал что-то в ответ. — Спишь, что ли? Намджун потянулся, сказал, что не спит, а слушал океан. Друзья хохотали, пока он отряхивался, а после они гурьбой оккупировали стулья барной стойки. Под небольшой соломенной крышей был всего один бармен, не слишком обширный бар с урезанным меню, умещённым на одной чёрной доске. На ней цветными меловыми маркерами только «самые пляжные» коктейли, стандартные шоты текилы с лаймом и пиво в банках. Каждый заказал разное, чтобы потом отпить у соседа. Цель счастливого обмена бактерий — попробовать максимум за минимальную плату.  — А у тебя что? — Тэхён перевалился через стол, дотянулся к Юнги и параллельно высмотрел его напиток в меню. Что-то с апельсином. — «Россо тоник»? Парень согласно промычал, протянул свой акриловый бокал и потянулся к коктейлю Тэхёна. Тот взял себе «Пача Сан-Паулу», просто из-за названия и нарисованных мелками фруктов рядом, но тропический микс со свежей вишней сверху оказался сильно крепким. Так, они по кругу попробовали четыре напитка. Хосок в это время куда-то отошёл, поэтому в обмене слюнями не участвовал. А так бы заставили однозначно. Студенты и в не такое товарищей втягивали.  — А у меня «Секс на пляже», попробуешь? — Тэхёна окутал мягкий голос, он повернул голову в тот момент, когда рядом сел сёрфер. Его чёрная рубашка с короткими рукавами, слава богу, без уродских рисунков, не скрывала натренированных предплечий с загорелой кожей. Светлые шорты подскочили на массивных бёдрах, открывая их. Тэхён подвис, пока не заметил красноватый коктейль в руке.  — Секс на пляже я не пробовал, — Тэхён совершенно невинно ловит губами трубочку и отпивает чужой коктейль. Крепкое, кисло-сладкое, с яркой ананасовой нотой.  — Ну и голубятина, — Юнги фыркнул в стакан и перевёл взгляд на океан. Чимин рядом пробормотал что-то вроде «ты секс вообще давно не пробовал», за что получил толчок в рёбра. Намджун умело делал вид, что он стул, пятый раз перечитывал меню и молился на возвращение Хосока. Тот не заставил себя ждать и пришёл с несколькими контейнерами.  — Парни из кафетерия сегодня щедрые, так что пьянки на голодный желудок не будет! — Чон улыбнулся и предложил пересесть на один из деревянных столиков с длинными скамейками, чтобы перекусить. Из закусок всего понемногу — какие-то сосиски, креветки, кальмары, куриные крылышки, картошка и лук. Мужчины обсуждали, кто откуда приехал и что делал в Австралии, на кого учились и у кого какое любимое пиво. Оказалось, что Хосок был на год старше Намджуна и Юнги, он отучился на хореографическом, из-за чего мгновенно завладел вниманием Чимина. С Чонгуком они познакомились случайно, когда младший забрёл в танцевальную студию. Там он в последствии провёл половину свободного от учёбы времени. Вторую он отдавал сёрфингу. Чонгук — ровесник Юнги и Намджуна, он закончил дизайнерский факультет в Сиднее. В Западную Австралию они оба приехали просто отдохнуть после учёбы, но случайно нашли работу в этом отеле и решили остаться. Хосок поделился, что мечтал открыть собственную студию.  Чонгук мало рассказывал, особенно про мечты. Он лишь мельком бросил, что любит океан и погоду здесь, а зиму на дух не переносит. На рассказы парней о канадской погоде он лишь недовольно морщилсся и искренне радовался, что ему там делать нечего. Парни, конечно, заверили, что в Онтарио всё не так плохо, как, например, в Манитобе, где на задние дворы наведываются медведи, но это звучало, мягко говоря, неубедительно. Разговор шёл просто и без неловких пауз. Даже Юнги, выспавшийся после длительного путешествия, открыто делился историями из универа. Парни вообще казались, в самом позитивном смысле этого слова, простыми, как дважды два. Им было приятно завести новых друзей, пусть вскоре пришлось бы заведомо расстаться. В их историях периодически появлялся ещё один мужчина, и они обещали с ним вскоре познакомить. Когда постояльцы отеля стянулись в кучу к десяти часам, солнце уже закатилось за горизонт, барные огоньки зажглись, из колонок зашумела музыка, и толпа зашевелилась ей в такт. Девушки и парни на глазах находили себе курортные интрижки, у бара стояли те, кто продвинулся к фазе диалогов. Тэхён мельком посматривал на этих людей и совсем чуть-чуть завидовал их открытости в таком деле. Он бы ни в жизни не смог переспать на первом свидании. Вряд ли даже на втором. Может быть на третьем, но по ситуации. Отношений у него было — по пальцам счесть, а интимных из них — отнимите два. Он думал, что сёрфера хочется узнать получше, а не просто… провести ночь вместе. Хотя это тоже, но как приятный бонус, а так, хотелось бы послушать про его жизнь в этой стране, про его увлечение сёрфингом, про то, какие факультативы у него были, про его… — Эй, Тэ, ты тут? Я спрашиваю, пойдёшь с нами танцевать? — Чимин дёрнул друга за коленку и показал на машущего поодаль Хосока. — Он предложил мне баттл, раз мы с ним оба с хореографического!  Ким нахмурился, пару раз моргнул, пытаясь уловить смысл сказанного. Не уловил, но позволил другу вытянуть себя со скамейки. Намджун и Юнги стояли с краю толпы, не рискуя в неё вливаться, а вот Чон-старший с разбегу влетел в подвижную массу и оккупировал центр. Он сразу начал двигаться в такт биту, вызывая бурную поддержку толпы. Чимин не заставил себя ждать и, дав «сопернику» фору в минуту, подключился ровно на припеве песни. Они оба были действительно хороши, зрелищу невозможно было противостоять — даже Мин громко кричал и хлопал в поддержку. Когда песня закончилась, Хосок отпрыгнул назад, и ему на смену вышел Чонгук. Тэхён замер. Знакомый бит отдавал щекоткой в животе — под «Judas» Леди Гаги они с Чимином на первом курсе ставили парную хореографию. Точнее, ставил её Чимин, а когда его партнёр сломал ногу, то Тэ, как самый настоящий друг и любой уважающий себя гей, не смог сопротивляться этой затее. Чимин обернулся, подмигнул и начал танцевать именно их номер. Чонгук в ответ импровизировал, хотя было очевидно, что и он знал движения из клипа певицы. «Как и любой уважающий себя гей» проскочило в голове, прежде чем до припева остались считанные секунды, и Тэхён скинул сланцы, встал рядом с лучшим другом, вызвав у того искреннюю улыбку. Они станцевали весь припев вместе, тело двигалось чисто благодаря мышечной памяти. В отличие от Пака, Ким не танцевал на постоянной основе — Гага была, возможно, единственным исключением. Незаметно, он оказался одним, и даже Чонгук уже не танцевал — наблюдал, аплодируя и улыбаясь невероятно ярко. Тэхёна от этой улыбки слепило, а нежданно ударивший в голову коктейль вёл его к сёрферу.  “I wanna love you…” и Тэхён, словно кошка, подкрался к сёрферу, повернулся спиной, позволил чужой ладони скользнуть по талии, откинул голову назад и провёл руками по своему телу.  “And Judas is the demon I cling to…” Тэхён успел повернуться лицом к мужчине и оттолкнуть его рукой в грудь. Тот мягко пошатнулся, смотрел с полуулыбкой, его глаза отражали барные огоньки, но Ким не успел вдоволь насладиться видом мужчины, продолжив заученный номер, и снова заметил присутствие друга сбоку.  Они завершили последний припев эффектными позами, вызвали восторженный крик толпы и аплодисменты сёрфера. Юнги с Намджуном были уже ближе к центру и тоже кричали во всё горло, Хосок налетел на Чимина с объятиями, и всё это напоминало какой-то мюзикл, комедию, семейный фильм — всё и сразу. На камере Тэ остаётся всё, заботливо снятое Юнги. Это было по истине чудесное начало отпуска. Они остались танцевать до глубокой ночи, о чём расскажут ещё несколько сделанных размытых фотографий. Он уже не помнит, как они добрались до номеров в ту ночь, но точно помнит, что это был волшебный день. А фото следующего утра демонстрирует утренний океан, полупустой пляж и несколько сёрферов.        Группа людей сидела на песке в тени деревьев, о чём-то шумно болтала и смеялась. Трое парней натирали доски куском воска, две девушки уже «расчёсывали» свои, и ещё двое девушек просто стояли над другими с напитками в руках. У одной был такой же красный коктейль, что был вечером у Чонгука, а у второй обычная банка пива, с которой капал конденсат. Юнги после завтрака решительно был настроен никаким сёрфингом не заниматься, а просто поваляться на пляже. Намджун собрался оседлать каждую волну, Чимин согласен был и просто посмотреть, но Тэхёновой уверенности хватило на двоих с лихвой. Завидев их, Чон вытянул руку и помахал.  — Доброе утро, уже позавтракали? — его лайкра снова облипала руки и грудь так, что отвести взгляд стало физически трудным.  — Ага, а ты здесь с самого утра тусуешься? — Тэхён зевнул. Он надел ту же рубашку, потому что она была с длинным рукавом, и её не жалко намочить — всё равно стирать.  — С утра людей меньше. Вы все будете пробовать? — он поднялся, отряхнулся от песка и поднял небольшую сумку.  — Не-а, только я, Тэхён и Намджун. Юнги планирует стать частью этого пляжа, — Чимин ткнул большим пальцем в сторону старшего и посмеялся с недовольного фырканья того. Чонгук кивнул, достал связку ключей и попросил подождать его. Прежде, чем уйти, он кратко представил свою компанию новоприбывшим и ушёл в сторону пляжных домиков чуть поодаль. Тэхён даже ради приличия не попытался запомнить имена австралийцев, но мысленно отметил, что их «учитель» был самым симпатичным из всех. Они обменялись мыслями о погоде, температуре воды, Пак учтиво поинтересовался, насколько сложное это занятие. Оказалось, что стоящие с напитками тоже собирались пробовать себя впервые. Тэхён считал, что они были слишком глупыми, раз пришли заниматься сёрфингом в бикини. Красиво, но пару часов спустя их фарфоровая кожа станет соревноваться с варенными раками по красноте. Он мысленно усмехнулся своей сообразительности и подумал, что это точно произведёт впечатление на сёрфера. Тот вернулся с тремя забавно выглядящими досками.  — Чёрт, Кук, а нашим красоткам ты не прихватил? — расстроено спросил один из сёрфингистов, выглядевший до комичного стереотипно — длинные светлые волосы, ниспадающие кудрями на плечи, голубые глаза, голый торс с загорелой грудью и красные плавательные шорты с цветочным принтом. Ему не хватало только какого-то максимально пляжного имени… что-то типа… — Хью, я похож на осьминога? — бинго. Хью. Поэтому Ким и не запомнил с первого раза. После этой мысли он забудет ещё раз, чтоб наверняка. Чон усмехнулся, когда его коллега страдальчески ушёл в сторону тех же домиков. Девушки с досками дали всем пять и ушли в воду. Одна из подружек в бикини убежала за Хью, а вторая потянулась к своей сумке и что-то долго в ней искала.  — Не поможешь? — она протянула бутылку солнцезащитного крема Чонгуку и повернулась спиной. Бинго номер два. Тэхён мысленно взвыл от дешевизны такого трюка, но, чёрт бы его побрал, это работало. Чонгук наскоро выдавил крем из бутылька, неаккуратным движением размазал его по плечам и лопаткам, оставив белые пятна. Парень думал, что они глупые? Чёрта с два, эта красотка была гением, и Ким мысленно ударил себя по лбу. Трюк старый, как само существование крема от солнца, но, паскуда, рабочий, ведь она довольно улыбнулась и поблагодарила сёрфера. Их сёрфера. Блондин скептически осмотрел её нетронутую поясницу и часть спины ниже застёжек лифчика и совсем чуть-чуть надеялся, что она обгорит.  — Так, давайте я объясню базу всем, а потом с каждым индивидуально попробую взять пару волн, — Чонгук отдал парням те самые доски, обозвав их софт-бордами. Они и правда были довольно мягкими, сделанными из пенопласта или пены. Он вкратце перечислил четыре вида волн, назвал все части доски, показал, как пользоваться лишем — поводком на ногу. А затем он начал объяснять принцип сцепления доски с водой. И, честно говоря, Тэхён, как бы ни пытался запомнить максимум, отключился после слов «эффект Бернулли», а это примерно в самом начале. Физика его пугала просто своим упоминанием, поэтому всё её присутствие в рассказе он без каких-либо усилий забыл. Но то, как Чонгук об этом говорил, заставляло что-то посылать мурашки по рукам. Человек, искренне увлечённый своим делом, всегда был и будет чем-то неимоверно притягательным. — И важный момент, когда будете разгребать на волну, не свешивайте ноги, держите их строго вместе. В идеале даже приподнять над водой. Теоретически, это всё. Есть вопросы?  Все трое неловко молчали. Даже Намджун — студент, вошедший в десятку лучших выпускников всего университета — теперь выглядел до смешного сконфуженным. Юнги, увидев их реакцию, улыбнулся, дал наставление не тонуть и ушёл на шезлонг с банкой пива. Чон мягко улыбнулся, будто ему такая реакция не казалась чем-то новым, спокойным голосом убедил, что всё в порядке и надо просто попробовать. Джун вызвался первым, и они ушли в воду. За время их теоретического урока девушки и мистер стереотип, видимо, ушли, ибо ни их, ни досок не было видно. Чимин достал из своей пляжной сумки солнцезащитный спрей и начал мазать все открытые части тела. Тэхён сфотографировал его белое лицо, после чего был щедро сбрызнут тем же кремом. Намджун, как казалось издалека, не делал успехов. Он падал и падал в воду, словно доска была резвым и вредным скакуном. Чонгук продолжал что-то терпеливо объяснять, но сразу после его окатывало всплеском воды из-за упавшего ученика.  — Что, понравился? — Чимин повернулся к другу и посмотрел с полуулыбкой. Лис, самый настоящий лис.  — Ты видел его руки? — Тэхён выдохнул так, словно на его собственных лежала ответственность за весь мир. — Да и весь он такой… не знаю, очень красивый.  — Я видел его руки на твоей талии вчера, — Чимин игриво подпёр подбородок кулаком, — по-моему, им там было весьма комфортно.  — Ну, мы же танцевали, это было уместно. — М-м, ну да, — Чимин улыбнулся шире, его глаза напомнили полумесяцы. — Он похож на накачанного ребёнка.  — Эй! Ни хрена подобного! Он похож на секс-символ. Весь такой загадочный, в обтягивающей одежде.  — Я согласен с накачанным ребёнком, очень точное описание, — Юнги протянул стаканчик с холодным кофе Чимину и холодный зелёный чай Тэхёну. Чимин почти замурчал от своей сахарной бомбы и преданно потёрся головой о бледное бедро. — Он вчера такими восторженными глазами смотрел на Нинтендо, как будто Намджун ему показал не Марио Карт, а новую галактику.  — Вы бесите. Когда ты вообще успел найти кофейню?  — Пока ты слюнями обтекал. В кафетерии неплохой выбор. Но я сегодня планирую пить пшеничный лимонад, — он потряс полупустой банкой пива и натянул панамку на брови. — О, идут. Намджуна победил пенопласт и мелководье. Хоть не потонул.  Мин дал Джуну утешительную банку пива, свою оставил рядом с Тэхёном вместе с рубашкой, и пошёл в воду за Чимином и Чонгуком. Намджун упал рядом с Тэ, снял с себя вымокшую футболку и улёгся на неё же. Он жаловался, что было сложно, пока Чимин, практически с первой попытки, встал на доску и взял свою первую волну. Он попробовал ещё несколько раз один, пока двое парней за ним неотрывно следили. А потом Чонгук увидел волну побольше и решил присоединиться. Тэхён сделал пару снимков, на которых видно, как оба мужчины уверенно разгреблись, встали на доски, но макушку одного накрыло водой, а второй оседлал гребень, смог повернуться на триста шестьдесят градусов в воздухе и плавно довести доску до берега. Тэхён наблюдал за другом, фоном слушал размышления Джуна о философской идее сёрфинга и наслаждался ласковым ветром в тени. Оба парня вышли из воды, Пак был абсолютно счастлив и спешил снять с себя мокрую вещь. Юнги плёлся за ними, недовольный тем, что его панамку окатило волной.  — Слушай, это вообще несложно! Баланс главное найти, центр тяжести вовремя смещать — и дело в шляпе. Чонгук-и сказал, что позже можно попробовать уже с нормальной доской! — друг упал рядом на песок и накинул панамку на мокрые волосы.  — Готов? — сёрфер протянул руку, помогая Тэхёну подняться. Его волосы были небрежно зачёсаны назад, в ушах сверкали серёжки-гвоздики, а по шее бежали блестящие капельки воды. Его глаза и вправду немного детские, напоминающие оленьи. Большие и тёмные, будто радужки не было вообще. Он улыбнулся и потянул Кима немного на себя. Они пошли к воде, попутно Чон напомнил основные моменты из своей лекции. Тэхёну хотелось показать результат. Хотелось сразу встать на доску и поймать волну. Он послушно следовал за сёрфингистом. — Не бойся, это не экзамен, сёрфить надо в удовольствие.  Тэхён кивнул и почти побежал в воду, но, едва зайдя по щиколотки, услышал слегка тревожный голос учителя, попытался развернуться и упал в воду. Чувство, что сел в лужу, причём и в прямом, и в переносном. Сверху донёсся искренний смех, и Тэхён злобно, исподлобья зыркнул на Чона.  — Ты похож на зайца, когда смеёшься! — Ким злился и не спешил вставать, намереваясь сделать какую-то пакость, но улыбка напротив стала только ярче, а смех задорнее. — Да ну тебя!  Он только собирался схватить доску и уплыть прям так, когда его щиколотку мягко обхватили тёплые пальцы. Ким от неожиданности вдохнул и закашлялся. Обычно он не был таким неловким. Обычно никто не помогал ему надевать манжет лиша на ногу, аккуратно держа икру в ладонях и оборачивая резинку на щиколотке. Обычно его не тянули снова на себя, не поднимали и не вели в воду под локоть. Обычно… обычно он не влюблялся с первого взгляда, но в тот момент ему казалось, что весь пляж погрузился в тишину, не было никого, кроме него и огромных глаз напротив. Он сглотнул, но это не помогло бороться с расшумевшимися бабочками внутри. Эти пресловутые насекомые — он даже значения этой фразы никогда не понимал, но в тот конкретный момент он нешуточно пытался вспоминать, что же такое мог съесть, что это начало щекотать его внутренние органы.  — Готов?  Он был готов. К чему бы то ни было, он ко всему был готов, лишь бы эти глаза смотрели на него, лишь бы в них отражалась искрящаяся водная поверхность. Лишь бы они стояли вот так, рядом, что можно почти чувствовать тепло чужого тела.  — Давай попробуем поймать ту красотку, — Чонгук отпустил руку, положил свою доску и призвал Кима следовать примеру. Он не сразу сообразил, какую красотку им надо было ловить, и какого чёрта им это надо делать в целом, но после, сообразив, повторил за сёрфингистом. Точно, сёрфинг. К этому он не был готов.  Как и к тому, что его буквально накрыло водой. Что пришлось в панике вынырнуть и обнаружить Чонгука, плывшего к нему. К тому, что тот лишь улыбнулся и попросил попробовать ещё раз он тоже не готов. Они повторили, и на третий раз Тэхёну удалось встать и проехать несколько метров. Он всё равно упал, но успех имелся.        На видео сняты его более удачные попытки. Чимин хихикает с падающего друга и тихим голосом говорит сидящим рядом: «Они мило выглядят вместе», — друзья рядом хмыкают, и видео обрывается. Тэхён откидывает голову в неверии назад. Второй день отпуска был тем моментом, когда, кажется, все друзья прекрасно понимали чувства друга по отношению к новому знакомому. Ким понуро улыбается в экран и ещё чётче осознаёт, что скучает. Как будто там, в Австралии, он оставил что-то важное. Что-то своё.  Вереница фотографий показывает его в окружении друзей, а после и сёрфингиста рядом с ними.  — Раз, два, три — фоткаю! — та девушка, что просила помочь с кремом, передала камеру с появившейся на ней картинкой. Счастливые, молодые, с выкрашенными волосами и вымокшей одеждой. Девушка протянула свой телефон и попросила Тэ сфотографировать её и подругу. Он это сделал, всё же заметив небольшие покраснения на пояснице, — солнце-таки вредно облизало нежную кожу. Они сделали пару кадров, и девушки растворились в пляжной толпе быстрее, чем появились.  — Какой дальше план? — Чимин ковырялся в мобильном, видно, гуглил места рядом. — В двадцати трёх минутах езды есть крутая кофейня, а совсем рядом есть парк. — Я буквально час назад сдал ту арендованную, — Юнги лениво перекатился на спину под негативное удивление Чимина, — мы же брали её на сутки, владелец приехал за ней, я отдал ключи.  Чонгук попросил подождать его, вытащил телефон и кого-то набрал, отойдя от парней. Вскоре он и вовсе удалился в здание отеля. Компания думала взять такси, но Юнги считал, что это неоправданная трата. Пак обозвал его скупердяем и начал дуться. Они какое-то время переругивались, пока Намджун искал варианты аренды машины поблизости. Они не заметили прихода сёрфера, который молча и будто невзначай тряс перед ними связкой ключей, пока не понял, что это бесполезно.  — Хосок разрешил взять его машину, — Чон отвлёк всё внимание на себя, — но очень просил не садиться мокрыми. Я поведу, покажу вам заодно ещё одно место, недалеко отсюда.  Чимин показал язык Юнги, подскочил и потянул Тэхёна переодеться. Когда все стали разбредаться, они услышали, что сёрфера кто-то звал и звучал крайне огорчённо. Но друзья удалились быстрее, чем до них дошёл хоть какой-то отрывок диалога. Они переоделись за рекордное время, Тэхён отдавал предпочтение широким рубашкам и таким же штанам — они были комфортными в жаркий сезон и удачно скрывали его худобу. Чимин же любил футболки, лонгсливы и джинсовые шорты. Они вывалились из комнаты — Пак со своей причудливой панамкой на голове и громадной сумкой на плече. Что он там носил — загадка для всех. Тэхён шлёпал за ним со своей мыльницей в чехле и небольшой сумкой с мелочью. На парковке их уже ждали остальные.  — Где он вообще берёт эти рубашки? — на Джуне была его, видимо, парадно-выходная: бледно-жёлтая с мелкими рисунками ананасов, пальм и розовых цветов. Гибискус или как там его. Эта рубашка была пока что победителем среди уродцев.  — Грабит гавайских дедов, — они подошли к мужчинам, скрыв смешки, и все уселись в салон старенькой Фиесты: Намджун, из-за роста, вперёд, Чонгук за руль, а остальные втиснулись назад. Машина недовольно заурчала, завелась, радио ожило, и уши заложило от этого неожиданного звукового взрыва. — Хосок глуховат?  — Пару раз так поездишь, тоже глухим станешь, — Чимин заёрзал и удобнее устроился между Юнги и Тэхёном. Чонгук уточнил название кафе, понятливо замычал и выехал с парковки.        Тэхён пролистывает фотографии из кофейни, где все, кроме него самого, взяли кофе и нахваливали его. По пути в парк они даже заглянули в Старбакс — только для того, чтобы сравнить и сделать снимок меню на память. Половину дороги четверо рассуждали, что Северная Америка — отстой, если брать индустрию еды на вынос. В парке они бесцельно блуждали по пешим тропкам, обсуждали сходства и различия между двумя странами. Парк оказался не шибко большим и интересным — больше как городской скверик, чтобы выгулять собаку и проветрить мозги, так что Чонгук привёз их в другое место, где они так же долго куда-то шли, но уже как будто с целью. Цель запечатлена на фотографиях. Они пришли к обрыву, где океан неистово нападал на сушу, разбиваясь о скалы вновь и вновь. Синева воды не отразилась в полной мере на фотографиях, но Тэхён помнит, каким захватывающим был вид.  — Мне здесь нравится проводить время, когда нужно подумать. Особенно красиво на закате, — Чонгук сидел, кажется, слишком близко к краю. Тэхён украдкой сделал фотографию. На ней ветер ласково трепал волосы юноши, солнце жадно облизывало его тело и лицо, ладони покоились на земле. В который раз Ким слегка подвис.  — Отсюда можно нырнуть? — фотограф нашёл причину подойти ближе к Чону и глядел вниз.  — Да, но один раз. Можешь попробовать, — Юнги тоже сидел на земле и прятал лицо в тени панамки. Тэхён показал ему язык и сделал вид, что хочет разогнаться. Просто назло. — Дурень, стой!  Ким захохотал — знал, дурной, что старший его любит и переживает. Просто на словах он — жопа. Мелкий ворчливый вампирёныш. Чимин, сфотографировав всё на телефон, сел рядом с Юнги и ластился тому под руку. Намджун тоже сделал несколько фотографий и записал видео родителям. Они сидели какое-то время молча, наблюдая за бесконечной схваткой двух стихий. Волны белыми барашками прыгали на камни, убегали обратно во владения Посейдона, а после снова набегали уже на новые скалы. Из звуков — лишь доносившийся шелест воды, тихий шёпот ветра, который впутывался в волосы и одежду. Они сидели так какое-то время, пока не стало совсем жарко от прямых лучей светила. Потихоньку мужчины начали вставать, пока все не были готовы двигаться обратно в машину. Чонгук тогда шёл рядом с Тэхёном, и они обсуждали обучение, всё-таки кинематограф и дизайн были совсем чуть-чуть схожими направлениями. Их локти то и дело соприкасались, пуская разряды по телу. Сёрфер вскользь прокомментировал, что Тэхён бы спокойно мог пойти учиться на хореографа или модель с его-то пластикой и лицом, но как-то скомкано оборвал признание, замямлил, что у него хорошее чувство ритма и попытался выкрутиться. Ким услышал «мне понравился твой танец, да и сам ты красивый», хоть сказано было совершенно другое. Вечером они все вместе снова встретились у бара, где к ним присоединился Хосок. Тем вечером колени Чонгука и Тэхёна не раз столкнулись за барной стойкой, а бегающие по столу пальцы так или иначе натыкались на чужие. После этого фотографий, сделанных за день, стало меньше. Владелец камеры помнил, что сёрфер был занят какими-то делами, а они проводили всё время в трёх местах: пляж, кафетерий, номера. Справедливости ради, они заглянули в бильярдную, но ничегошеньки не поняли и больше туда не возвращались. За несколько дней Тэхён снял только пару завтраков, два коктейля и спящего под зонтом Чимина, на груди которого пристроился Юнги. На третий день их медленного становления частью пляжа Чимин предложил для разнообразия посмотреть бассейн. Так, они оказались на шезлонгах, но, как говорится, вы не понимаете, это другое.  Намджун читал какую-то книжку, которую он нашёл в вестибюле, Чимин снова мазался кремом, Юнги задался целью отыскать фруктовый лёд, потому что младшие накануне ныли про него. Рядом с шезлонгом, на который улёгся Тэхён, сидели те же девушки, что пробовали сёрфинг в один день в ними. Он узнал бикини той, кожа которой обгорела. Она лежала на животе и словно не слышала появившихся рядом людей, потому что беззастенчиво обсуждала прошедшие две ночи с подругой. Подруга вообще не факт, что слушала, она лежала на спине и лишь изредка что-то говорила из-под шляпы с большими полями.  — Нет, ну тебе тоже стоит попробовать напоить того парня. Как его, Хьюго? — Хью. Да зачем? — Ты вообще слушала?! Я же рассказала, как круто было с тем сёрфером, мы двое суток из кровати не вылезали! Если они все в постели такие же, как этот, то интрижка является обязательной частью любого курорта! Мы всё равно скоро уедем, а так будут воспоминания… Тэхён никогда не считал себя эмоциональным. Никогда до того момента. Услыхав в одном предложении, где явным подтекстом была интимная связь, «сёрфер» и «двое суток», он мигом выстроил логическую цепочку, в которой Чонгук не появлялся именно по этой причине. «Причина» продолжала советовать подруге быть более смелой и брать быка за рога, даже говорила, что может устроить им свидание с «её сёрфером», ведь ей «не жалко». Мерзость! Супер. Просто класс. Сменили обстановку, как мило. Лучше бы и дальше врастали в песок. Хотя нет, здорово, что он узнал всё сейчас. Ведь теперь было ясно, что их случайные столкновения коленками, пальцами и разговоры с комплиментами абсолютно ничего не значили. Он рывком подвинул шезлонг ближе к Чимину и полушёпотом пересказал всё, что услышал сам. Чимин хмурился и как будто не верил, что это правда. Он не стремился разубедить друга, но сам выглядел так, будто ему зачёсывали о нападении Ктулху. Намджун, краем уха уловивший тему разговора, рассудил, что они свободные люди и имеют право спать с теми, с кем им заблагорассудится. После кинутого в него полотенца он больше не отвлекался от своей книжки. — Я нашёл фруктовый лёд, — Юнги подвинул Чимина и протянул каждому парню по упаковке, — не сам, конечно, мне помогли. Радуйтесь, кстати, наш новый друг не утонул, а у него просто была запара по работе или что-то такое. Сейчас он подойдёт, сам расскажет.  Этого ещё не хватало. Тэхён подскочил, с разбега нырнул в бассейн и услышал лишь удивлённое «что это», прежде чем вода над его головой сомкнулась в оглушающей тишине, оборвав окончание фразы. Так-то лучше. Конечно, работа у него. Запара. Устал, бедняга, двое суток из него жизненные силы высасывали. Фу. Воздух крупными пузырями высвободился из лёгких, и парень медленно опустился на дно. Нисколько не драматизировал, он же ни в коем случае не был эмоциональным. Он не собирался тонуть — вот-вот всплыл бы, — просто под водой прохладно и никто не напоминал о его разбитом сердце. Под водой тихо и чьи-то тёплые руки тянули его на поверхность. Он открыл глаза и начал брыкаться, пока кто-то настойчиво со спины тащил за собой. Как только неудавшийся синхронист вдохнул и стал откашливаться, он ощутил чужую хватку на руках. Кто-то прижимался сзади и всё ещё тащил его к бортикам бассейна. Он отдышался только тогда, когда его спиной прижали к холодной плитке, а перед глазами появился он. Сёрфингист выглядел обеспокоенным и явно не собирался купаться — на нём была обычная футболка, гремящие браслеты и явно не плавательные шорты. Тэхён на секунду засмотрелся в паникующие глаза напротив — слишком близко. Слишком близко для того, кто два дня непонятно чем и с кем занимался. Тэхён оттолкнул мужчину и подтянулся руками на обходную зону, садясь на неё. Чонгук непонимающе подплыл, оперевшись ладонями о тот же бортик.  — Ты как? Всё в порядке? — он склонил голову вбок.  — Тебе какое дело? Решил поиграть в спасателя?  — Э… я… ты на меня злишься? — Чонгук всё ещё был в воде, он хмурился и зачёсывал мокрые волосы пальцами назад.  — Нет, — да. — Какое мне до тебя дело? — Я не совсем понимаю… — мужчина подплыл ближе и поставил обе руки по бокам от бёдер блондина. — Я тебя чем-то обидел? Если так, то скажи, пожалуйста, а то у меня нет никаких идей, почему ты огрызаешься.  — Где ты был эти два дня? — сёрфер был слишком близко. Тэхён почти чувствовал его тепло, а колени ещё немного и уткнулись бы в чужую грудь.  — Я работал. Один из местных сёрферов не появлялся два дня, и его ученики достались мне, потому что Хью отказался брать больше трёх. А у того парня было шестеро, и все они решили взять от уроков максимум. Короче, запара, я сам не ожидал такого, — Чонгук заметно выдохнул, думал, видимо, что его ложь сработала. Он замечает взгляд Тэхёна, и лицо его снова принимает обеспокоенное выражение. — Я что-то не так понял? — Работал, значит? Что ещё расскажешь? — он не драматизировал. И его реакция была ничуть не острой.  — Я правда не понимаю, почему ты злишься, — Чон немного устало прикрыл глаза и вздохнул. — Просто скажи, что не так.  — Спроси у своей подруги, может, она поймёт, — Тэхён подтянул колени к себе, поднялся на ноги и ушёл из зоны бассейна. Он почти сбежал к себе номер, даже не потрудившись забрать свои вещи.        Спустя пять лет он понимает, каким был дурачком. И это по меньшей мере. По большей — откровенным кретином. Удивительно, что Чонгук был так спокоен и не шёл на поводу истерики. Плохо, что воспоминания ещё крайне живы, а отсутствие фотографий лишний раз напоминает о том дне. Это одна из тех вещей, которые ты видишь в три часа ночи с пометкой «осторожно, стыд», обдумываешь их вновь и вновь, думаешь о своём позоре.       Он понял свою ошибку, когда в отеле не оказалось ни камеры, ни телефона. Он включил телевизор и бездумно клацал пультом. Нахал и лжец. Действительно верил, что Тэхён поведётся на эти россказни? Тэхён и повёлся бы, но он всё слышал своими ушами. Не выдумала же девушка это всё. Тэхён уткнулся в подушку. Он не намеревался плакать или что-то в этом роде, просто хотел немного пострадать. Всё-таки Намджун был прав, но от этого легче не становилось.  — Я уже говорил, что ты истеричка? — Чимин ввалился в номер, мокрый и довольный. В его руках были вещи друга, а сам он явно купался. — Твой ненаглядный такой же, к слову. Он всех нас на ноги поднял выяснял, в чём дело. Потом ещё и к той девушке прицепился, допрашивал, что она наговорила. Потом ушёл темнее тучи. Вот это вы драму развели, нам хоть не скучно! — Конечно, у него на меня, видимо, планы были, чтобы я ему тоже пару ночей скрасил, а тут обломился, — Ким на секунду оторвался от подушки, а после в него полетело мокрое полотенце. — Ты что, обкурился втихушку? Я говорю тебе, что он из-за твоей выходки извёлся весь! Ты ему понравился, наверное. Хотел бы просто секса, вон со второй подружкой потусил бы, — Чимин громко цокнул и ушёл в ванную. Закричал уже оттуда: — вот ты, вроде бы, умный парень, но иногда прям жёстко тупишь. Иди на пляж, ищи своего принца! А то он на белой волне ускользнёт от тебя в лапы колдуньи-Стейси или как там её.  — София… — Да хоть Хелена! Я твоё депрессивное тело на нашей кровати наблюдать не хочу! Дуй отсюда, развёл сопли на пустом месте. — Ты вообще на моей стороне должен быть, какого хрена? — Тэхён действительно встал с кровати и наблюдал за другом. Тот ответил, что не намерен позволять расстраиваться из-за ерунды какой-то и на полном серьёзе хотел выгонять Кима из комнаты, но в итоге остыл и решил, что пойдут вместе. Будет, так сказать, поддержкой. А пока они сушили волосы, обсуждали планы на вечер. Настроение понемногу поднималось.  Они спустились пообедать в кафетерий, по дороге забирая своих друзей из бассейна. Джун закончил книжку и уже общался с кем-то из постояльцев отеля, а Юнги занял шезлонг Пака и больше не менял положения. Вчетвером они заказали себе большую тарелку мяса-гриль и объелись от пуза. Там их нашёл Хосок, у которого так же был обеденный перерыв. Когда он спросил, не видел ли кто Чонгука, то за столом повисла звенящая тишина.   — Я что-то не то сказал? — он поднёс вилку ко рту и остановился, когда диалог оборвался. — Нет, вы не подумайте, я не то что его преследую или опекаю, просто у них там что-то с сёрфингистом случилось, он два дня не показывался, а этот несносный ребёнок забывает есть и спать, когда у него завал по работе или учёбе. Сами понимаете: открытый океан, не дай бог унесёт, а у него даже сил плыть обратно не будет!  Тирада Хосока прервалась задушенным смехом Намджуна. Тэхён кинул на него убийственный, как ему казалось, взгляд, чем вызвал приступ смеха у Чимина и Юнги. Чон сидел в лёгком недоумении, пока трое даже не пытались сдержать смех, а четвёртый был похож на семейство иглобрюхих. Спустя долгую минуту, когда мужчины наконец выдохлись, Юнги взял на себя ответственность за краткий пересказ произошедшего. В выражениях он не стеснялся, отчего Тэхён сильнее дулся, а Хосок, казалось, пытался поменять расу — так сильно пучил глаза от услышанного. Когда же Мин закончил свою историю ёмким «вот так вот», Чон всё же донёс вилку до широко открытого рта. Открытого в искренней улыбке. Бесит. Вот чего ему не работалось, зачем было приходить со своими рассказами?  — Так он тебе понравился, да? — Хосок заискивающе прошептал через стол и продолжил ковыряться в своём обеде. — Ты с ним поговори обязательно! Он, может, парень лёгкий на подъём и немного… флиртующий, но не мудак какой. Да и меня ему незачем обманывать, появись у него кто, я бы только рад был!  Друзья согласно промычали и согласились, что не заметили в его поведении ничего дурного. Видимо, им было глубоко плевать, что человека они знали всего-ничего. Ким на это возмущался, но уже не так активно. В нём скрутилось противное и липкое чувство вины и стыда за своё поведение. Всё-таки он был чересчур эмоциональным. Он тяжело вздохнул и положил вилку на стол. Кусок больше не лез в рот, и теперь его волновало лишь то, как сёрфер мог отреагировать на подобные эмоции. — Не грузись ты так, поговори сначала, а потом решай всё за всех, — украдкой прошептал на ухо Юнги и аккуратно похлопал младшего по спине. — Может, ему наоборот нравится, чтоб как в фильмах — истерики и потом жаркое примирение.  Тэхён покраснел ушами и щеками, закрыл лицо ладонями и игнорировал настойчивый шёпот Чимина. Когда друг пнул его под столом ногой, он поднял голову с намерением ответить грубостью, но запнулся, услышав Хосоково «о, Чонгук-а, а я тебя обыскался». Сёрфер стоял рядом со столом и смотрел на Тэхёна. Не злой, взволнованный? Он мягко, будто неуверенный, что имел на то право, попросил украсть блондина на минуту. Компания учтиво молчала, пока двое не скрылись в дверях.  Чонгук тянул парня за собой, маневрировал между людей на пляже и крепко держал за запястье. Куда он вёл стало очевидно лишь тогда, когда они остановились, а Тэхёна подвинули ближе к лежащей брюнетке. Они пару секунд переглядывались, не имея представления, что происходит. Чон подошёл к девушке и напрямую спросил: — Мы спали? — Что, прости? — подруга девушки, снова лежавшая со своей шляпой на лице, приподнялась на локтях и сдвинула головной убор в сторону. — Я и ты, эти два дня. Спали, занимались сексом, коротали ночи вместе? — Чонгук держал Тэхёна за плечи и не позволял уйти. А уйти хотелось, потому что по шкале от одного до ста по уровню неловкости это было двести пятьдесят.  — Эм, нет… Погоди, ты поэтому допытывался, что я наговорила утром? — она косо смотрит на краснеющего парня в его руках и, кажется, что-то осознаёт. — А-а-а, ты услышал тот диалог у бассейна и подумал, что я с ним! Я поняла! Не, мне твой парень, конечно, понравился, но он мне дважды от ворот поворот дал, так что я решила пообщаться с другим инструктором. Ну, хоть теперь не так обидно, я-то думала, что просто не понравилась, а оно вон как.  София Тэхёну уже кажется не стервой какой, а вполне себе адекватной девушкой. Да и вообще, он ей обгореть желал, а она без проблем о своей сексуальной жизни во благо других чуть ли не на весь пляж заявила. Парня, правда, самого можно было за обгоревшего принять. Обгоревшего и пришибленного. Устроил истерику на ровном месте. Чон коротко попрощался и снова потянул Кима, но уже в сторону бара. Там, усадив парня на высокий стул, он подошёл вплотную и позвал его по имени. Мягким, вкрадчивым голосом… таким обычно расстаются, говоря, что дело не в тебе.  — Эй, ты меня слышишь? — сёрфер коснулся плеча. — Знаешь, я сегодня с утра так радовался, что Винс вернулся наконец-то. Скинул ему обратно его учеников и рванул в кафетерий — думал, мало ли вы там. Увидел Юнги-хёна, мы поговорили, нашли вместе фруктовый лёд. Пришлось идти в киоск рядом с отелем, представляешь. А потом мне позвонил Винс опять, он проеб… потерял свой ключ… где-то. И мне пришлось бежать туда, чтобы он мог достать тренировочные доски. И когда я пришёл, то увидел, что ты вздумал тонуть! Я думал, что что-то случилось, может, ногу свело. А потом я… не понял. Понимаешь, я бы хотел с тобой пообщаться. Ты кажешься… сумасшедшим. В хорошем смысле!  Тэхён начал смеяться. Возможно, он этим только что подтвердил, что реально поехавший, но сёрфер смотрел на него с улыбкой. Видимо, он тоже пришибленный, так что они друг друга стоили.  — Я уеду через неделю, — Ким закусил губу и упёрся глазами в пол. — Мы не пожалеем? — Через девять дней. Прогуляемся? И они гуляли. Долго и бесцельно. Рассказывали друг другу про семью, стыдные и неловкие истории из университета, блондин упомянул, как они решили выучить танец под Леди Гагу. Он жаловался, что по приезде их будут ждать экзамены, а потом защита диплома и научные статьи. Он рассказал про тему своего диплома, рассказал, что изначально хотел быть актёром, но потом решил, что место за камерой ему нравится больше. Чонгук говорил, что стал бы фанатом, будь Ким актёром. Смущал. Они точно не пожалеют об этом через девять дней, Тэхён знал. Тогда ему казалось, что время идёт бесконечно медленно, и у них ещё целое «долго» впереди, но оно, на самом деле, уготовило капкан. Об этом они будут волноваться позже. Сложно вообще было о чём-либо волноваться, когда у сёрфера, как оказалось, был свой мотоцикл — старенький, но исправно работавший. Они поехали к знакомому обрыву: Ким цеплялся за талию мужчины всю поездку, думал о непозволительной изящности чужого тела. Они успели к закату. Тэхён не взял камеру, но он всё-таки сделал несколько снимков на телефон. Они стояли там, почти у края, опирались на мотоцикл и продолжали говорить. Молчали, когда солнце укатилось за горизонт. Снова говорили, когда луна вместо мягкого золотого стала блестеть холодным серебром. Вернулись на пляж, где толпа танцевала, а друзья играли в карты. Никто ничего не спрашивал, когда двое сели за стол рядом, едва касаясь бёдрами. Чимин их сфотографировал. Он почти клялся, что просто хотел запечатлеть всех, раз уж Тэхёнова камера у него, но первые два снимка той ночи потом расскажут владельцу, что друг фотографировал именно их двоих. Следующими уже были снимки всей компании.        На фотографиях было видно, как Чонгук смотрел на Тэхёна, когда тот не мог определиться с картой. Своими большими почти чёрными глазами. Так, словно перед ним лежал открытый сундук с сокровищами. Словно звёзды со всего небесного полотна собрались в человеке напротив.  Тэхён сохраняет эту фотографию себе в отдельную папку и тяжело вздыхает. Скучает.  А после их снова фотографировал Чимин, но уже издалека. Когда карты надоели, танцующая толпа устала и разошлась по разным сторонам, а парни сидели с пивом на песке. Они все сидели рядом, но голова Чонгука каким-то образом оказалась на чужом плече. И это казалось правильным. Чимин подскочил, якобы в туалет. Зачем-то взял с собой камеру. Подозрительно быстро вернулся. «Зачем-то» смотрело с экрана компьютера, где чёрная макушка покоилась на плече человека с почти жёлтой. Было тихо и спокойно, шум ночного моря, мелкие барашки, прибегавшие на песок. Стук банок с пивом и тихие разговоры ни о чём. Кажется, Тэхён тогда задремал, а проснулся от невесомых касаний к волосам.  — Эй, ни секс на пляже, ни сон на пляже не являются хорошей идеей, вставайте давайте, — Ким почти подскочил от чужого голоса. Настройка «вредный мелкий вампирёныш» в действии. Касания прекратились, оказалось, что за время дремоты они поменялись местами, и теперь Тэ лежал на чужом плече. Они неловко улыбнулись друг другу и поплелись за уходящими мужчинами.        Тэхён листает фотографии дальше, совершенно не собираясь удалять ни одну из них. Он уже давно не чистил память, а просто позволял прошлому захлестнуть его волной трепетных воспоминаний. И пока его волны трогали метафорически, крашеного и молодого Тэхёна они хлестали в прямом смысле на очередной фотографии. — Ну что, как она? — Пак стоял рядом и смотрел на камеру.  — Да, вроде, работает.  — А ты уверен, что её в этом чехле можно долго держать? — друг вышел из воды и надел сланцы, пока песок не успел прилепиться к ступням. — Я не знаю. На всякий случай возьму другую карту памяти, — он тоже вылез из воды, оценивая состояние мыльницы в прозрачном чехле. Он заказал его перед поездкой на китайском сайте и не проверял функционал ровно до этого момента. Раннее утро, людей было немного, а предыдущей ночью Чонгук спросил, не хотят ли они понырять у рифов. Все, конечно, согласились. Им пришлось покинуть территорию отеля и снова на машине Хосока проехать вдоль береговой линии к причалу и редким пляжным домикам. Не домикам даже, а бунгало. У пирса стояла лодка и высокий мужчина. Он зевал, пил что-то из своего термоса и прятал глаза за солнцезащитными очками. Чонгук помахал и направил товарищей прямо к нему.  — Несносный ребёнок, прежде, чем ты ступишь своей грязной лапой на мою дражайшую «Бездну», потрудись объяснить, какого лосося ты мне трезвонил в шесть утра?! — мужчина говорил на чистом корейском, снял очки, и всем показалось, что их на секунду ослепило. Может, он актёр какой?  — Не ругайся, я же объяснил, что мы хотим поплавать, — Чон примирительно поднял руки и попытался скрыть улыбку. Сонный мужчина уже не казался таким уж сонным, когда потянулся за тапком. — Сокджин-хён, ну погоди!  Тот ворчал что-то себе под нос, пока остальные пытались слиться с окружающей средой. Кто его знал, может, им тоже влетит…  — Извините, а вы, случайно, не актёр? — Намджун, наверное, относил себя к смекалистым. Как говорится, они относили его обратно. Хотя… Мужчина отвлёкся от гонений тапкой и повернулся к парням. Видели ли вы когда-нибудь, как павлины распускают свои хвосты? Тэхёну вот довелось наблюдать, как широкие плечи расправились, пухлые губы изогнулись в улыбке, а подбородок подскочил чуть ли не к небу.  — Случайно, да. У тебя явно хорошая насмотренность! — мужчина надел тапочек обратно и уже обратился к притихшей группе. — Ким Сокджин, можно просто Джин-хён. Я очень известен в узких кругах.  — Его фотка есть в марине на рекламе его отца, — Чонгук улыбнулся и захохотал, когда вновь разгневавшийся Джин-хён побежал за ним.  Позже, уже на небольшом катере, Сокджин успокоился и рассказал, что он окончил театральный факультет несколько лет назад, но пока что снимался только в небольших рекламных роликах, вёл свой канал про природу и часто водил экскурсии на рифы, потому что его привлекательное лицо приводило больше клиентов. Катер был отцовским, как и весь бизнес, но Джин любил судно, которое сам же и назвал. Оказалось, что причиной гнева мужчины стали утренние звонки Чонгука, который в это время обычно уже начинал сёрфить. Он разбудил старшего и умолял приехать с инвентарём для снорклинга. — Я уж думал, что он барышню приведёт, ну знаете, окучивать, а потом увидел четверых мужиков, и не понял, к чему такая спешка, — Сокджин трындел почти без умолку, и если большая часть уже подустали от незаканчивающихся историй, то Намджун капитану катера почти что в рот заглядывал.  — Слышал, барышня, окучивайся давай, а то людям спать не даёшь, — Юнги хохотал, а Чимин очень пытался сделать вид, что он не поддерживает его, но в итоге присоединился к хохоту под недовольное сопение Тэхёна. Сокджин комментарий пропустил мимо ушей, рассказывая про каких-то рыб, которых они сегодня увидят. Катер остановился посреди океана, и капитан заглушил мотор.  — Ну всё, мы на месте. Раздевайтесь, маски с трубками я вам сейчас вынесу, — Джин подошёл к цветастому ящику и начал доставать оттуда инвентарь. Намджун тут же оказался рядом, принимая всё в свои руки. Он что-то спрашивал о самых необычных рыбах, которые тут водились, о любимых самого мужчины. — Люблю южного голубого тунца. Увидишь — хватай.  Джун серьёзно кивнул, из-за чего старший начал хохотать. Он хлопнул парня по плечу и ушёл раздавать всем маски, попутно спрашивая, умеют ли они плавать. Когда все были готовы, Джин объяснил, как правильно дышать через маску, почему было важно не пугать рыб, разжевал базовую технику безопасности и уверил, что будет за ними наблюдать, чтобы они не померли. А если ребятам захотелось бы просто поплавать и попрыгать с борта, то настоятельно просил делать это не здесь. Пообещал сразу после снорклинга отвезти их в залив, чтобы они могли поплавать в красивой воде без опасений наткнуться на тот самый риф. Когда все были готовы, а Тэхён включил на мыльнице запись, они по очереди погрузились в воду, позволили воде держать их тела и поплыли в сторону рифа.  Пёстрые рыбки, цветные водоросли и лениво плывущая черепаха. Камера не передаёт всё то, что увидел тогда её владелец. Косяк мелких ярко-голубых рыбок облюбовал смешно выглядевший коралл, а совсем рядом проплывало несколько голубых хирургов. Чуть поодаль собрались рыбы-бабочки, Ким подумал, что у них там было что-то вроде тусовки. Морские звёзды едва шевелились, вокруг кипела жизнь, как если бы парни наблюдали за каким-то густонаселённым городом. Маленькие и побольше, прыткие и ленивые — фауна рифа поражала своим многообразием. Это было совсем иначе, чем видеть фотографии или видео на ютубе. Даже океанариум, в который их возили на первом курсе, не мог сравниться с природой в её нетронутом совершенстве.  Вероятно, это было одно из тех событий в жизни человека, когда твоё представление о прекрасном кардинально меняется. Вернувшись на борт катера и увидев там Чонгука, торс которого был не скрыт под лайкрой, он думал, что либо риф на него не подействовал, либо Чонгук был прекрасной константой. Кожа чуть бледнее, чем на шее и лице, но торс поджарый, с чётко очерченными мышцами пресса. Когда на борт вернулись остальные, то диалоги вмиг возобновились, каждый хотел поделиться пережитыми эмоциями. Сокджин понимающе хмыкнул, пересчитал пассажиров и направил судно уже в новое место. Когда все высказались, Джин начал травить анекдоты. Про енота был реально смешной, даже Юнги с него хихикнул. Чимин же валялся по полу, причём, не метафорически, с каждого, благодаря чему почти мгновенно стал любимчиком мужчины. Тот вообще, если честно, будто и не нуждался в публике — он сам себе эти анекдоты рассказывал.  Они остановились снова уже в небольшой бухте. Вода блестела, было видно дно, поодаль выглядывал берег. Первым прыгнул Чимин, отплывая от катера подальше, затем Юнги, который казался непривычно активным и довольным. Намджун по пути к бортику чуть не выпал из лодки преждевременно. Чонгук прыгнул следом, не торопясь всплывать. Тэхён наспех настроил камеру, навёл объектив на себя и тоже прыгнул в воду.        Тэхён знает это видео. Он его пересмотрел нездоровое количество раз, когда они вернулись. Но сейчас он смотрит его, словно впервые. Бабочки в животе снова оживают, всё его существо хочет ощутить те же эмоции. На видео он сталкивается с водой, открывает глаза. Угол съёмки чересчур удачный. Видно, как к нему подплывает человек, как аккуратно подтягивает на себя и как легко касается чужих губ. Тэхён не закрывает глаза, смотрит в неверии, когда его губы слегка сминают и отстраняются. Поцелуй длится всего-ничего, Чонгук вскоре тянет его на поверхность.        Губы обжигало чужим теплом. Ощущение чужого касания хотелось продлить. Такое мимолётное, скрытое от всех водой, но такое нежное, что тело требовало больше. Парни плавали, ныряли, дурачились и просто наслаждались тёплом воды, жаром солнца и приятным чувством невесомости. У Тэхёна покалывало пальцы, но оба делали вид, будто ничего не произошло. Это была их маленькая игра, небольшой секрет от всех друзей, и блондин улыбался тогда ярче всех. Друзья рассредоточились по разным точкам: кто-то вылез на нос катера, кто-то остался в воде и просто лежал на поверхности, отдаваясь океану. Тэхён сидел на платформе для плавания. Его икры были погружены в воду, руками он упирался в твёрдую поверхность и с закрытыми глазами наслаждался поцелуями солнца. Когда рядом послышался всплеск, он открыл глаза и увидел рядом сёрфера. Чонгук улыбался, тяжело дышал после активного плавания и снова поставил свои руки по бокам от Тэхёна, большими пальцами касаясь открытой кожи.  — Нравится? — сёрфингист, наверное, говорил о путешествии, об Австралии, об океане. Но, может быть, он спрашивал о своих действиях. И на то, и на другое ответ один. — Да, — тихо, на выдохе. Чонгук подтягивается к нему ближе и кладёт подбородок на чужое бедро. Красивый. В обрамлении солнца, с этим взглядом из-под ресниц, с этими своими глазищами оленёнка. — У тебя глаза на тапиоку похожи.  — А у тебя на солнце похожи на кофе, — Чон подтянулся на руках ближе и теперь они были на одном уровне. — Ты такой красивый… и такой забавный, когда делаешь что-то сумасшедшее. А ещё очаровательный, когда смущаешься. Тэхёну тяжело. У него в животе фейерверки, и сердце грозилось пробить грудную клетку. Оно нашло своего нового владельца и стремилось к нему в руки. Он вдохнул и резко прижался губами к чужим. Чонгук от неожиданности дёрнулся, но собрался и ответил на поцелуй. Неожиданный, почти украденный, солёный на вкус и сладкий по ощущениям. Размеренный, вязкий, неглубокий. Они исследовали друг друга, пробовали впервые. Блондин подался вперёд сильнее, и Чонгук, не удержавшись, упал в воду. Он вынырнул обратно, отряхнул волосы и рассмеялся. Снова подплыл, снова устроился на чужих ногах головой, ярко улыбнулся и прикрыл глаза. Хорошо. Было так хорошо.        Они пришвартовались к причалу, когда на улице началось самое пекло. Все довольные и благодарные, они пригласили угостить Джина обедом в каком-нибудь местном заведении, а он и рад был согласиться. Расставаясь, они пообещали ещё вернуться и в Австралию, и к Джину. Обещали, что будут смотреть все-все рекламы с ним и попросили общую фотографию на память с будущей звездой. Почему-то преследовало стойкое ощущение, что это далеко не последняя их встреча. Они решили не возвращаться в отель сразу, а погулять по центру города, посмотреть на новые места. Так как городок был совсем небольшим, и основными достопримечательностями являлись пляжи, то прогулка прошла в основном по небольшим улочкам с редкими заходами в кафе. Тэхён снимал почти всё хоть сколько интересное на своём пути. В основном, Чонгука. В его голове всему этому были логичные объяснения… Но, пересматривая эти фотографии сейчас, появляется лишь одно: красивый. Чонгук красивый на фоне расписанной граффити стены, красивый с рожком мороженого, красивый, когда Юнги рассказывает что-то, и они оба сгибаются от смеха. Красивый, когда смотрит на Тэхёна в полуобороте. Он просто красивый, а Тэхён скучает.        Они вернулись в отель под вечер и сразу же пошли на пляж. Пить пиво каждый день было вредно, для разнообразия Юнги и Намджун пили коктейли. Тэхён перешёл на холодный чай с лимонадом, ибо его организм был не настолько толерантным к алкоголю. Чимин пил воду, с его слов, состояние кожи ухудшилось из-за солёной воды. Однако Тэхён видел загребущие маленькие пальчики на своём стакане и учтиво молчал, понимая, что друг парился по поводу внешности, но хотел простого человеческого наслаждения вечером. Юнги тоже, казалось, в какой-то момент начал это понимать, поэтому, совершенно невзначай, покупал себе два напитка — коктейль и безалкогольную содовую. Пак, совершенно невзначай, выпивал все содовые.  