Д+Т

      Дамиан медленно разлепил глаза, не сразу осознавая, что привычное тепло, которое он привык ощущать рядом с собой, куда-то пропало. Вместо этого в его руках оказался мягкий, чуть потертый игрушечный гусь, который живет с ним уже 16 лет. Дамиан зевнул, чувствуя, как сонное оцепенение постепенно отступает. Он несколько раз моргнул, силясь понять, где же его парень, Поттер-Блэк, если не с ним.       «Наверное, на кухню пошёл», — мелькнуло у него в голове. Эта мысль наполнила его едва заметной теплотой и лёгкой надеждой, и Дамиан наконец поднялся с кровати. Он слегка потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после сна, и направился выполнять свою утреннюю рутину.       Сегодня был не просто день. Сегодня — особенный день. День, который для него значил гораздо больше, чем просто дата в календаре. Ровно год назад начались их отношения с Тимоти. Год, полный робких прикосновений, бесконечных разговоров до рассвета и множества взглядов, наполненных нежностью и чем-то куда более глубоким.       Они заранее решили, что проведут этот день вместе, без лишних людей и шума. Пикник на поляне за Розье-мэнором, которую Дамиан любил с детства. Там всегда стояла тёплая, чуть влажная тишина, слышались пение птиц и лёгкий шорох травы под ветром. Барти специально наложил заклинание, чтобы никто не смог помешать.       Готовкой они тоже решили заняться сами, хотя на самом деле это было больше настояние Дамиана. Тимоти плохо готовил, но младшего это ни капли не смущало — наоборот, он был готов съесть всё, что сделает его парень, просто потому что это будет приготовлено с заботой и старанием.       Тимоти взялся за бутерброды и торт. Дамиан помнил, как Тимоти с улыбкой сказал, что прихватит ещё всякие сладости, чтобы они «дегустировали». В тот момент сердце Дамиана дрогнуло от нежности: ему нравилась эта лёгкость, с которой Тимоти умел говорить даже о пустяках так, что это казалось важным.       Сам Дамиан выбрал приготовить кексы и панкейки. Он ещё хотел нарезать фрукты и взять напитки, чтобы у них получился настоящий, уютный пикник.       Кроме еды, они решили захватить с собой метлы и квоффл, чтобы немного поиграть в квиддич, вспомнить детство и просто повеселиться. Зона для игры уже была готова, Дамиан ещё несколько дней назад попросил отца помочь с магической защитой.       Он также планировал взять волшебные шахматы и хрустальный шар, чтобы немного пошутить над предсказаниями будущего. А Тимоти должен был выбрать ещё какие-нибудь настольные игры, которые они возьмут с собой.       Но больше всего Дамиана волновал подарок. Он не знал, что именно приготовил для него Тимоти, и это чуть-чуть тревожило. Но сам он свой подарок выбрал давно, с осторожностью и надеждой, что тот понравится.       Эту идею ему подсказала Пандора — тётя, которой Дамиан доверял, как никому. И хотя он не был до конца уверен, станет ли Тимоти это носить, всё же решился и купил. Сейчас подарок лежал в шкафу в аккуратной коробочке из магловского ювелирного магазина. Иногда Дамиан бросал взгляд на эту коробочку, и сердце у него начинало биться чуть быстрее — от волнения, радости и лёгкой тревоги.       Вдохнув поглубже, он почувствовал, как сладкий предвкушающий трепет разливается теплом по груди. Ему казалось, что сегодняшний день будет идеальным. Потому что рядом будет Тимоти. А для Дамиана этого всегда было достаточно.

