зачем мы здесь

в их мире притворства и лжи, роскоши и богатства, его прикосновения сейчас ощущаются реальными. пока Юри незаинтересовано обводит взглядом всех гостей на деловом вечере, держа бокал вина у губ, его пальцы внезапно скользят по её талии, касаясь бордового шелка её рубашки. нежно, легко, чувственно. странно. — мистер Ян хочет чтобы я сыграл с ним партию в бильярд, — начинает Кристофер, опаляя её ухо тёплым дыханием — пойдешь со мной? Бан поворачивает голову в сторону, слушая его слова, гадая, с чего вдруг такое внимание от Криса. хотя.. он ведь её муж. они ведь мистер и миссис Бан. он продолжает, рассматривая профиль своей жены — как свет играет с её волосами, украшениями, и добавляет сияния глазами. он бы в этом никогда не признался вслух, — при ней — но сейчас от неё дух захватывает, и в животе появляется приятное напряжение. странно. — там будут мои друзья, заодно познакомишься с ними. они тебе не дадут заскучать. с его губ почти срывается бред в роде: "не хочу чтобы моя жена была здесь одна, среди всех этих идиотов". но нет, Крис вовремя прикусил язык — в их мире притворства и лжи, документах и договорах, не было место заботе. и любви. — ну, пошли. одной здесь все равно скучно. — Юри пожимает плечами, и поворачивается к нему. смотрит прямо ему в глаза, находясь с ним на одном уровне из-за каблуков. Юри чувствует, как его рука едва касается её поясницы, когда он направляет её за собой. на Крисе чёрный костюм, — пиджак одет на голый торс, а на крепкой шее болтается несколько цепочек. несколько светлых прядей упало ему на глаза, и у Бан так и чесалась рука лёгким движением откинуть его волосы со лба, прикрывая это стремлением к идеальности — чтобы волосок был к волоску, и ничто не портило чёткости картины. ведь в их мире притворства и лжи, отстраненности и отсутствия интереса, не было места привязанности и чувственности. мистер Ян — добротный старик, в дорогом костюме, с массивными украшениями и золотом в зубах — встречает их с улыбками, что-то криво шутит про то, какая они идеальная пара, и отвешивает пару комплиментов Юри. девушка с удивлением замечает, как рука Криса на её пояснице слегка тяжелеет, она чувствует давление, то как он едва заметно беспокойно поглаживает шёлк рубашки, пока мистер Ян приветливо ей улыбается. ревнует? странно. Юри почти с извращенным удовольствием всё это замечает, особенно то, как быстро Кристофер отвёл внимание старика от неё, и, бросив на неё нечитаемый взгляд, пошёл играть в бильярд. Юри расположилась с его друзьями на диванчике, недалеко от бильярдгого стола, откуда у неё был замечательный обзор на Криса. почти все семеро расположились вокруг нее, рассказывали ей байки про Криса, обсуждали его отношения с другими бизнесменами, и, как и сказал Крис, не давали ей заскучать. они шутили, пили вместе с ней вино, и пытались узнать больше о жене своего отстраненного друга. Юри отвечала, смеялась, и гуляла взглядом по комнате, по людям окружавшим её, но её глаза всё равно словно магнитом возвращались к Крису. его острый взгляд, несколько пшеничных прядей упавших на лоб, закатанные рукава пиджака, обнажающие сильные руки с выпирающими венами, цепочки на шее качающиеся от груди и обратно. Юри невольно замечала каждую деталь, скользя по нему ленивым взглядом. она ловила себя на странных мыслях — например, провести ладонями по его плечам, прихватить зубами цепочки на шее, поцеловать пухлые губы, которые он постоянно облизывает, укусить за кончик носа, пройтись поцелуями по его лицу и спуститься губами вниз. господи. что вообще за мысли, Юри? чего Юри не замечала, так это взглядов Криса. он слушал надоедливого мистера Яна только на половину, его мысли где-то. где-то в районе диванчика неподалёку. он почти ненавидел себя за то, что чувствовал гребанных бабочек в животе, за то, что хотел чувствовать её прикосновения, слышать её голос у своего уха, забраться руками ей под рубашку и провести ладонями по коже, вызывая мурашки и дрожь. хотелось утащить её отсюда куда-нибудь, ловить тихие вздохи губами, чувствовать, как быстро колотилось бы её сердце. хочется спрятаться в их спальне, сбить простыни, сорвать вместе голос к чертям. хочется уйти отсюда и поскорее. господи. что вообще за мысли, Крис? между ними холод, эмоциональная дистанция, договор и отсутствие интереса. они живут в карточном домике лжи и притворства, который кажется стал давать трещины. Крис наспех заканчивает партию, — не растягивает чувство победы над стариком Яном. он видит, как бизнесмен кидает взгляды на его жену, и как Юри кажется слишком весело с его друзьями. нет, он не ревнует, он просто хочет чтобы все понимали, что Юри его жена. нет, нет, он не ревнует. он не ревнует, когда уже поздно ночью, прижимая её к себе за талию, ведёт к машине, чувствуя, как все смотрят на них, на неё. он не ревнует и ничего не чувствует к ней, когда, ведя машину, кладёт ей руку на бедро, не отрывая взгляда от дороги. он не ревнует. он здесь не имеет права на ревность, сам ведь предложил не привязываться друг к другу. Крис всё ещё ничего не чувствует к Юри, когда дома, смотря в глаза, спрашивает: — можно я тебя поцелую? Крис всё ещё ничего не чувствует, когда, получая приподнятую бровь и кивок, целует Юри. он не встречает сопротивления, и в ответ на то, как он провел руками по её талии, прижимая к себе, чувствует, как руки Юри скользят по его плечам, смыкаясь где-то за головой. он всё ещё ничего не чувствует, когда она слегка прикусывает его нижнюю губу и тянет на себя, выбивая из него тихий выдох. нет, нет, это просто мимолетный сбой в системе. между ними все так же пропасть масок, и скрытых под ними чувств. но карточный домик, в котором они держали свои эмоции с треском рушится, когда Юри всё таки не сдерживается, и зарывается одной рукой в его волосы, убирая их со лба, а второй скользит под его пиджак, проходясь ладонью по голой коже под твёрдой тканью. а Крис устаёт от этого театра. странно. но, впервые — по-настоящему. — да и к черту всё это. — бормочет он, снова припадая к её губам, и, подхватывая на руки, несёт в спальню. к черту эти маски, эту договорённость, эту формальность, незаинтересованность, в которую он сам предложил играть. надоело. Крис хочет чувствовать, как под пальцами будет плавиться кожа, хочет чувствовать, как будет сбиваться дыхание, хочет вызывать дрожь, хочет, чтобы единственное имя, которое имело бы для Юри значение — было его имя. он хочет быть живым за закрытыми шторами и дверьми с ней. только с ней. и видя блеск в глазах, как, где-то на дне её глаз плещется что-то опасное, горячее и страстное, Крис понимает — Юри сожгет этот лживый, и полный притворства, карточный домик вместе с ним.