Они решили, что надо потратить часть отпуска на изучение окрестностей. Хосок, присоединившийся к их ночным посиделкам, был только рад водить их, так как у него намечались выходные, и он сам давно никуда не ездил. Когда Чонгук упомянул, что они виделись с Джином, Хосок был очень воодушевлён взять ещё и его. Прикинув количество мест в машине и количество желающих людей, они посчитали, что двое должны поехать на мотоцикле Чонгука. Соответственно, он сам и пассажир. Личность пассажира была определена негласно. Намджун быстро загуглил, что можно посмотреть в их окрестностях. Нашли удалённую бухту, где ночью видны мириады звёзды и национальный парк с невероятным заливом в центре скалы. Намджун и Хосок буквально на коленке создали план на ближайшие два дня. Они нашли ещё живописных пляжей по дороге и включили их в маршрут. Юнги с Чонгуком договорились встретиться пораньше и закупиться едой и водой в дорогу. Сёрфер вспомнил, что в их домике с инвентарём были пледы, возможно, надувные игрушки и налобные фонари. Сказал, что ему может пригодится помощь, и все головы повернулись к Тэхёну. Они ушли вместе под тихие смешки друзей. Солнце наконец заходило за горизонт, и это могло войти в привычку — провожать его вместе.  — Хочешь искупаться? Закатное небо красивое, — Чонгук идёт немного впереди, ведя их к небольшим деревянным постройкам. Блондин кивает. Они дошли до построек, решили, что там можно бросить вещи и, сняв с себя футболки, наперегонки бросились в воду. Чон прибежал первым. Тэхён притянул его к себе прямо в воде и мокро поцеловал. Ничья. — Ты такой великолепный в этом освещении. Ты бы очень красиво смотрелся на доске.  — Сказать, на чём бы ты хорошо смотрелся?  — Боюсь представить. А как представлю — боюсь не сдержаться, — Чон улыбался своими кроличьими зубами и снова прижался губами к парню. Чуть настойчивее, притянув к груди и гуляя ладонями по чужой спине. Он гладил острые лопатки, вёл руками по талии. Тело покрылось мурашками, Ким цеплялся за плечи и стекал руками на грудь. Мягкие губы сминали чужие, языки сталкивались и ласкали нёбо, Тэхён прикусывал пухлую нижнюю губу мужчины и негромко скулил. Казалось, волна могла вот-вот снести его. Но океан был спокоен ровно настолько, насколько он только мог, а парня всё сносило и сносило.  Они целовались и после купания, когда солнце оставило их. Целовались у двери в строение с инвентарём, где Тэхён придавил Чонгука к двери. Им нравилось вот так… немного дико и отчаянно, но и так нежно. Чувства были сильнее, чем им стоило бы быть, но делать с этим никто ничего не собирался. Они целовались до тех пор, пока от касаний не прошибало током, а губы не горели пламенем. Пока воздуха уже не оставалось. Как подростки, ей Богу. Но даже в подростковом времени у Тэ точно не было таких бурных эмоций. — Я живу на этаже для персонала, — Чонгук оставляет короткий поцелуй в уголке губ, — если ты хочешь, то оставайся сегодня со мной.  Они вернулись на пляж с огромным количеством вещей, которые им могли бы пригодиться. Чоны ушли складывать это всё в багажник Фиесты, а друзья лукаво смотрели на его красные губы. Чимин, лис, улыбался, взглядами что-то обсуждал с Юнги.  — Ну что вы, сосисками тёрлись? — последний никогда не выбирал выражений. Чимин пнул его локтём и сказал, что это грубо.  — Юнги-хён, на твоей свадьбе я задам тебе этот вопрос. И если ответом будет «нет», то включу это в свой тост, — Ким недовольно кидает в него небольшой камешек, — и нет, не тёрлись. Но всё идёт как будто хорошо.  — Курортные романы — это неплохо. Главное, не влюбляться.  Умно, Юнги. Очень умно. Где ж ты раньше был, а то совет потерял актуальность. Тэхён чувствовал то, что будет преследовать его следующие пять лет и, скорее всего, много больше. Он чувствовал то, что, точно знал, не должен. Но у судьбы на него были другие планы, и он собирался им следовать. Потому что чувствовать эту неимоверную радость и предвкушение было… хорошо. Правильно.  Они решили не задерживаться надолго, ведь вставать пришлось бы рано — успеть и собраться, и позавтракать в отеле, и просто выехать до начала пекла. Все разошлись по комнатам. Тэхён ушёл с Чимином. Чонгук не настаивал и не расстроился, он попросил контакт Тэ, оставил ему свой и просто сказал, где его можно было найти, если он будет нужен. Он оставил поцелуй на щеке напоследок и ушёл в свою комнату. Чимин это видел. Тот по дороге задавал немеренное количество вопросов, когда рядом не было никаких вредных вампирёнышей. Тэ всё рассказывал, смущался и радовался своим же воспоминаниям. Друг его поддерживал и сам светился от счастья так, словно это его целовали на пляже. Тэхён первый принял душ и лежал в халате на кровати. Номер Чона игриво мерцал на экране. Можно написать ему что-то, прислать фотографию, попросить фото в ответ… а можно просто пойти к нему.  Той ночью он постучал в чужую дверь прямо в халате и нижнем белье. Той ночью удивлённый Чонгук открыл дверь в одном полотенце. Фотографий с той ночи у них не останется. Зато останутся тихие разговоры, неловко оставленный халат на кресле, и чужая футболка в качестве пижамы. Останется то, как Чонгук лёг рядом и потушил свет. Как нежно и медленно они целовались. Как заснули рядом и как Чон обнимал мужчину со спины, и как зарывался носом в чужие волосы. Он оставил поцелуй на загривке и шее. Тэхён набрался мужества спросить: — Как бы ты описал… то, что происходит… — Что бы это ни было, я не хочу, чтобы оно заканчивалось, — брюнет взял чужие руки в свои и шумно выдохнул в чужую макушку. — Но ведь этому суждено закончиться.  — Тогда надо либо что-то придумать, либо смириться… — мужчина сжал в объятиях сильнее. — Лично я занимаю все свои мысли тем, что придумываю. Но я смирюсь, если ты мне скажешь это сделать.  — Не скажу… — он и правда не скажет. Им придётся со многим смириться. Но той ночью… это была их первая разделённая постель, первый разделённый невинный сон на двоих.        Тэхён проснулся от поцелуев, которые бабочками рассыпались по лицу и шее. Он сонно разлепил глаза, когда Чон спустился к ключицам через ткань футболки. Мужчина стащил с него одеяло, половив руки на талию и останавливаясь на животе.  — Вставай, нам пора выдвигаться, — они медленно поднялись с постели, будто оба не хотели этого делать и ждали, когда другой остановил бы. Тэхён оставил чужую футболку на подушке, накинул на себя халат и обнял мужчину перед выходом. Его поцеловали в лоб на прощание, и каждый ушёл готовиться к новому приключению.        Оных было уйма, фотоаппарат сохранил их все. Они выехали, полностью подготовленные к длительным прогулкам и долгим поездкам. Как и было решено, четверо ехали в машине, а Чонгук с Тэхёном на мотоцикле. Первой остановкой стал дом Сокджина, которого о планах оповестили снова в последний момент. Слава богу, это сделал Хосок, так что с тапком предстояло разбираться ему. Второй остановкой была смотровая площадка над местом обитания скатов, где из-за их количества почти не было видно дна. Затем они направились в другой город, который по описанию был сильно крупнее и скрывал в себе парк с крокодилами и несколько кристально чистых пляжей. Они перекусили в небольшом заведении, впервые попробовали австралийские бургеры и выпили кофе. Тэхён был приятно удивлён вкусом холодного латте. Тогда вообще было много приятных удивлений — мотоцикл не казался уже чем-то некомфортным и жарким, а прижиматься к чужой спине не казалось утомительным. На каждом светофоре Чон интересовался, не нужно ли парню что-то, не устал ли он, не напекло ли ему голову в шлеме. Каждый раз новый вопрос, и каждый раз Тэхён чувствовал себя особенным. Кем-то, на кого не всё равно.  Они заезжали на красивые пляжи, вода которых была почти неоновой от чистоты и белого дна, купались и перекусывали. Если решали задержаться на каком-то одном месте у воды, то Чонгук доставал доску и попробовал поймать волну. Фотографии сохранили так много его лица, что ещё чуть-чуть и можно было прикоснуться к тому юноше. В национальном парке они нашли скрытую в пещерах бухту, где вода поражала тёмно-синим цветом. Последней точкой должен был стать пустынный пляж в сердце залива. К нему они ехали до самого заката, и это действительно стало входить в привычку, потому что Тэхён сильнее прижимался к чужой спине и позволял рукам гулять по чужой груди.  Машина затормозила, мотоцикл тоже. Огни городов и дорог остались далеко позади. Они взяли пледы, воду, банки с холодным чаем, налобные фонари и двинулись по спуску для туристов к пляжу. Там, разложив своё добро, все выдохнули от приятной усталости. Когда туристы отключили фонари, над их головами приветливо раскрыла объятия галактика. Миллионы звёзд мерцали своим холодом, шум воды казался убаюкивающим. Им не хватало только костра и страшных историй. Вместо этого были долгие разговоры о жизни. О том, что в Канаде много мест для посещения, а они за столько лет нигде и не были особо. О том, что здорово вот так, большой компанией. О том, что мечты должны сбываться, иначе какой смысл. О любимом пиве. Хороших корейских барбекю в Торонто. Когда Чон, как ему казалось, незаметно поцеловал блондина за ухом, Сокджин подавился чаем и ошарашено спросил, встречаются ли они. Чонгук ответил «да» за двоих, и больше эта тема не поднималась.  Они уехали почти в час ночи и проделали обратный путь с редкими остановками на заправках. Договорились следующим утром проснуться попозже и поехать в ближайший мегаполис и посмотреть только его. Хосок пообещал провести их по своих любимым местам. Все разошлись по своим комнатам, Тэхён снова ушёл с Чимином, но на этот раз просто взять зубную щётку и бельё. В чужой комнате его ждали. После душа он снова улёгся в кровать и собирался дождаться мужчину. Они оба устали за целый день, и блондин хотел бы совсем немного поцелуев перед сном.  Он прикрыл глаза всего на секунду в ожидании, и на периферии сознания чувствовал, как постель приняла чужой вес. Парень сонно промычал «поцелуй» и голос сверху беззвучно посмеялся. Чон провёл носом от солнечного сплетения к адамовому яблоку, задержался там поцелуем, соскользнул губами к чужим и накрыл их с мягким нажимом. Чонгук целовал медленно, но совсем немного требовательно. Как если бы он весь день этого ждал и наконец дорвался. С Тэхёна окончательно соскользнуло сонное наваждение, и он стал дразнить пальцами чужую открытую кожу — бока, живот, грудь. Он сжал чужую талию, притягивая к себе и сталкиваясь бёдрами, чем вызвал судорожные выдохи у обоих. Их разделяли всего два слоя ткани, которая едва ли могла скрыть чужое возбуждение. Поцелуи стали напористыми и жадными, Тэхён согнул колено, потянулся пальцами вниз, гладил и вызывал чужие вздохи. Он щекотал спину одной рукой, второй освободил их от ненужных тканей. Чон упёрся лбом в чужой, выдохнул в губы и продолжил оставлять короткие поцелуи по всему лицу. Они столкнулись кожа к коже, Тэхён стал резким, нуждающимся. Их голоса и выдохи смешались в один, на висках и нависшей спине выступила испарина. Чонгук содрогнулся над ним и упал на свой локоть, не удержавшись. Он проскользнул второй рукой, сменив Тэхёнову и заставив того закусить губу. Он тихо промычал и распахнул широко рот. Его снова целовали. Чонгук обтёр их своим же полотенцем и улёгся рядом, снова и снова осыпая лицо поцелуями. Они заснули в объятиях друг друга, отложив все разговоры на утро.        