Служить Вам

— Вы просто избалованный мальчишка. — С львиной долей разочарования выплюнул Мормонт, глядя в потемневшие глаза.       Сердце болезненно йокнуло. Где он избалован? По моему, лишь только презираем и оскорблен. Нешуточная злость всколыхнулась в юном претенденте на трон. Да как он может? Какое право имеет жалкий прислужник на такие речи? Пальцы сжались в кулаки, ногти больно врезались в ладони.       Визерис попытался сделать выпад вперёд, но был пойман в жесткие объятия. Его зажали, как в тиски, игнорируя трепыхания щуплого тела. Он попытался лягнуть его, но тщетно. Сколько не оскорбляй Джораха, факта не изменишь — рыцарь во стократ превосходил его физически. Жаркое дыхание скользнуло по щеке, запах кожи, дорожной пыли, чужой власти… — Вы хотите, чтобы Вас любили, но даже не готовы принимать эту любовь. — Уже более спокойно проговорил он, слегка ослабляя объятия. — Тебе то какое дело?! Что может сказать обожатель моей дорогой сестрицы?! Вознес нас до уровня божеств, чтобы лишь она оправдала твои надежды?!…       Слова вылетали, словно стрелы, и каждое из них летело наугад, лишь бы ранить, сбить с мнимой высоты. В пылу гнева и зависти старший Таргариен даже не заметил, что Мормонт смотрел на него взглядом намного голоднее, чем на Дейнерис. Страсть воспылала как раз к неидеальному, капризному и злому на язык принцу.       Рыцарь почти ласково окунул загрубевшую руку в шелк серебряных волос. Мгновенная искра — и тело напряглось, как натянутая тетива. Реакция не заставила себя ждать. — Не трогай меня!…       Но Визерис не мог помешать тому, что Джорах уже для себя решил. Не глядя на его протесты, юношу наклонили и поцеловали. Настойчиво и достаточно убедительно, чтобы обескуражить даже такого непокорного болтуна, как он. Удивление сковало Таргариена, не давая пошевелиться. Обветрившиеся губы безапелляционно терзали его, рассказывая все, что нужно и доказывая все, что требовалось доказать. Этот поцелуй не оставлял выбора. Мужчина отстранился лишь тогда, когда посчитал, что высказал все, что когда-либо желал. Он был не особо хорош в словах. — Ты достоин жизни. Это та причина, по которой я держу тебя. — Грубый шепот неприятно обжег ухо. Или Визерис просто убеждал себя, что ему это неприятно?       Его пробила дрожь. Сумка с глухим звуком упала на землю. Отстраняться не хотелось, а глаза невольно преисполнились слезами. Как всегда не вовремя. — Это Вы, Ваше Высочество, умеете говорить, хоть и не всегда к месту. Я лишь делать. — Добавил Джорах, осторожно отпуская юношу. В тот же момент в его воротник вцепились длинные пальцы. — Нет. Не отпускай. — И уже намного тише. — Мне страшно. Я упаду. — Обопретесь об меня, Ваше Высочество. — Хмыкнул Мормонт и с легкостью подхватил юного Таргариена на руки. Легкий. — Не надо! — Испуганно воспротивился тот, инстинктивно обнимая его за шею. — Нас могу увидеть!… — Вашей репутации ниже падать некуда. — Фыркнул рыцарь, с неким удовольствием наблюдая, как фиалковые глаза расцветают яростью, а тонкие губы готовятся вновь посыпать проклятиями. — По моему, мы уже нашли эффективный способ, чтобы заставить Вас замолчать. — Взгляд смягчился, Визерис отвернул голову. Вот и молодец.       Он вынес его из шатра, направляясь к загону с лошадьми. Увлекшиеся ритуалом, тодракийцы оставили город пустовать. Юноша замолк, недовольно зажмурившись и внутренне сгорая от стыда. Что вообще выдумал этот идиот? — Что ты делаешь? — Резко прозвучал заданный вопрос. Он вообще не привык надолго оставлять мысли, появляющиеся в голове, невысказанными. — Здесь Вам делать точно нечего. К тому же, я видел, как Вы сгорали от зависти, наблюдая, как Ваша сестра ездит на руках у своего мужа. — Усмехнулся Мормонт. — А у меня нет мужа. Отпустите сейчас же. — Огрызнулся Таргариен. — Что ж, почти все на этом свете исправимо. — Вывернул тот и спокойно увернулся от предназначавшейся ему, пощечины.       Наследник престола был успешно усажен на одного из лучших жеребцов, которого рыцарь привязал к своей гнедой кобыле. Игнорируя бурчание, он усиленно старался не погружаться в мысли: там творился окончательный кавардак. Споры с самим собой не умолкали ни на секунду, а образы всех прелестных персонажей из истории стремились повернуть его обратно. Но Джорах лишь во второй раз за жизнь выбрал себя. И стоило обернуться на недовольное белокурое недоразумение, как все тучи временно рассеивались, голоса смолкали.       С детства размышляя о Таргариенах, ему представлялось нечто богоподобное и несомненно прекрасное. Он тщетно подавлял ангельские фантазии, заставляя себя внимать чужим идеям, следовать приказам. И в конечном итоге, Мормонт не выдержал. Драконьи потомки целиком поглотили его сердце, в том или ином виде. Мужчина был худшей кандидатурой для шпионажа, вот только никто об этом не знал, даже он сам. Бесспорно, рыцарь будет страдать. Возможно, он даже не сможет жить дальше, в очередной раз чудовищно предав всех. Но расплата сама рано или поздно его найдет. Точно тогда, когда старший наследник Таргариенов окажется в полной безопасности. ***       За окном расцветал красным заход солнца. В пустыне закаты всегда были особенно впечатляющими. Удивительное явление: легкий ветерок ворвался в комнату, колыша легкие занавески. Деревянные рамы скрипнули, одна ударилась о стену с негромким хлопком.       