Elen sila lumenn omentielvo

      Леголас продолжал отступать. Тетива была натянута, но он не торопился выпускать стрелу, орки ждали, сгрудившись выше по лестнице. Они смотрели вниз, сверкая зрачками, шипя и издавая скрежещущие гортанные звуки. Торопиться было некуда, они знали, что путь дальше отрезан. Ледяная вода доходила эльфийке уже до середины голени. Нимриэль делала очередной шаг, когда её пятка проскользила вниз, утягивая девушку в воду. Ледяная темнота сомкнулась над ней. На мгновение Нимриэль окружили далёкие приглушённые голоса, говорящие тяжёлые как камень слова. Она хотела всплыть, но сквозь мрак заметила промелькнувшее сбоку тусклое голубое сияние. Там, за толщей воды она увидела неясные очертания ржавой брони, лежащей на полу, и, кажется, дверной проём.       Она вынырнула с шумным вдохом, Леголас уже обеспокоенно склонялся над поверхностью воды, крепко сжимая немного опущенный лук.       — Мы не сможем прорваться вперёд, — произнёс он, возвращаясь взглядом к затаившимся оркам. — Их слишком много.       — Не уверена, но кажется внизу есть проход.       — Иного пути у нас нет, — напряжённо отозвался Леголас, уже перекидывая лук за плечо.       Вдохнув, Нимриэль вновь погрузилась в чёрную глубину, отплывая немного в сторону, неловко отталкиваясь здоровой рукой. Следом в воду беззвучно скользнул Леголас, в сердце взывая к милосердию Ульмо, что способен слышать даже в самой бездне. Тьма сомкнулась над ними, не расступаясь даже пред эльфийским взором. Лишь лёгкие вибрации чуть правее сообщали Леголасу о движениях Нимриэль, ведомой невидимой нитью. Слепо, наощупь, он следовал за ней, ощущая под ладонями необработанный камень стен бывшей кладовой.       Нимриэль следовала за синим рассеянным сиянием вдалеке. Там, где она увидела его в прошлый раз, и в самом деле оказался проход. Проведя рукой, эльфийка ощутила деревянную дверь, от которой осталась лишь пара продольных досок, висящих на петлях, да пробитая расщелина в боковой части. Протиснувшись в отверстие, они поплыли дальше по затопленному коридору, ощущая привкус железа во рту. Леголас мысленно склонил голову перед прозорливостью Митрандира, вряд ли кто-то из смертных, даже Арагорн, сумел бы проплыть этим путём, ведомый лишь дыханием Ульмо.       Лишь когда пальцы эльфа нащупали бортики и направляющие углубления, он понял, что путь привёл их в старый соединительный тоннель меж шахтой и складами. Вынырнув, он выбрался на платформу для погрузки, аккуратно помогая Нимриэль.       Сняв тяжёлые мокрые плащи, они несколько минут молча сидели в сером мраке, переводя дыхание, только капли воды стекали с их волос.       — Как ты узнала, что там есть проход? — наконец спросил Леголас, переводя взгляд на Нимриэль.       — Я не знаю, — медленно ответила она, — Я что-то увидела. Словно чей-то силуэт звал меня.       Эльф молчал, задумчиво перебирая пальцами серебрящийся на запястье браслет. Он, воспитанный в настороженной тишине древнего леса, привыкший различать малейшие изменения в дыхании мира, не почувствовал ничего: ни присутствия, ни малейшего движения или перемены. Насколько велика была её связь с тканью мироздания? Какова природа этого дара, и чья рука вложила его в её судьбу? В какие разломы времени была способна заглянуть эта девушка? Ему хотелось спросить ещё, но слова не приходили. Это была ниспосланная свыше тайна, которую они могли не узнать и до конца эпох, ибо являлось ей то, что не принадлежало этому миру.       Тоннель, в который они выбрались, слабо извиваясь, уходил дальше в глубь горы. Своды его держались на грубых необработанных арках, высеченных прямо в породе, а по полу тянулись чёрные рельсы и направляющие, меж которых встречались редкие лужи, в стенах темнели пустые ниши для факелов. Из-за затопленных помещений воздух был тяжёлым и влажным, с потолка срывались редкие капли, звонко разбиваясь о камень. Иногда они натыкались на обломанные факелодержатели, ржавые крюки и брошенное в бегстве оружие, без чести лежащее на каменной земле. После погони тишина этого туннеля казалась давящей.       Они свернули направо и двигались параллельно шахте, где их преследовали орки. Нимриэль то и дело оглядывалась, цепляясь взглядом за неясные силуэты, что на мгновение вспыхивали и тут же терялись во тьме. В очередной раз уловив неясный блик на камне, она подошла ближе — там в стене была деревянная дверь, на которой еще держалась табличка, гласившая «Центральный уровень». Леголас, заметив её взгляд, подошёл ближе и несколько раз дёрнул за поржавевшую кованую ручку. Пару попыток спустя она поддалась, издав протяжный болезненный скрип. Перед путниками открылась очередная каменная лестница, уходящая в серую тьму. Там вдалеке вновь слышался глухой мерный стук, отбивающий смертельный ритм, что ускорял пульс, напоминая, что испытания в этих чертогах ещё не кончилась. Леголас выхватил лук из-за спины и первым ступил во тьму.