***

      Тимоти уже был на ногах, даже несмотря на то, что спал всего несколько часов. Грудь сдавливало приятное, но всё же тревожное волнение — сегодня был важный день. День, к которому он готовился мысленно уже не одну неделю, хоть и не хотел признаваться самому себе, как сильно это для него значимо.       Он стоял на кухне, окружённый запахами хлеба, колбасы и масла. Ему нужно было приготовить бутерброды. Для кого-то это сущий пустяк, но только не для Поттер-Блэка. Умел ли он готовить? Нет, не умел. Все его прошлые попытки больше напоминали кулинарные катастрофы. Но отступить не позволял напор младшего — Дамиан настоял, что они должны приготовить всё сами, и Тимоти не мог просто пойти и купить готовое или сделать вид, что забыл.       Он уже жалел, что решил поджарить хлеб для бутербродов. Из кухни повалил лёгкий дымок, а несколько кусков хлеба покрылись почти чёрным пеплом.       — Блять! — вырвалось у него, с горечью и злостью на самого себя.       Он смахнул пригоревшие крошки в раковину, продолжая работу. Старался не думать о том, как Дамиан посмотрит на эти горелые куски хлеба.       В итоге у него всё же получилось собрать бутерброды… пусть и с заметными огрехами: хлеб был слишком твёрдый на краях, колбаса поджарилась так, что стала сухой, а соуса и сыра он налил столько, что они густыми потёками вытекали из краёв.       Тимоти смотрел на своё творение, пытаясь внушить себе, что это хотя бы выглядит съедобно. Внутри у него всё сжималось: он мысленно ставил на себе крест как на поваре, но не собирался сдаваться.       С тортом он решил не рисковать. Вместо этого обратился к своему дядюшке Питеру, который умел готовить куда лучше. Питер сделал аккуратный торт, украсив его красивой надписью «Я люблю тебя, Дами». От одного взгляда на эти слова сердце Тимоти наполнилось тёплой, щекочущей радостью и тревогой одновременно: «А понравится ли ему?..»       Кроме еды, Тимоти собрал целую горсть сладостей — популярные шоколадные батончики из магловского мира. Дамиан был далёк от всего магловского, и Тимоти казалось, что это будет милым жестом, показать ему что-то новое и вкусное.       Из настольных игр выбор пал на Камешки гобстоунов и Взрывающиеся карты. Тимоти мечтал хоть в чём-то обыграть Дамиана, прекрасно понимая, что в магических шахматах его ждёт полный разгром.       В комнате стояла напряжённая тишина, а Тимоти нервно поглядывал на большие часы на стене. Время шло, и с каждым тиканьем сердце начинало биться быстрее. Он отбивал ногой ритм, пытаясь хоть немного сбить волнение, но руки всё равно дрожали.       Он осторожно взял букет синих роз — таких редких и красивых, символичных. Для него это было важно: сделать день для Дамиана особенным. Закинул на плечо сумку со всем, что подготовил: еда, игры, сладости, подарок. В руках он держал немного кружевной муки, чтобы использовать её для перемещения.       Вздохнув глубже, он сделал шаг к камину с зелёным пламенем.       — Розье-мэнор! — громко выкрикнул он, стараясь не дать дрогнуть голосу.       Огонь мягко обнял его, и комната исчезла из виду. Сердце колотилось в груди так, что казалось, его можно услышать даже сквозь гул магического пламени. Сегодня был важный день. Волнительный. День, который он хотел запомнить навсегда.

