И давно ты водишь?

— Стальная Бита, садись за руль. Ты единственный, кто сейчас… — начинает Генос, но его прерывает оглушительный грохот разрушающегося здания. Они только что разнесли логово какого-то монстра-мутанта, превратившего заброшенный завод в свою крепость. Вокруг горы обломков, языки пламени и лужи странной слизи. И ближайшая к ним машина, которую они и заприметили, криво стоит у тротуара, передняя дверь приоткрыта, и совершенно ясно, что предыдущий владелец спешил поскорее убраться с места намечающейся битвы, когда троица из Ассоциации Героев взялась за работу где-то два часа назад. — Да знаю я, блять, садитесь уже! — Бита отряхивает пиджак от ошмётков бетона, снимает и швыряет его куда-то на заднее сидение, тут же запрыгивая за руль. Гароу застывает, идя до этого немного позади, удивлённо приподнимает бровь и спрашивает: — А с каких пор ты машины водишь? Вопрос повисает в воздухе, пока Бита захлопывает дверь со стороны водительского места и нащупывает ключи в замке зажигания. — С тринадцати, — коротко бросает через приоткрытое окно и заводит двигатель. — Сажай уже свой зад. Уголок рта Гароу дёргается. Он подходит и медленно опускается на переднее пассажирское сиденье, растягиваясь поудобнее. Генос же лишь молча садится назад, а его предупреждающий взгляд говорит сам за себя: «Если вы разобьётесь в первые пять минут, спасать я вас не стану». Бита давит педаль в пол. Машина дёргается с места, разбрасывая обломки. Они разгоняются, стрелка спидометра дрожит возле сотни, и надо сказать, Бита водит как демон, будто рождённый для этого. Пустынная после боя трасса подходит для такого безумия идеально и позволяет не сдерживаться. Герой уверенно держит обе руки на руле, двигатель ревёт, колёса вгрызаются в асфальт. Они все выглядят неважно, одежда порвана, обнажая раненные полоски кожи, кое-где виднеются подтёки крови, то ли своей, то ли врагов, волосы растрёпаны. Генос на заднем сиденье тоже свежестью не отличается, поцарапанные металлические панели и повреждённое крепление плеча, которое он уже старается починить, но его оптические сенсоры то и дело фиксируют Гароу, который буквально пожирает Биту глазами. А Гароу и правда залип. Он должен бы следить за дорогой, вдруг вылезет новый монстр или ещё чего, но его взгляд упорно скользит лишь по горячему герою за рулём. Тот весь в поту, крови и ярости, выглядит сейчас так… сексуально? Точно. Чертовски сексуально. Как и всегда, конечно, но, боже… Его мощные плечи напряжены под обтягивающей красной водолазкой, рельефные мышцы перекатываются и завораживают. Очередной поворот заставляет широкую грудную клетку ритмично подниматься, подчёркивая каждый изгиб. Штаны с высоким поясом туго стягивают узкую талию, создавая разительный контраст между массивным верхом и подтянутым низом. Они будто специально созданы, чтобы притягивать взгляд к той самой линии, где начинается соблазн, а именно под грудью. Бля, как же хочется вылизать, сжать и кончить прямо на неё. Растрёпанные чёрные волосы спадают отдельными прядками на лоб, несколько капель пота скатываются по виску. Губы слегка приоткрыты, такие красивые и сладкие, их хочется целовать. Целовать и трахать. В глазах привычная жёсткость, но сейчас в них читается и что-то ещё. Что-то совершенно дикое, что заставляет сердце биться чаще. Его предплечья, обнажённые там, где ткань разорвана, покрыты соблазнительными нитями вен, напряжённых от постоянного контроля над машиной. Пальцы то сжимают руль до побеления костяшек, то расслабляются, совершая плавные, почти ласкающие движения. Всё в нём дышит грубой силой и в то же время невероятной, животной притягательностью, от которой перехватывает дыхание. Машина всё несётся по пустынной трассе, оставляя за собой шлейф пыли. В салоне повисает напряжённое молчание, нарушаемое только рёвом двигателя. И вот звучит оно. — Я первый раз вижу тебя за рулём, детка, — голос Гароу сладкий и нарочито игривый. Бита ощущает, как по его спине пробегает горячая волна, и совсем не злости, блять. Он упорно не поворачивается, а его пальцы непроизвольно сжимают руль так, что кожаный чехол скрипит. — Бля, будь добр, просто заткнись, — грубо произносит Бита сквозь зубы, уже предчувствуя, что Гароу определённо точно собирается выкинуть какую-то свою очередную озабоченную херню. Гароу же усмехается тихо и слегка поворачивается в сиденье, принимая