Симбиоз Статусов

Праздничная атмосфера в главном зале общежития нарастала с каждой минутой. Ёлка сияла, стол ломился от угощений, а смех и разговоры не умолкали. Когда все немного подкрепились и расслабились, Люциус взглянул на Воланда с хитрой улыбкой. Люциус: «Воланд, а помнишь, как наши семьи всегда делали на Новый год? Твоя мама всегда заставляла нас…» Воланд: (Глаза загорелись) «Точно! Петь! А давайте петь новогодние песни! Это же весело!» Он подскочил, полный энергии. Джон: (Улыбается) «Петь? Интересная идея. Но я не уверен, что у нас тут много талантов». Лололошка: (Слегка смущенно) «Ох… я… ну, я могу попробовать». Мистер Блэквуд: (Хмыкает) «Надеюсь, вы не собираетесь сотрясать стены. Мой певческий голос, к сожалению, оставляет желать лучшего». Саймон: «Могу подпеть, если мелодия знакома. Но певец из меня посредственный». И вот, под аккомпанемент неловкого, но веселого смеха, они начали. Первой была какая-то известная новогодняя мелодия. Воланд затянул громко, с энтузиазмом, но абсолютно мимо нот. Его голос был режущим, фальшивым, но он пел с такой искренней радостью, что никто не мог его остановить. И, к ужасу и одновременно веселью всех, Мистер Блэквуд решил поддержать его. Его баритон, обычно такой властный и звучный, в пении превратился в нечто дребезжащее и совершенно немелодичное. Казалось, он пытался петь не горлом, а всем телом, отчего звучал скорее как страдающий от простуды мамонт. Джон и Люциус старались держаться, но на их лицах читалась борьба между смехом и попыткой сохранить приличный вид. Лололошка сначала робко присоединился. Но, к всеобщему, абсолютному удивлению, когда он запел, из его горла полился просто прекрасный, чистый, мелодичный голос. Он брал высокие ноты с легкостью, его интонации были безупречны, а тембр – глубоким и завораживающим. Он пел так, словно всю жизнь был профессиональным певцом. Он словно не пел, а рассказывал сказку, наполняя зал волшебством. Все, включая Мистера Блэквуда и Саймона, замерли. Воланд остановился на полуслове, его рот отвис. «Ого… Лололошка… ты… ты что, ангел?!» Джон смотрел на Лололошку с восхищением. Его глаза сияли. Он знал, что Лололошка удивительный, но такого он точно не ожидал. Люциус изумленно покачал головой. «Твой голос… Лололошка. Это просто невероятно. Почему ты раньше никогда не пел?» Лололошка слегка смутился, но продолжал петь, его голос наполнял комнату. «Ох… Ну… просто не было повода. И я не думал, что это… что кому-то понравится». Мистер Блэквуд молча слушал, его строгие черты смягчились. Саймон закрыл глаза, наслаждаясь мелодией. Это было истинное чудо. Так они и провели последние часы уходящего года. Лололошка пел, его голос звучал чисто и прекрасно, создавая волшебную атмосферу. Воланд и Мистер Блэквуд пытались подпевать ему, их ужасное пение лишь добавляло комизма и веселья, заставляя всех смеяться. Джон и Люциус то подпевали, то просто слушали, наслаждаясь моментом. Они кушали вкусняшки со стола, пили детское шампанское, болтали о своих надеждах и мечтах на следующий год. Время летело незаметно. И вот, когда на старинных часах в зале начали бить куранты, возвещая о приходе Нового года, все замолкли. Они подняли свои бокалы, их глаза светились в мерцающем свете елочных гирлянд. «С Новым годом, ребята!» — воскликнул Джон, глядя на Лололошку. Лололошка улыбнулся, и его глаза, казалось, отражали все огни ёлки. Он молча загадал желание — желание, чтобы этот мир, эти друзья, это чувство семьи никогда не исчезали. Они подняли бокалы, чокнулись, раздались крики «С Новым годом!». И потом снова смех, объятия, поздравления. Они просто веселились. Вместе. В этой непривычной, но такой родной обстановке общежития, они встретили Новый год, наполненные теплом, радостью и надеждой на новые приключения.