***

      Дамиан спустился вниз по лестнице, стараясь не торопиться, но в груди всё равно колотилось нетерпение. Ему хотелось увидеть Тимоти, спросить, как тот спал, убедиться, что всё идёт по плану. Но вместо этого его встретила привычная, почти домашняя картина: Барти снова отчаянно сражался с неукротимым Амуром, а Эван, лениво опершись о спинку кресла, тихо посмеивался, наблюдая за этой «эпичной» битвой.       В руках у Дамиана была сумка с уже собранными вещами для пикника. Он поставил её на диван и спросил, стараясь скрыть лёгкую тревогу в голосе:       — Когда Тимоти ушёл?       Эван взглянул на него с лёгкой улыбкой, словно знал больше, чем говорил:       — Вчера ночью, — ответил он спокойно, и, словно невзначай, потянулся, чтобы отобрать енота от кота.       — Эй! — возмущённо фыркнул Барти, когда его подняли и аккуратно отцепили от цепких лап кота, который тут же направился на кухню, меланхолично потряхивая хвостом, явно собираясь поесть своего корма.       Дамиан глубоко вздохнул, стараясь отогнать волнение.       — Ммм, я пойду на кухню готовить, — сказал он скорее самому себе, чем им.       Оба мужчины, Барти и Эван, почти синхронно повернулись к нему, и несколько секунд просто молча смотрели, будто осмысливая его слова.       — Ты… и готовить? — медленно протянул Барти, а потом они с Эваном переглянулись и одновременно рассмеялись. Смех получился лёгкий, почти добродушный, но Дамиан всё равно почувствовал, как по щекам разлилось лёгкое раздражение.       Фыркнув, он отвернулся и уверенной походкой направился на кухню. Там, под прохладным светом утреннего солнца, он начал раскладывать ингредиенты: мука, яйца, сахар, молоко и немного тёмного шоколада для начинки кексов. Руки слегка дрожали от волнения: сегодня всё должно было получиться идеально.       Сначала он принялся за панкейки. Первые шаги шли хорошо: тесто получилось однородным, гладким, с лёгким сладким ароматом. Он наливал его на сковороду, стараясь делать ровные порции. Но когда дошло до прожарки, начались проблемы.       Панкейки никак не хотели получаться идеально круглыми: края то растекались, то наоборот слипались. Дамиан нахмурился, чувствуя, как сердце замирает каждый раз, когда он пытался перевернуть их. Поймать нужный момент для переворачивания оказалось сложнее, чем казалось — половина панкейков подгорела снизу, пропитавшись лёгкой горечью.       Он глубоко вздохнул, заставляя себя не бросать начатое.       Следом перешёл к кексам. Он медленно размешивал тесто, проверяя консистенцию, но всё равно где-то ошибся: то ли добавил слишком много молока, то ли неправильно выставил время. Когда он достал их из духовки, кексы выглядели… не так, как он хотел. Сверху образовалась тёмная, почти подгоревшая корочка, а сами они казались чуть приплюснутыми.       Дамиан смотрел на результат с разочарованием, которое тут же сменялось решимостью. «Ничего. Главное — что сделано с любовью», — сказал он себе, перекладывая кексы и панкейки в корзинку.       Времени до прихода Тимоти оставалось совсем немного, сердце билось чаще, а в животе появилось лёгкое, щекочущее волнение. Всё внутри Дамиана дрожало от предвкушения и тревоги. Даже если еда получилась неидеальной, он знал, что для них обоих этот день всё равно будет особенным.

***

      В камине Розье-мэнора вспыхнул изумрудный огонь, и из него, словно шагнув сквозь завесу света, вышел Тимоти. Сердце у него стучало так громко, что казалось — его мог услышать даже кто-то за стеной. В руках он нёс аккуратно перевязанный лентой букет синих роз.       Его уже ждал Дамиан. Розье-младший стоял у входа в гостиную, прислонившись к спинке кресла. На нём были простые джинсы и тёмно-синяя футболка, подчёркивающая цвет глаз и бледную кожу. Он выглядел просто, но для Тимоти в этот момент красивее всего на свете.       — Привет, — выдохнул Тимоти, протягивая ему букет. На миг его взгляд задержался на лице парня: чуть прищуренные глаза, лёгкая улыбка, коротко стриженные волосы, которые так хотелось тронуть.       — Привет, — так же тихо ответил Дамиан, беря цветы. На его лице на миг промелькнуло что-то нежное, почти ранимое. Не раздумывая, он притянул Тимоти к себе, и их губы тут же встретились в поцелуе.       Этот поцелуй получился горячим, нетерпеливым — будто бы они не виделись целую вечность. Сердца обоих забились быстрее, дыхание перехватило. Когда язык Дамиана скользнул внутрь, Тимоти неожиданно почувствовал прохладное, почти колючее прикосновение маленького шарика пирсинга.       Лёгкий укол удивления вспыхнул в груди, сменяясь дрожью, сладкой и опасной. Шарик слегка коснулся нёба, потом языка, и поцелуй стал дерзким, чуть колючим, с оттенком чего-то запретного. От этого у Тимоти внутри всё обожгло — будто отголосок магии или вспышка желания.       Они не сразу смогли оторваться друг от друга, и только когда рядом послышалось мягкое движение, пришлось разомкнуть губы. Это был Амур — кот, лениво тёршийся о ноги Тимоти, требуя внимания и ласки.       Тимоти невольно рассмеялся и, не задумываясь, нагнулся, чтобы поднять кота на руки. Пальцы утонули в мягкой, густой шерсти, а сердце чуть отпустило от этого простого, почти семейного жеста.       — Иногда удивляюсь, что он меня любит, — сказал он, улыбнувшись и чуть смутившись, глядя на кота. Голос прозвучал мягко, с тёплой ноткой.       — Тебя невозможно не любить, — едва слышно, почти шёпотом ответил Дамиан, глядя в спину парню, пока тот направлялся к заднему выходу из мэнора.       Тимоти обернулся, взгляд у него был немного смущённый, но тёплый, и в нём была вся нежность, что он так редко показывал словами.       — Как и тебя, — сказал он, наклоняясь и целуя Дамиана в щёку. Щёку, которая тут же чуть заметно покраснела от этого прикосновения.       Они вышли из мэнора вместе — Тимоти с котом на руках и сумкой через плечо, а Дамиан с букетом и своей корзиной для пикника. В груди у обоих билось волнение и предвкушение — впереди был день, который они мечтали провести только вдвоём.