ещё более расслабленную позу, будто сейчас это самое удобное место на свете. Генос бросает на них усталый взгляд, полный немого осуждения. Но молчит. А Бита… Бита видит. Боковым зрением замечает, что Гароу не отводит от него глаз, а его чёрные зрачки сужаются, словно у хищника, нашедшего добычу. И взгляд этот такой хитрый, довольный. Изучающий. Сука. Он чувствует, как кровь приливает вниз и как член в штанах предательски дёргается. Блять, нет. Нет-нет-нет. Но тело не слушается. И самое отвратительное, что какая-то его часть, та, которую он так сильно ненавидит, хочет, чтобы Гароу продолжал смотреть. Хочет… Безумно хочет как-то изъебнуться и показать побольше небрежности… и он ведь делает это, мать его. Чуть откидывается, специально расправляет плечи, выставляет грудь, напрягая мышцы под порванной водолазкой. Уводит одну руку в сторону, опираясь локтем о дверную панель, и зарывается длинными пальцами в собственные растрёпанные волосы, убирая тёмные пряди со лба. Губы слегка приоткрываются, будто он вот-вот что-то скажет, но вместо этого лишь слегка прикусывает нижнюю. Он правда ненавидит себя за это. Хочет удавиться прямо, чёрт возьми, здесь. Но не останавливается. Потому что Гароу всё ещё смотрит. И Гароу действительно смотрит. Внимательно, не отрываясь, наблюдает за этой демонстрацией, пока губы растягиваются в довольной ухмылке. Он видит каждое движение, каждый намеренный жест героя, и это его показное безразличие, которое так откровенно кричит о желании быть замеченным. — Чёрт, ну что за прелесть, — произносит он низким голосом, полным неприкрытого восхищения и едкой насмешки одновременно. Несмотря на свежие раны, на кровь, медленно сочащуюся из пореза на боку, всё внимание Гароу сейчас принадлежит только Бите с этой его ебейшей харизмой плохиша. Тому, как ловко и сексуально тот управляет машиной, удерживая руль одной рукой, как мощное предплечье играет мускулами при каждом повороте, как напрягается бедро, когда давит на педаль газа. Гароу неосознанно проводит ладонью по своему животу, проскальзывая ниже, к напряжённому паху, слегка надавливая на член через ткань штанов. Он даже не пытается скрыть ничего, напротив, делает всё нарочито неспешно, вызывающе, чтобы Бита заметил, увидел. Дыхание становится чуть глубже, когда он представляет, как бы могла развернуться эта ситуация, окажись они одни. Как бы он заставил парня потерять всю эту напускную крутость, заставил бы его стонать и молить о большем. И мысль об этом заставляет пальцы сжаться чуть сильнее. И, конечно же, Бита всё замечает. Замечает, как чужая рука так откровенно лежит там, где не должна бы, как длинные красивые пальцы слегка дёргаются, сжимаясь крепче… — Ебать! Ты чё делаешь?! — голос звучит резко, переполненный недоумением, но всё же хрипловатая нотка, которую он не в силах скрыть, бессовестно выдаёт его волнение. Гароу медленно поднимает сверкающие глаза от чужой выпирающей груди и произносит совершенно невинно: — Просто смотрю. Бита резко переключает передачу, машина едва дёргается в ответ. — В окно смотри, чтоб тебя!.. — Боюсь, это невозможно, — Гароу намеренно подчёркивает каждое слово и едва заметно пожимает плечами. Пальцы белеют на руле и Бита почти рычит: — Тебе шею помочь развернуть или что? Генос, до этого хранивший молчание, тяжело вздыхает: — Парни, пожалуйста, успокойтесь немного. Но его, естественно, никто не слушает. И киборг понимает, что прямо сейчас с радостью бы из машины на полном ходу вышел. Но в таком случае, что-то подсказывает ему, что эти двое наверняка на ближайшем повороте в обрыв сорвутся. И только поэтому он остаётся на месте. А Гароу как будто и не слышит ничего вовсе, продолжая так откровенно пялиться. Его глаза медленно скользят по каждому невероятному изгибу мускулистого тела, будто ощупывая его без права прикосновения. Он бы с радостью вылизал этого парня с головы до ног, прижал бы его к сиденью и начал с открытой шеи, а дальше уже смаковал солоноватый вкус кожи между грудных мышц. Заставил бы чужой голос соваться, пока тискал и целовал каждый сосок, что так красиво торчали из-под тесной водолазки. Заласкал бы бёдра, живот и безусловно оприходовал бы эту чудесную задницу, что елозит прямо в этот самый момент по мягкому сиденью. Да, Бита наверняка бы оценил и начал выгибаться навстречу. Просто конфетка. Бита сглатывает. Он чувствует