***

      Шум нарастал, мерзкие крики и утробные вопли эхом отдавались в голове. Они ещё никого не видели, но слышали сотни, а может и тысячи сочащихся ядом голосов. Серая пыльная мгла сменилась отбликами пламени, огни пожаров плясали где-то внизу, наполняя воздух раздражающей горло гарью, словно сама земля разверзлась в недрах Мории. Каменные плиты стен и пола устрашающе содрогались, восстав против незваных гостей. Нимриэль шагала по пологому выступу, боясь опустить взгляд на камни, что срывались вниз в безмолвную пропасть.       В широком проёме арки на другой стороне вспыхнул ярко-красный свет. На одно мгновение всё застыло, погрузившись в тишину и задержав дыхание, а затем рычание сотрясло всю гору, что взорвалась бесчисленным количеством криков. Первобытный Ужас пробудился внутри, заставив эльфийку замереть и, кажется, забыть как дышать. И тут среди этого хаоса из арки выбежал Гимли, а за ним и всё Братство с волшебником позади. Град стрел преследовал их по пятам.       Леголас вскинул лук, но расстояние меж ними было слишком велико. Главным сейчас было добраться до моста. Они ускорились, камень под ногами крошился, не выдерживая тяжести прожитых столетий. Когда они добрались, мост разваливался под натиском падающих на него каменных глыб. Боромир, уже перепрыгнувший образовавшуюся расщелину, ловил брошенного Арагорном Пипина. Эльф тут же встал рядом, прикрывая мужчину и помогая с переправой. Грязный запыхавшийся хоббит бросился к Нимриэль, обхватывая её бёдра и шепча, что уже не надеялся её увидеть. Эльфийка спрятала хоббита за собой, внимательно следя за лучниками, что выныривали из дыма и камня на той стороне.       Когда все наконец пересекли расщелину, туча чёрной бурей вырвалась из арки, накрыв противоположную сторону моста. На пару мгновений всё погрузилось во мрак, затем в воздух с шипением и свистом взметнулись пламенные языки, осыпая камень фейерверками искр, словно сама Гора изрыгнула пламя, ведомая чьей-то древней злобой.       — Погибель Дурина…— не верящим голосом молвил Гимли.       Грозные очертания тенью проступили в облаке пыли и пепла. Костлявые чёрные крылья с огненными перепонками взметнулись в воздух, снося стоящие рядом колонны. Обломки с грохотом обрушились на головы орков, что столпились снизу и приняли свою смерть с благоговейным ликующим воем, приветствуя своего господина. Затем вверх взвилась пламенная плеть, алчущая тел тех, кто посмел потревожить его долгий сон.       Братство отступало, гонимое криками Гэндальфа, что обнажил сияющий белым пламенем меч. Балрог медленно выступал из пепельной завесы, набирая мощь. Его сотканное из теней и огня тело росло на глазах, питаемое ненавистью.       Он наконец вышел вперёд, обводя Братство обжигающим взглядом бездонных глаз. Нимриэль замерла, когда его взор пал на неё. Внутри всё смолкло, а Балрог взревел. Огненный меч занёсся над его головой, целясь в эльфийку. Словно молния, в воздух взметнулся Гламдринг Гэндальфа, что щитом стоял меж них. Яркая вспышка, и ятаган Балрога разлетелся обугленными шипящими осколками.       