Визерис прислонился к подоконнику, выглядывая в окно. Капли с мокрых волос стекали по телу, проделывая влажные дорожки на бледной коже. Он дрогнул и поплотнее закутался в легкий халат. Здесь ему определенно нравилось больше. Достаточно высокие сводчатые потолки, отделанные темным деревом, дорогая расписная плитка и горячая вода. Местная архитектура больше напоминала южную, а потому вызывала меньше отрицания.       Через какое-то время возмущение поутихло и спонтанное решение Мормонта снискало все больше одобрения в его душе. Юноша уже успел соскучиться по человеческим условиям, потому успокоился и смог рассудить более прагматично. Нельзя сказать, что без жертв — рыцарю все-таки пришлось побыть движимой мишенью, но все в любом случае было уже позади.       Хлопнула дверь. Видимо Джорах вернулся с поисков безопасного корабля. Визерис подошёл к столу и налил себе бокал вина. Холод бокала приятно пощекотал кожу, от кислоты защипала ранка на губе, а терпкий вкус обжег язык. Он довольно и несколько по змеиному улыбнулся. — Ваше Высочество! — Окликнул знакомый голос. — А, Мормонт. Знаешь… — Таргариен поставил кубок обратно и обернулся, опираясь об оконную раму спиной. — Я все больше начинаю думать, что ты мой подарок судьбы. — Очень мило, Ваше Вы… — Взгляд наконец-то скользнул по встречавшему его принцу. Еще никогда Джорах не видел его таким. Усталость, как рукой сняло.       Стараясь не выдать никаких изменений, он подошёл ближе на негнущихся ногах. Мужчина нервно сглотнул, буквально заставляя себя не опускать взгляд и не смотреть на стройные икры. — Подойди ближе. Я разрешаю. Что там у тебя? — Нетерпеливо вопросил наследник, закатив фиалковые глаза.       И рыцарь подошел, растеряв все из тех многих слов, которые знал. Портовый эпизод выпал из разума, просто растворившись. С каждым днём пребывания рядом с цветущим Таргариеном, Мормонт все больше убеждался, что его ангельские образы вовсе не фантазия. — На колени. — Внезапно усмехнулся Визерис, чисто интуитивно ощутив перемену. И Джорах послушно упал перед ним на колени. Аккуратная бледная стопа наступила ему на колено, ощущая жесткую и немного ершистую ткань брюк. — Это правда, что ты служил моему отцу или об этом ты тоже солгал?       Перед ним предстало божество. Дракон, ангел, называйте как хотите. Но рыцарь чувствовал благоговение. Пусть это лишь капризный мальчишка, но он видел в нем королевскую грацию. И Мормонт бы отдал ему свою жизнь прямо сейчас и без сомнений, понадобься бы она этому прекрасному нечеловеческому созданию. — Сожалею, но это не так. Однако, будь он хоть на толику прекрасен, как его сын, я бы умер за него. — Прошептал очарованный и припал губами к подтянутой икре. Пусть ожидая кары за свою вольность, но ощущая себя счастливым.       Ногу Таргариен не убрал. Лишь довольнее улыбнулся, наблюдая как мужчина благоговейно вожделит его. Это льстило. И чертовски будоражило. Как легко, оказывается, держать его на коленях, как просто заставлять забывать про честь, долг, холодный расчет. Было в этом что-то опьяняющее. Смотреть сверху вниз, видеть напряженные плечи под тугим дублетом, чувствовать губы на своей коже, зная, что этот человек готов продать душу за право остаться у его ног.       Однако, Визерис настолько расслабился, что не ожидал последующих событий. Халат был безжалостно содран, обнажая бледное тело. Хаотичные поцелуи горячими цветами расцветали на самых неожиданных местах. Они легли вначале на щиколотку — поспешные, рваные, почти болезненные, — потом скользнули выше, на нежную кожу бедра, цепляясь за неё. Пальцы сжали икру — мягко, с чуть ощутимой дрожью, как будто Джорах боялся спугнуть своего дракона , но не мог сдержать нарастающего безумия.       Тёплые губы, обветренные и сухие, оставляли влажные следы. Они жгли. И с каждым мгновением ожоги становились всё глубже. Лишь после нескольких сорвавшихся стонов, он осознал что происходит и постарался остановить обезумевшего рыцаря. — Постой, Мормонт. Какого черта ты творишь?!… — Уже будучи опытным, принц отвернулся, чтобы его не посмели заткнуть поцелуем. — Служу Вам, Ваше Величество. — Был довольный ответ.       В последующую секунду негодующего юнца развернули, меняя позу. Бёдра сжали твёрдые ладони, будто нарочно смакуя прикосновение к мягкой коже, ещё хранящей жар горячей воды.       Визерис вскинул голову, едва не оступившись, и коротко выругался сквозь стиснутые зубы. Горячее дыхание снова скользнуло по коже, плечи ощутимо задрожали, будто тело само выбирало между ужасом и запретным возбуждением. В его груди в унисон забилось сердце — быстро, глухо, в отчаянном ритме, который так не хотелось признавать своим.       Вот и связывайся потом с северянами, все одно — дикари.