***

      По решению Дамиана пришлось всё-таки оставить Амура дома. Тимоти немного сник, крепче прижимая кота к себе на прощание, но быстро отшутился, выдав с кривой улыбкой:       — Ну, зато я потискаю своего вредного ежа.       В словах звучала лёгкая грусть, но Дамиан только усмехнулся, мягко погладил Тимоти по плечу, и это чуть-чуть сняло напряжение.       Они вышли на поляну за Розье-мэнором. Там трава была чуть примята, но свежая, мягкая, пахла летним теплом и цветами. В воздухе витал запах пыльцы и чего-то сладкого — где-то неподалёку, видимо, цвели дикие медуницы.       Дамиан достал из корзины плед и аккуратно расправил его на земле. Тимоти помог, присев рядом. На миг их руки столкнулись, и оба улыбнулись, встретившись взглядами. Было в этом взгляде всё: и волнение, и нежность, и почти детская радость.       Они сели рядом, раскрывая корзины и сумки. Еда, настольные игры, шоколадные батончики — всё аккуратно легло на плед. Тимоти чуть сгорбился, доставая свои бутерброды, и не решался посмотреть на Дамиана в упор.       Дамиан, заметив это, взял один из бутербродов, быстро пробежавшись взглядом по его виду: хлеб был местами обуглен, колбаса слегка пережарена, а из краёв густо вытекал соус, перемешанный с растаявшим сыром.       — Получается, не у одного у меня вышло хреново? — сказал он с едва заметной усмешкой, глядя на бутерброд.       — Лучше не ешь, отравишься ещё… — поспешно начал Тимоти, нервно теребя пальцами траву у края пледа.       Но Дамиан, как ни в чём не бывало, просто откусил кусок. Жевал медленно, не отводя взгляда от Тимоти. Его лицо оставалось почти непроницаемым, только в уголках глаз дрогнула тёплая смешинка.       Тимоти застыл, его дыхание сбилось, он не мог отвести взгляда от младшего. Пальцы барабанили по земле, сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, его мог услышать и Дамиан.       — Вкусно, — просто сказал Дамиан, проглотив.       Тимоти приоткрыл рот, сжал пальцы в кулак.       — Чёрт, если ты так говоришь, чтобы меня развеселить, то не работает! — почти в отчаянии выдохнул он и тут же сжал волосы, опустив голову. В груди кололо тревогой и страхом: он уже представлял, как Дамиан в нём разочаровался.       Дамиан мягко выдохнул, склонившись ближе:       — О, mon trésor… — голос его звучал низко, чуть хрипло, с той особой нежностью, которую он показывал только Тимоти. Он протянул руку и начал поглаживать его ладонь, медленно, успокаивающе. — Я готов любую хрень от тебя и она будет вкусной, потому что она от тебя.       Эти слова, простые и искренние, как-то сразу растопили лёд в сердце Тимоти. Он распрямился, и глаза его слегка заблестели.       — Ты лучший! — выдохнул он, не выдержав, и порывисто обнял Дамиана, прижимаясь так крепко, словно хотел раствориться в нём.       Дамиан чуть усмехнулся, крепко обнял в ответ и несколько раз погладил Тимоти по спине, чувствуя, как дрожь напряжения у того уходит.       На секунду казалось, что весь мир сжался до этой маленькой поляны, запаха скошенной травы и их сбившегося дыхания. И всё было правильно. Всё было их.       Тимоти всё же не унимался. Он протянул руку, пытаясь отобрать у Дамиана тот самый злополучный бутерброд, но розье-младший, ухмыльнувшись, ловко доел его до последнего куска. Крошки осыпались на плед, и он с довольным видом отряхнул руки.       — Ты… ты невозможный! — выдохнул Тимоти, слегка простонав от досады, но в голосе его уже звучал смех, а в глазах мелькнуло тепло.       