Фотографии следующего дня начинаются уже в городе, пропуская события ночи и утра. Жаль, Тэхён был бы не против увековечить хоть что-то на цифре, пусть картинки из того времени были словно вытатуированны у него в голове.  Просыпаться от чужих прикосновений тоже угрожало стать привычкой. Его целовали в лоб, в шею, задрали футболку и изучали губами живот. Чонгук звал его по имени, целовал тазовые косточки, бёдра и колени. Ким открыл глаза, чтобы найти мужчину между своих ног, целующего согнутую коленку, мягко скользившего губами по внутренней стороне бедра.  — Ты красивый, — кто бы говорил, — можно я спрячу такого утреннего ангела у себя? Пускай все смотрят на Тэхёна дневного. А Тэхёна утреннего я хочу забрать только себе.  — Жадность — грех, — хрипло, почти неслышно.  — Тогда я планирую знатно грешить, — он оставил лёгкий укус на бедре, поцеловал другую сторону, огладил носом мягкую кожу. — Я такой жадина, ты бы знал… можно? Тэхён кивнул, потому что сопротивляться такому взгляду сложно. Чёрные омуты гипнотизировали, заставляли застыть, как перед опасным хищником. Тэхён выгнулся, когда тёплые стенки сомкнулись пленом вокруг него. Чонгук и впрямь жадный — он доказал это плавными движениями и неотрывным взглядом. Его волосы подпрыгивали в такт движениям, он становился настойчивее и резче, и Тэхёну хотелось выть. Выть и спрятаться куда-то, но при этом никуда не уходить и позволить чужому языку делать всё, что заблагорассудится. Он выбрал второе и никогда не жалел об этом решении. Протяжный хриплый выдох вырвался из его груди, и он вцепился в чужие растрёпанные волосы.  — Какой же ты красивый, — Чонгук кротко поцеловал его бедро и подтянулся чуть выше. — А я вообще заходил сказать, что нас все ждут к завтраку через… три минуты.  Блондин распахнул глаза и на ватных ногах заковылял в ванную. Он одолжил чужую рубашку с коротким рукавом и чужие шорты на завязках. Их размеры не слишком отличались, но можно было заметить разницу в плечах. Мужчины покинули комнату под негромкие слова благодарности и касания к телам друг друга.  Они целовались: пока ждали лифт, пока тот отсчитывал этажи, пока шли вдоль пустого холла. Кажется, за все годы до этого Ким столько не целовался, как в те дни.  — Долго же ты ему сообщал, — Чимин с прищуром посмотрел на Чонгука и пододвинул тарелки ближе к пришедшим. Нехитрый запах после энергозатратного пробуждения казался амброзией, и мужчины сразу приступили к еде. За столом Намджун и Хосок о чём-то активно спорили, пока Юнги сонно пил кофе, а Чимин лежал на его плече с телефоном в руке.  — О чём речь? — Тэхён пихнул Пака в бок и тыкнул пальцем в спорящих. Чимин пожал плечами и косо глянул на друга. Он улыбнулся, кивнул в сторону его одежды и выгнул бровь. — Позже расскажу.  Позже они поехали в тот город, куда решили накануне. Зашли в местную галлерею, попали на фестиваль, где смогли найти недорогие и сделанные вручную сувениры, на время жары скрылись в прохладе торгового центра, где Хосок убеждал Намджуна купить новые рубашки. Тот, одетый в одну из своих любимых — с огромными красными карпами, — идею не поддержал. Как оказалось, Чонгук не любил ходить по достопримечательностям и торговым центрам, но был совершенно не против сбежать на пару минут и наведаться в фотокабину. Каждый вышел оттуда с тонкой картонкой под чехлами телефонов: на первой фотографии они улыбались и держались за руки, на второй блондин тянул парня за щёки и на третьей они целовались. Спустя пять лет эта фотография так и останется под уже новым чехлом нового телефона. Ближе к вечеру все парни пришли на набережную, смотрели за медленно зажигавшимся городом и бликами фонарей в воде.        Тэхён листает и листает фотографии, смотрит на новые приключения, смотрит на пляжные снимки, где они то играют в волейбол с постояльцами отеля, то плещутся в воде, то снова пробуют сёрфинг. Иногда мелькают селфи лишь двоих — и каждая отзывается нежным теплом где-то в стороне сердца. Сердце. Вот, что он оставил в тёплой Австралии. На одной из фотографий горит луна: она яркая и оранжевая, словно нарисованная.  — Луна обалденная, очень необычная! — Ким сделал снимок и удручённо вздохнул. — Жаль, что мыльница ни черта не передаёт.  Они сидели на песке, было уже далеко за полночь, и на пляже воцарилось что-то, близкое к тишине. Бар и бодрствующие люди остались поодаль, и создавалось ощущение, что они и вовсе были одни.  — Ты когда-нибудь купался голышом? — Чон смотрел своими чернющими глазами. Каждый раз Тэхён себя чувствовал примагниченным. Он медленно покачал головой из стороны в сторону, и заметил пляшущие огни на дне чужого омута. — А хочешь? И он хотел. Они отошли дальше, куда не доставали огни отеля. Чон начал раздеваться первым: снял с себя футболку, поёжился от прохладного ветра, поддел резинку шорт и стянул их одним движением. На нём остались одни боксёры, и он, смотря прямо с глаза, медленно, словно дразнился, стащил их с себя. Тэхён выдержал зрительный контакт и начал снимать с себя одежду в той же последовательности. Когда он подцепил длинными пальцами резинку белья, Чонгук окинул его тело взглядом, повернулся и бросился в воду.    — Кто последний, тот проиграл! — Тэхён запыхтел, неуклюже стянул с себя остатки одежды и побежал следом. Он сделал пару шагов в воде и нырнул. Тёплая вода лизнула тело, а на контрасте с прохладным воздухом казалась почти кипятком. — Ты проиграл, теперь ты должен мне желание.   — И какое у тебя желание? — они подплыли друг к другу, вода скрыла наготу, но само осознание отзывалось теплом внизу живота. — Поцелуй меня, — Чон потянул чужую руку к себе и переплёл пальцы. Мужчины приблизились почти вплотную, разделили одно дыхание на двоих, Тэхён свободной рукой притянул чужую шею к себе, лизнул чужие губы, раскрывая их и властно прильнул к мужчине. Они разомкнули руки, каждый хватался за другого, как за спасательный круг: ладони Тэхёна гуляли по шее и волосам, а Чонгука по чужой спине и пояснице. Скоро нужно было уезжать, у них оставалось всего несколько дней, и с каждым прошедшим Ким становился всё более и более жадным. Чонгук отстранился первым и улыбнулся блестящими губами. — Идём плавать?  — А мы можем… — он сглотнул, — мы можем пойти в номер?  — Ты уверен? — Чонгук прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Я позвал поплавать не за этим. Если ты хочешь и готов, то… — Да… идём, прошу…  И они ушли. Правильней сказать убежали: наспех оделись, касались друг друга мимолётом, за руки почти галопом неслись в комнату. В лифте им пришлось ехать с немного шатающимся постояльцем, который так не вовремя затирал им что-то про погоду. Они выскочили из кабины, брюнет провёл ключ-картой, и они ввалились в прихожую. Тэхён лез целоваться, хватался за чужую одежду, осыпал чужую шею поцелуями, кусался и прижимал к себе максимально. Чон хихикал, перехватывал чужие руки, аккуратно вёл парня к кровати и так же аккуратно положил на постель. Он навис сверху и впился пальцами в чужие дёргающиеся бёдра.  — Мы никуда не торопимся, золото моё, — он невесомо провёл руками по крашеным волосам, — у нас ещё есть возможность насладиться друг другом.  И мужчина наслаждался, чуть ли не облизывался, как перед тарелкой еды в дурацких мультиках. Он провёл руками по чужим икрам, стянул с них шорты, пуговицу за пуговицей расстегнул чужую рубашку, обнажая грудь. Сразу же после снял свою футболку, и Киму казалась, что всё происходит в замедленной съёмке. Чонгук припал губами к чужим бёдрам, выцеловывал каждый сантиметр, шептал комплименты. Он провёл носом по чужому белью и мягко прикусил чужую кожу через ткань. Тэхён почти что всхлипывал от всего и сразу, когда чужие губы покрывали живот и рёбра поцелуями. Он чувствовал распускающиеся засосы там, где никто не мог бы их увидеть, он метался по постели и скулил, умоляя сделать что-то. Чонгук делал. Подтягивал к себе чужие бёдра, снимал бельё, выцеловывал выступающие косточки, а после тягуче вбирал в себя вновь и мягко надавливал смазанными пальцами, оглаживая и проникая. У Тэхёна цветные пятна плясали, почти что слёзы сыпались из карих глаз, а рваные выдохи сменялись мычанием. Постепенно, пальцы добавлялись, и это больше не вызывало острой боли — лишь тянущее ощущение заполненности. Рот Чона теперь был занят расцеловыванием чужого поддёргивающегося живота.  — Как ты себя чувствуешь? — Чонгук прокрутил пальцы и заглянул в огромные зрачки из-под пушистых ресниц. Он сидел между чужих коленей, продолжая медленно гладить изнутри. Тэхён открыл рот, но мог лишь извлечь низкие стоны и скулёж. Он одними губами шептал «пожалуйста» и пытался подтянуть мужчину к себе. — Боже, не смотри на меня так… я прямо сейчас спущу от этого…  Тэхён продолжил смотреть под рваное шуршания бельём и блестящей обёрткой. Когда над ним нависло тренированное тело, он немного занервничал. Его снова целовали, снова подтягивали ближе, шептали о том, какой он невероятный. Он сжал пальцы ног от ощущения наполненности и пульсирующей боли под чужой громкий стон. Его целовали каждую секунду, слизывали кристаллики слёз, давали время. Тела вспотели, комната напоминала сауну, а кровать опасливо поскрипывала. Они оба несдержанно показывали эмоции: нахмуренными бровями, закушенными губами и вырывающимися стонами в чужое ухо. Дыхание опаляло мочку, чужие ногти впивались в плечи, комната вобрала в себя хлопки, скулёж и тихие мольбы.       Тэхён помнит их первый раз настолько хорошо, что он мог бы повторить всё до последнего вздоха. Он, кажется, даже помнит напор воды в душе в ту ночь. Помнит и то, как нежно его целовали со спины. У Чонгука вообще, наверное, поцелуи были любимым выражением любви. Любовь. Хорошее слово.  — Ты тоже стал мне безумно дорог… Мы обязательно скоро увидимся, слышишь? — Тэхён не плакал, но после этих слов почти начал. — Ну же, золото моё… я начал скучать ещё вчера… — Ты обещаешь? Что мы увидимся? — они стояли в аэропорту, скоро нужно было уходить на регистрацию, но если перед смертью хочется дышать, то перед расставанием хочется обниматься до той степени, когда человека получилось бы вдавить в себя.  — Обещаю… мы что-нибудь придумаем, — он обещал. Обещал увидеться вновь.  А дальше изнуряющий перелёт, видеозвонки и долгие разговоры, несмотря на двенадцатичасовую разницу во времени. Они созванивались, когда у было одного утро, а у другого вечер и говорили обо всём. Тэхён иногда спрашивал, когда они смогут встретиться, но Чонгук никогда не давал чётких ответов.  — Ты уже проснулся? — Чонгук лежал в постели и в ответ сонно промычал: — почему так рано?  — У тебя должны были закончиться занятия, я хотел поговорить перед твоей практикой, — Чонгук зевнул. — Как у вас с погодой? — Хрень собачья: снег с дождём. Отвратительное ни то ни сё, — Тэхён шёл на практику в другой конец университета, где была фотостудия. — Достал уже такой апрель, весна вообще в курсе, что должна прийти?! Хотя бы сопли на морозе больше не замерзают. А у вас? Уже начало холодать? — Ну, пекло закончилось, сейчас самый популярный сезон для туристов, их тут тьма. Мы работаем с утра до ночи… — он снова зевнул и встал с кровати. Чонгук спал нагишом, и это было одной из лучших привычек парня по мнению Тэхёна. Он смотрел, не моргая, за идущим в ванную мужчиной, который рассказывал что-то про температуру воды и меньшее количество каких-то там медуз на экране, но Ким мог смотреть только на чужой голый торс.  — Я скучаю, — хныкал, — ты там ходишь, светишь своим торсом перед всякими брюнетками, а я не могу ни потрогать, ни… ничего не могу! — Зато этим я свечу только перед тобой, — он наклонил камеру ниже, и у студента застрял вдох в горле. Под неуверенное «я же в универе» юноша на экране начал трогать себя и заставлять кусать губы. — Золото, я по тебе безумно скучаю, мне не хватает твоего лёгкого сумасшествия… и не хватает тебя всего…  — Чёрт, боже, дай мне зайти в уборную.        У Тэхёна до сих пор хранились некоторые скриншоты того времени, он иногда на них смотрит… исключительно в ознакомительных целях.  — Начало холодать, — Чонгук сидел в очках перед айпадом, а камера телефона показывала его в тонком лонгсливе. После конца сезона туристов он стал больше работать по специальности, — сейчас вот градусов семнадцать, но это вечер, днём теплее.   — О, у нас схожая температура сегодня, — Тэхён сидел примерно в той же позе, но за компьютером. Ему оставалось всего-ничего до выпускного, он уже защитил диплом, июнь едва начался, осталось только написать статью и получить сам диплом. Тэхён продолжал искать работу оператором, но пока что был в штабе фотостудии и параллельно подрабатывал баристой. Времени оставалось катастрофически мало, и он скучал всё больше и больше, а на видеозвонки почти не оставалось времени. А если оставалось, то они оба работали параллельно. — У меня сегодня нет занятий, но смена закрывающая. Ты скоро спать?  — Не знаю, золото моё, как закончу. Проект немного поджимает по времени, — он потёр глаза и перевёл уставший взгляд на парня. — У тебя так отросли волосы уже, будешь красить? — Перед выпускным нужно, чтобы фотки нормальные были. Может, если Чимин придёт пораньше, то сегодня после смены этим займёмся. Он тоже сейчас с ума с работой сходит, — Ким сонно улыбнулся и посмотрел в ответ. — Ты такой горячий в этих очках. Если бы я тебя увидел в них вживую, то не удержался бы…  — Золото моё, не дразнись, я не могу сейчас отвлекаться, — Чон прикрыл глаза и стал медленно дышать. — У тебя выпускной в двенадцать, да? — Да. Позвонишь?  — Позвоню, конечно, хочу увидеть тебя в мантии, — он посмеялся и прикоснулся пальцем к экрану. — Буду в этих очках.       Тэхён помнит и свой выпускной, всё ещё очень ярко. Всё ещё совсем немного грустно, потому что Чон не позвонил. Металлический женский голос в трубке говорил, что абонент не абонент, или что эта барышня там лепечет. Он нервничал, переживал и очень-очень боялся, набирал снова и снова, но никто не отвечал. Чонгук вообще пропал из сети. Студент старался не делать поспешных выводов, но они делались сами, всё вставало на свои места: никаких обещаний, никаких дат приезда, не позвонил… не увидел в мантии и не показался в очках. Тэхён плакал, когда пришёл домой. Он не представлял, что может так реветь. В голове было набатом: люблю, люблю, люблю. Чимин кусал ногти весь вечер, тоже переживал за своего друга, сам пробовал звонить Чонгуку, а потом нечаянно высказал ту версию, которая напугала Тэхёна ещё больше.  — Вдруг он, не знаю, в аварию попал? — Чимин ходил из стороны в сторону и строчил кому-то сообщения. Тэхён стал паниковать ещё больше, они вдвоём стали заваливать звонками Хосока, хотя у того было раннее утро.  Когда раздался звук уведомления, Тэхён чуть не выронил телефон. Краткое сообщение от Чонгука. Сообщение, которое дало непрошенную надежду.  «Ты дома?»

«Да, — он отправил следующее, хотя вероятность была близкой к чуду, — скажи, что ты приедешь». 

Прочитано

Он продолжил нарезать круги по комнате, но Пак заметно расслабился. Сказал, что тот, наверное, просто занят, да и он же не мразь какая-то, чтобы такое делать. Чимин просил успокоиться и подождать чуть-чуть.  Когда раздался звонок в дверь, Чимин сказал, что заказал пиццу. Когда сидящего на кресле Тэхёна обняли со спины и поцеловали в золотую макушку, парень подскочил и кинулся на шею мужчине с цветами. Он плакал ещё сильнее, а чужие тёплые губы сцеловывали слёзы и просили прощения. Люблю, люблю, люблю. — На первый раз прощаю, что ты заспойлерил сюрприз, но не делай это привычкой, пожалуйста, — он хихикал и смотрел в красные глаза. Он протянул букет с лилиями, какими-то красными цветами и розами. На нём были очки. — В своё оправдание я могу сказать лишь то, что самолёт задерживали на каждой из пересадок, а во время твоего выпускного я вообще был где-то над океаном. А потом у меня сдох телефон, я чуть-чуть подзарядил его в такси и потом искал каликант в четырёх магазинах. Я спросил, дома ли ты, и мобилка снова стала кирпичом. Прости, что заставил нервничать, золото моё. Прости, пожалуйста.  — Люблю… — Тэхён судорожно вдыхал от слёз. — Я тоже… так сильно, что выпрыгнет, — мужчина приложил чужую ладонь к своей груди. Чимин был в курсе событий, он дал адрес, но ему строго-настрого запретили портить сюрприз. А потом он сам начал нервничать, когда всё шло не по плану. Чонгук тогда приехал на пару месяцев и снова вернулся на свой солнечный континент. Туда, где осталось сердце Тэхёна.        Он закончил смотреть фотографии из путешествия и их летних каникул в Торонто. Славное было время: Чонгук продолжал работать онлайн, приходил на смены в кофейню к парню и помогал с сайтом для портфолио. Он очень ему помог. Он вообще был лучшим, что случалось с Кимом. Тэхён допивает свой кофе и всхлипывает. Он был эмоциональным — пора было признать. Пять лет прошло, он точно многое в себе изменил, но эту черту убрать было тяжело. Он вытер сбегающие капли, посмотрел на свои обои на рабочем столе — это была одна из многих совместных фотографий. Чимин был прав пять лет назад. Они смотрелись мило. Ким сейчас осознавал, насколько очевиден был в своих внезапно вспыхнувших чувствах к незнакомцу, но он точно помнил, насколько яркие и сильные те были. Самые сильные за всю его жизнь. Он точно знал, что больше такого не будет — он и не хотел. Его сердце осталось в Австралии, она манила его воспоминаниями, погодой и чудесными пейзажами.        Он не слышит, когда кто-то заходит в квартиру, когда в привычной манере скидывает кроссовки и вешает ключи на ключницу. Когда к нему подходят сзади и мягко касаются макушки губами.  — Золото моё, что случилось, — Чонгук целует своего мужчину за ухом, в шею, спускается губами на плечи. — Я принёс тебе вкусняшку из кофейни у офиса хёна. Расскажешь, что такое?  — Я соскучился по австралийской погоде, — Тэхён тянется к чужим губам и зарывается в чужие волосы.  — И из-за этого ты плачешь? — Чон ставит холодный кофе и бумажный пакет с брауни на стол мужчины и крепче обнимает его. — Нет, потом я смотрел фотки, вспомнил, как всё начиналось и стал таким счастливым, что начал плакать, — его целуют в открытые участки кожи, и он позволяет мужчине гулять руками по голым ногам. — А ты чего так поздно? Снова был у Юнги?  Чон кивает, задирает чужую майку и целует в старые отметины. Тэхён за пять лет стал шире в плечах, особенно после того, как его парень начал ходить в спортзал в их квартирном комплексе. Чонгук туда всегда ходил в свободных футболках, которые задирались и дразнили. А ещё в раздевалках спортзала редко были другие люди.  — Почему он позволяет тебе помогать с их свадьбой, а Чимин отказывается принять мою помощь как фотографа и видеографа?! — Ким пыхтит, пока его мужчина возвращается к плечам и начинает их массировать.  — Потому что ты его лучший друг уже… я сбился со счёта, он хочет, чтобы ты этот день не работал, а отдыхал с ними. А Юнги просто попросил моё мнение о сюрпризе для жениха, а не про всю свадьбу в целом. Ну, разве что попросил немного концептуально помочь со стилистикой пригласительных, потому что Чимин его попросил, а Юнги ни в зуб ногой, — он продолжает мягкий массаж шеи, целует тёмные волосы, которые тот уже давно не красил. Их друзья стали встречаться немногим после поездки, а совсем недавно они приняли решение узаконить их отношения и начали подготовку к свадьбе.  — И всё же. Я таки включу в тост вопрос про сосиски, — он откидывается на чужую грудь и уже не хочет спорить. — Слушай, может поедем в Австралию?  — Тэхён-а, золото моё, вот эта твоя привычка портить сюрпризы… — Чон шумно вздыхает и кусает шею. Ким пищит и раскрывает широко глаза. — Я хотел сделать это подарком к годовщине, но ты как обычно… Я купил нам билеты к твоему дню рождения… Хосок, Намджун и Сокджин уже знают, они в эти же даты приедут в «Сагуаро» из Сиднея. Сюрприз… Намджун иммигрировал в Австралию, как только получил гражданство Канады. Там они какое-то время жили втроём, а потом Хосоку предложили работу хореографом в Сиднее, и все поехали за ним. Сокджин за пять лет всё же снялся в телесериале, озвучил мультик и сыграл в местном фильме о флоре и фауне океана со смешным названием «Супер тунец». Намджун помог Хосоку открыть танцевальную студию и студию звукозаписи, которые приносили стабильный, пусть и не бешенный доход. Все семеро договорились на старости лет переехать жить в огромный дом на берегу океана.  Тэхён вскакивает с кресла и обнимает мужчину. Они целуются так, словно не было тех пяти лет совместной жизни. Как будто они снова безумно молодые и влюблённые.  — Может, ты мне там ещё и предложение на закате сделаешь? — Чонгук закатывает глаза, говорит, что у его парня отвратительные привычки, кусает ещё раз, но уже за ухо и уходит, громко топая.  Тэхён знает, что сделает. Потому что его мужчина ходит по кухне и гремит посудой. Потому что его мужчина всё планирует, а его «золото» совершенно случайно портит сюрпризы. Тэхён знает, почему Чонгук выбрал именно Австралию — ведь оба безумно скучали по погоде, по цветастым рыбкам, бескрайним песочным пляжам и закатам. Тэхён оставил там своё сердце. Он был в этом уверен.        

И только Чонгук знал, что чужое сердце билось на месте собственного в груди, а не где-то в Океании.