Эльфийка не могла отвести взгляд. Перед ней стоял седой старец в потрёпанном сером плаще, сгорбившись опираясь на посох — один перед древним ужасом. Возможно, другие видели это так. Но Нимриэль видела, как его мощная фэа серебрено-белыми всполохами разрывала сковывавшую её оболочку, разрастаясь и возвышаясь над тенью впереди. Белоснежный огонь сиял перед ней, обжигая праведным жаром, прогоняя шипящую тень. Фэа Балрога была иной: знающая былое сияние, она искажённо рябила. Пламя её не грело и даже не обжигало, оно выжигало, оставляя после себя лишь изъеденную пустоту. Но в глубине этой тьмы, там, где когда-то было живое сердце, что-то билось, стонало и рычало, изрыгая пламенные проклятья, тысячами лет копившиеся внутри. Песнь его была воплем и стоном, словно чья-то рука обливала закованную душу расплавленным железом.       Кто-то схватил эльфийку за плечо, утягивая назад. Она ничего не слышала, все звуки слились в один протяжный стон. Мост сотрясался под ногами. Волшебник, одолевший древнее зло, из последних сил висел над бездной, обливаясь потом от жара, что опалил лицо. Он искал взглядом Фродо, но прежде наткнулся на Нимриэль. Взгляд его был как всегда внимательным и ясным, но сейчас за усталым лицом, за морщинами и пеплом она увидела понимание. На миг пред ней открылся долгий и тернистый путь, идущий тьму веков. Пройденный и грядущий путь, того, кто нес в себе свет звёзд и давнее обещание.       — Бегите, глупцы! — молвил Гэндальф, встретив испуганный взгляд Фродо, и исчез.       Тьма поглотила последний свет.       Арагорн пытался привести в чувство Братство. Нужно было идти дальше. Замешательство орков сменилось неистовством. Хоббиты обливались слезами, Боромир тянул Нимриэль, что никак не могла сбросить с себя наваждение. Орки наступали со всех сторон, осыпая беглецов стрелами, выкрикивая угрозы на тёмном наречии.       Наконец они вбежали в зал, и навстречу им пролился забытый всеми солнечный свет. Высоко под сводами в камне были разбиты большие окна, свет которых ложился на пыльный пол золотистыми дорожками, позволяя рассмотреть врата. Несмотря на сколы и трещины они всё ещё сохраняли величие, когда-то дарованное руками гномьих мастеров.       — Главные Врата! Наконец! — пропыхтел бегущий Гимли.       — Но почему они закрыты?! — прокричал Арагорн, тянущий за собой обессиленного рыдающего Фродо, и отбивающийся от орка, что метнулся из тени, стремясь схватить хоббита. Леголас рядом с ним уже натягивал тетиву, целясь в часовых, что скалились меж запертых ворот.       Нимриэль, что почти висела на обхватившей её руке Боромира, блуждала невидящим взглядом по залу. Всё вокруг было тусклым и серым, словно туман окутал зал. Цвета исчезли, даже солнечные лучи казались не такими уж и яркими. Гул в голове сменился на неразборчивый шёпот, предметы вокруг расплывались, теряя свои очертания, и только одну фигуру она видела ясно — пред вратами стоял старый, могучий гном в тяжёлой мантии поверх брони и широкого пояса с мерцающей пряжкой. На голове его был накинут капюшон, но она видела длинную светлую бороду, лежащую на груди, густые брови и добрый взгляд печальных испещрённых морщинами глаз. Он поднял над собой руку в мерцающих серебряных перстнях, что обрушила на Врата тяжёлую боевую кувалду.       Морийские копи сотряслись в последний раз. Раздался грохот, и ещё мгновение назад стоящие Врата треснули, обрушаясь каменными глыбами и освобождая спасительный проход. Братство бросилось вперёд, протискиваясь меж камней.       Когда солнечные лучи наконец коснулись их побледневших лиц, путники обернулись. Каменная пыль поднималась над грудой упавших обломков, а из глубин горы доносился последний барабанный стук.