Поттер-Блэк с лёгкой обречённостью потянулся к кексам. На миг задержал руку, словно давая Дамиану шанс что-то сказать.       — Они подгорели немного… Я так и не понял, где ошибся, — негромко признался Дамиан, чуть пожав плечами. Голос у него был тихий, почти извиняющийся, и в глазах проскользнула тень сомнения, будто он ждал осуждения.       Тимоти лишь фыркнул и усмехнулся. Он взял кекс и уверенно откусил. На мгновение даже прикрыл глаза: вкус оказался удивительно мягким, с насыщенной шоколадной начинкой внутри, которая приятно таяла на языке.       — Прекрасно, — пробормотал он с набитым ртом, и не удержавшись, сразу запихнул в рот оставшийся кусок. Щёки у него тут же слегка порозовели, а глаза заблестели довольством.       В ответ Дамиан слегка удивлённо вскинул бровь, но тоже потянулся к кексу. Откусив, почувствовал ту же мягкость, сладость шоколада и слегка горьковатую нотку подгоревшей корочки, которая только добавляла вкусу глубины. Тимоти и правда не врал — получалось вкуснее, чем он сам ожидал.       Следующими настал черёд панкейков. Они вышли не самыми аккуратными: неровные края, кое-где чуть темнее, чем следовало бы. Но как только Дамиан и Тимоти откусили, сомнения рассеялись. Тесто оказалось нежным, слегка сладким, с мягким послевкусием сливок.              Тимоти едва не подавился, потому что ел слишком торопливо, не в силах остановиться. Он облизал губы, на которых осталась крошка, и тихо рассмеялся, встретившись взглядом с Дамианом.       — Ты умеешь готовить, даже если не веришь в это, — сказал он чуть тише, почти шёпотом, но так, чтобы Дамиан услышал. В голосе звучало искреннее восхищение и ещё что-то более тёплое, невидимое, но ощутимое.       Тимоти достал торт. На белоснежной глазури аккуратными, чуть завитушными буквами шоколадом была выведена надпись: «Я люблю тебя, Дами».       Слова простые, но для Тимоти они значили куда больше: это признание, которое он был готов повторять хоть тысячу раз, лишь бы Дамиан услышал, поверил и знал.       Дамиан замер, глядя на надпись. На миг его глаза будто чуть влажно блеснули, а в груди, словно тёплый котёнок, свернулось что-то мягкое, щекочущее, наполняющее теплом до самых кончиков пальцев.       Ему не нужны были громкие речи — одного взгляда, одного этого «Дами» хватило, чтобы сердце дернулось и переполнилось тихим счастьем.       Он поднял взгляд на Тимоти. Тот смотрел напряжённо, в глазах была и тревога, и надежда, и робкая, почти детская уязвимость. Он ждал. Дамиан чуть улыбнулся и тихо, но твёрдо, словно самое естественное в мире, прошептал:       — Я тебя тоже, Тимми.       Эти слова не остались просто словами. В следующее мгновение их губы встретились в жарком, живом поцелуе. Он был чуть неловким, порывистым, но настоящим — с дрожью в пальцах, с быстрым       дыханием, с едва слышным стуком двух сердец.       Когда поцелуй закончился, Дамиан не стал церемониться: схватил торт обеими руками и прямо так, не разрезая, откусил кусок. Губы и нос тут же испачкались в креме, а торт чуть накренился.       Тимоти сначала вспыхнул от смеха и лёгкой досады, но тут же подался вперёд, обхватил ладонями лицо Дамиана и медленно слизнул крем с его носа.       Касание оказалось дольше, чем нужно было для одного движения, и от этого у обоих пересохло в горле.       А потом они оба рассмеялись: звонко, искренне, так, что эхо разнеслось по поляне, смешавшись с запахом тёплого лета, свежей травы и сладостью крема.