всё. Чужой взгляд, будто физическое прикосновение, такое горячее, настырное, не оставляющее ни единого шанса скрыться. Его кожа горит, мурашки бегут по спине, и он не может понять, это дрожь от адреналина, всё ещё бурлящего в крови после боя, или же гадкое, неконтролируемое возбуждение, которое ублюдок Гароу умудряется вытаскивать из него одним лишь взглядом. Его пальцы судорожно сжимают руль, но это не помогает. Ему самому становится невтерпёж, хочется посмотреть в ответ. Хочется, блять, не только посмотреть… хочется схватить. Сжать. Заставить Гароу наконец подавиться этими его тупыми комментариями, вырвать из него те самые стоны, довольные и сдавленные, показать, кто на самом деле тут решает… Бита в очередной раз резко переключает передачу, мотор ревёт, но это никак не заглушает настойчивый голос в голове: «Сдайся. Сдайся. Сдайся.» Но сзади всё ещё сидит чёртов Генос. Машина мчится сквозь сумерки. Проходит восемь немых минут, а в салоне атмосфера продолжает накаляться, становясь всё более невыносимой. Воздух густой, насыщенный электричеством невысказанного желания. Генос сидит сзади и смотрит в окно, но видит лишь своё искажённое гримасой страдания отражение. Выйти с каждой минутой хочется только сильнее. И вот оно. Снова. — Бля, Генос, прости, но у меня стояк. Сзади слышится тяжёлый, почти обречённый выдох человека, который уже успел повидать все круги ада и понял, что попал в самый страшный. Спереди же звучит лишь отборная ругань. — Ты охуел, бля?! — Бита резко поворачивается, его щёки горят, чёрные глаза искрятся яростью и, блять, возбуждением. — Я не виноват. Оно буквально само… — Гароу поднимает руки в театральном жесте невиновности. Мудак, бля… Бита сжимает руль, едва не ломая его: — Сука, так а хули ты продолжаешь пялиться?! Гароу улыбается хитро и лишь голову склоняет, произнося немного тише: — Ты серьёзно хочешь услышать ответ на это? В салоне повисает пауза. Секунда. Две... — Твою ж мать! Бита зол безмерно, растерян и возбуждён. Чувствует, как по его спине пробегает волна жара. Глаза непроизвольно продолжают косится в сторону Гароу, вниз, туда где тонкая ткань светлых штанов откровенно выдает его состояние. В горле пересыхает. «Уёбок…» — мысленно ругается, чувствуя, как собственное тело предаёт его. Как же его всё это бесит… Но больше всего бесит грёбаный Генос! Если бы только они были сейчас одни, Бита уже давно бы остановил тачку, ещё в самом начале, блять… Сел бы на этого засранца и заставил заткнуться. Как следует бы так заставил. Но бля, тут же Генос, ёб вашу мать! И не понятно становится, какого хрена вообще Гароу делает, если прекрасно понимает ситуацию. Бита не выдерживает и наконец поворачивает голову. Всего на секунду, но этого достаточно. Гароу уже ждёт. Его брови нахально ползут вверх, жёлтые глаза полыхают самодовольством, а наглая, торжествующая ухмылка становится только шире, обнажая острые клыки. Вот сука… Он что, его на слабо взять хочет? — Псина ебливая… — выдыхает с ненавистью, чувствуя, как последние капли самоконтроля утекают сквозь пальцы. — Чтоб тебя!.. Машина дёргается, когда он одним движением срывается с места, буквально кидаясь в сторону. Рука выпускает руль, и пальцы уже впиваются в белые волосы, резко притягивая Гароу, отчего их зубы стукаются. Обнимает так крепко и жмётся с силой, что, кажется, кости скоро захрустят. Гароу же удовлетворённо смеётся в настойчивые губы, тут же кусая слегка, едва успевая на поцелуй отвечать, пока Бита с животной жадностью отдаётся ему, чувствуя, как сильные руки крепко стискивают в ответ, прижимая и заставляя раствориться в происходящем. Генос даже слова не успевает произнести, а его металлические пальцы автоматически перехватывают руль, выравнивая машину, которую из-за Биты тут же повело в сторону. — Вы… — голос киборга звучит плоским, но в нём впервые за всё время слышится легкая паника. — Вы серьёзно? Сейчас? Но его уже никто не слышит. — Ну что, герой, — шепчет Гароу, облизывая окровавленную губу, — не удержался? Бита рычит что-то нечленораздельное, впиваясь зубами в его шею. Машина мчится вперёд, но сейчас дорога волнует их меньше всего. Генос смотрит на руль в своих руках, потом на сплетённые тела перед ним, и впервые за долгие годы чувствует нечто, очень похожее на экзистенциальный ужас. Чтобы ещё хоть раз он принял миссию, где в команде будут эти двое. Никогда.