***

      Они не стали наедаться до отвала: всё-таки их день был не только про еду, а про смех, игру и тёплое, чуть щемящее счастье быть рядом. Взгляды пересеклись, и почти без слов родилась идея.       — А давай? — Тимоти чуть приподнял бровь, кивнув в сторону метёл.       Дамиан понимающе улыбнулся и коротко кивнул.       Вместе, в один голос, они произнесли:       — Акцио!       Из-за края поляны с тихим свистом и шелестом травы к ним рванулись две метлы, блеснув полированным деревом на солнце. Они поймали их почти на лету.       Сев верхом, слегка оттолкнулись ногами, поднимаясь над землёй. Ветер трепал волосы, в груди щекотало лёгкое волнение и предвкушение.       Настоящий квиддич был им не по силам: вдвоём и без колец, но они быстро придумали свою версию — просто перекидывать квоффл друг другу, а кто промахнётся и не поймает мяч, тот исполняет желание второго.       Сначала всё шло размеренно. Мяч летел ровно, предсказуемо, а они лениво ловили его, смеясь и поддразнивая друг друга. Даже слишком спокойно, будто что-то было не так.       И вдруг, неожиданно для Дамиана, Тимоти резко метнул квоффл вниз, почти в землю. Дамиану пришлось нырнуть вниз, чтобы успеть поймать его: метла дернулась, сердце ухнуло в пятки, но пальцы всё же сомкнулись на мячике.       Он поднял голову и встретился с глазами Тимоти. Тот уже улыбался хитрой, дерзкой улыбкой. И тогда всё изменилось.       Теперь квоффл летел, куда вздумается: то взмывал высоко над головами, заставляя их почти задевать кроны деревьев; то уходил вбок, чуть не влетая в чащу; то едва не падал на их плед с едой. Смех срывался сам собой, а ветер свистел в ушах. Сердца колотились в унисон, а лица горели от азарта.       В какой-то момент Тимоти не рассчитал силу, и квоффл с глухим «хлоп» влетел прямо в густую листву старого дуба, спрятавшись между ветвей.       Дамиан на метле устремился за ним, а Тимоти громко прокричал, едва не сорвав голос:       — С тебя желание!       Дамиан закатил глаза и поджал губы, чтобы не расхохотаться прямо сейчас. В глазах его мелькнуло веселье и лёгкий вызов: «Ну давай, удиви меня».       А вокруг, казалось, всё стихло на миг: только шуршание листьев да их голоса, полные смеха и лёгкой дерзости, летели над поляной, которую согревало тёплое летнее солнце.

***

      Следующие часы пролетели для них, как один тёплый вдох.       Они играли в шахматы, где Дамиан, не особо напрягаясь, выигрывал партию за партией, чуть лукаво прищуриваясь и скользя взглядом по лицу Тимоти. В ответ Поттер-Блэк только фыркал и театрально закатывал глаза, прекрасно зная, что соперничать с Дамианом в этом деле — как пытаться догнать комету.       А вот во взрывных картах всё было иначе: карты с радостным треском и искрами взрывались прямо у Дамиана в руках, обдавая теплом и запахом магического пороха. Тимоти хохотал, чуть ли не падал на спину от смеха, а Дамиан, кривясь, вытирал с лица пепел и всё равно тоже начинал смеяться, не в силах устоять перед заразительным весельем.       Они дурачились, болтали ни о чём и обо всём, перекидывали колкие шутки и украдкой дарили друг другу взгляды, полные нежности. День шёл к закату, небо наливалось золотом и лёгкой дымкой. Ветер чуть колыхал края пледа, а в воздухе стоял запах фруктов, сладкой выпечки и травы.       Но оставалось то, ради чего обоим замирало сердце: подарки.       Дамиан чуть глубже вдохнул, будто готовясь к прыжку, и достал из сумки аккуратную коробочку из ювелирного магазина. Чёрная, матовая, украшенная едва заметным тиснением — сама по себе выглядела изысканно и немного таинственно.       Тимоти поймал себя на том, что не может оторвать взгляд. Для кольца она казалась великоватой, может… браслет? Или кулон? Мысли посыпались вихрем, но Розье не дал ему гадать слишком долго.       Он открыл коробочку.       Внутри лежали часы. Элегантные, серые, с круглым корпусом, украшенным ободком из маленьких сияющих камней. Циферблат изящно серебристый, с римскими цифрами, а тонкие стрелки плавно замерли в ожидании. Браслет из полированных металлических звеньев отливал холодным, благородным блеском.       Тимоти не смог сдержать лёгкого аханья. Сердце кольнуло, будто эти часы были больше, чем просто украшение. И правда — всё, что дарил ему Дамиан, становилось бесценным.       — Я не видел, чтобы ты носил часы, — немного тише заговорил Дамиан, наблюдая за ним, в голосе слышалось неуверенное тепло. — Так что… мне всё равно, будешь ли ты их носить. Главное, чтобы тебе понравилось.       Тимоти провёл пальцами по холодному металлу, а потом заметил гравировку сзади: «Дамиан + Тимоти».Небольшая надпись, но в ней было так много. Сердце сжалось, а по спине пробежала дрожь.       — Мне нравится… очень. Спасибо, mon ami, — выдохнул он, голос чуть дрогнул от нежности.       — Я рад, — Дамиан тихо засмеялся, и этот смех был похож на весенний дождь: тёплый, светлый, живой.       Тимоти потянулся и увёл его в мягкий, нежный поцелуй, поглаживая пальцами щёку, как будто хотел запомнить её на ощупь. Они чуть отстранились, и Тимоти, всё ещё улыбаясь, сказал почти шёпотом:       — Я надеюсь, мой тебе тоже понравится.              Он достал ещё одну коробочку из ювелирного магазина, медленно, нарочито выдерживая паузу, открыл её.       Внутри лежали два кольца. Одно, для Тимоти, было чёрным, глянцевым, с вырезанными маленькими звёздочками, словно ночное небо в серебре. Второе, для Дамиана, полностью инкрустировано прозрачными камнями, которые ловили каждый луч закатного солнца, сверкая и переливаясь.       Дамиан приоткрыл рот, взгляд метался между кольцами и глазами Тимоти. Первое, что вырвалось у него, было:       — А почему не обручальные?..       Тимоти на секунду онемел, а потом рассмеялся так звонко, что смех зазвучал между деревьями, как эхо.       — Подожди годик, окончи Хогвартс, а там… будет тебе обручальное, — с теплом и лёгкой насмешкой ответил он.       Их пальцы дрогнули, когда они обменялись кольцами. Теперь чёрное кольцо со звёздами оказалось на безымянном пальце Тимоти, а сияющее, со множеством камней, засияло на руке Дамиана.       Они переглянулись, оба слегка краснея, но не скрывая радости. Собрав всё, что осталось от их пикника, взявшись за руки, они направились обратно к Розье-мэнору.       Солнце садилось, оставляя за собой длинные тени и багряное небо, а у них обоих в сердце было ровно одно чувство: этот день стал самым счастливым в их жизни. И, возможно, только первым из множества таких.