Гранатовый закат

Ночной ужас позади, но что насчёт кошмара всей жизни? Трагические судьбы, жуткие истории, такие сильные и такие слабые одновременно люди. Сегодня Нам Гю не нужно было идти на работу, ведь его график два через два, а потому брюнет не спешил вставать, проведя в постели весь день, лишь изредка он мог приподняться, чтобы взять в руки сигарету, зажигалку и небольшую баночку для пепла. Вообще-то хозяйка квартиры строго-настрого запретила курить в квартире или подъезде дома, но темноглазого это мало беспокоило, а если быть точнее, то это не беспокоило его совсем. И если в подъезде тот действительно старался не курить, дабы избежать гнева соседей и жалоб на него, то за пределами своей двери он не боялся никого. Владелица квартиры редко проверяла своего жильца, ведь сама жила в другом городе, а потому у Гю всегда было время для того, чтобы проветрить жуткий запах сигарет после курения их прямо на диване, под тёплым одеялом. Иногда парень зарывался в одеяло с головой, такое нелепое для взрослого человека действие возвращало его в детство: Нам помнил, когда ему было лет восемь он прятался так под одеялом, а мама подыгрывала ему, искала его по шкафам, под столом, за дверьми и только после громко говорила «Сдаюсь!». Брюнет часто, но нехотя вспоминал своего единственного родного человека благодаря таким мелочам, и на глазах в те моменты появлялись слёзы горечи, возникало и осознание того, что детство прошло, Гю больше никогда не обнимет свою маму, не спросит у неё «Мам, что на обед?», не спрячется от неё под одеяло, не услышит её ласковый и такой ангельский голосок. Это приносило ему нестерпимую боль, бороться с которой с каждым разом становилось сложнее. Изо дня в день парень старался забыть, не думать, но не получалось, он старался подавить эмоции, затоптать собственные чувства, но всё тщетно, это лишь усугубляло положение. Отсутствие рядом человека, который смог бы выслушать, поддержать тоже сыграло злую шутку. В итоге, как результат панические атаки или просто безутешные истерики в течение нескольких часов. Наверное, именно поэтому Гю не прекратил принимать, ему казалось, что эффект от наркотиков спасает его, дарит ему утешение, но то была лишь иллюзия. В любом случае брюнет уже не мог бросить… а может мог, но не хотел?  Сегодня, в день когда на работу не надо, в день, когда навязчивым плохим мыслям не мешают начальство или коллеги, особенно хотелось дури. Но её не было. Звонить Таносу после вчерашнего не хотелось, велика была вероятность, что тот оставит новую порцию наркоты себе или вообще откажется от сделки, потратив деньги темноглазого на что-то другое. Это и стало добивающим моментом.  К горлу подступил ком, щёки обожгло горячими слезами, дышать стало неимоверно тяжело, каждый новый неровный вздох резал горло, нос неприятно забился, чуть краснея, внутри него ощущалось давление, из-за этого захотелось прокашляться, попутно жадно глотая прокуренный в квартире воздух. Сердцебиение участилось, Гю положил руку на грудь, как бы проверяя насколько часто бьётся то, парень увидел белые звездочки перед глазами, так называемые мушки, затем в глазах и вовсе потемнело, брюнет услышал неприятный звон в ушах, но не боялся, он точно знал это состояние, точно знал, что так случается с его артериальным давлением каждый раз при срывах, Нам Гю был уверен, что скоро всё пройдет. И вправду, через время слёзы будто закончились, тёмные глаза ужасно жгло, тело немного подрагивало, а потому, лишь опираясь на диван, Гю смог встать, подняв голову чуть выше он увидел часы, стрелки которых показывали одиннадцать часов вечера, чуть потупив, Нам направился в ванную комнату. Облокотившись руками на раковину, брюнет взглянул на себя в отражение. Отвращение — вот, что он почувствовал. Захотелось смыть с себя всю невидимую грязь, которая ощущалась на теле.  Брюнет открыл кран с холодной водой на полную, кран с тёплой тот почти не трогал. Хотелось принять душ именно под прохладной водой, а не под тёплой как обычно. Освежившись, облегчение не наступило, как ожидалось изначально. Нам вновь вернулся к зеркалу у раковины, вытер капли воды полотенцем и надел пижаму, которая медленно намокала от мокрых волос. Правой рукой тот потянулся к настенному шкафчику, где лежали лезвия для бритвенного станка. Его запястье задержалось у полки, темноглазый явно задумался о том, стоит ли это делать, но сегодня в битве чувств вновь победила дьявольская сторона и Гю резким движением схватил лезвие, задирая свой рукав. Последние прорезы были сделаны около недели назад, и те ещё не успели зажить, в некоторых местах временами от подобных действий появлялись настоящие шрамы, которые не сойдут никогда, слишком глубокие тогда были порезы… Одно резкое движение и Нам Гю скрючился пополам невольно шипя сквозь зубы, пытаясь как можно аккуратнее сесть на пол, получилось лишь подвернуть левую ногу падая в сторону раковины, ударяясь лбом о неё. Пару капель крови в результате падения упали на кафель, но темноглазый не обратил на них внимания, он лишь крепче сжал лезвие трясущейся рукой, приближая его к той же руке, что уже измазалась алыми кляксами. Гю поставил острый предмет вплотную к руке, медленно вдавливая его вовнутрь. Он уже знал какие адские мучения испытает через пару секунд, но задрал голову вверх, делая длительный вдох носом с негромким звуком свиста, так, будто ждал этого всю осознанную жизнь, словно сейчас исполнится его заветная мечта. Грубый мах и кровь вновь брызнула с новой силой, пару капель вновь упали вниз, а ещё несколько остались на лице брюнета. Этот порез был глубже, сильнее, длиннее. В ту же секунду раздался громкий истошный крик, паника охватила дрожащее тело, челюсть сводило и Гю, выпуская лезвие из рук, лёг на холодный пол, чувствуя как слёзы скатывались в стороны, попадая в уши, доставляли дискомфорт. Рука отчаянно пульсировала, порезы не спешили покрываться коркой, а кровь лишь вытекала гранатовым ручейком из ран. Жгучие терзания ощущались во всём теле, брюнет с силой сжал кулак, и пару раз ударил себя по лбу, истерически смеясь, а после ещё мощнее он стукнул кулаком о кафель. Все мысли испарились из головы, все кроме одной: «Как же, блять, больно». И вот теперь кажется начало отпускать… глаза медленно закрывались.  Нельзя сказать, что парень боялся физической боли, в конце концов, благодаря сотням драк он привык к ней, даже получал удовольствие, рассматривая ссадины на лице или других частях тела, но было всё же что-то, из-за чего темноглазый перестал относиться к кровоточащим ранам с такой гордостью. И если быть точнее, то был «кто-то», а не «что-то». Мама. Её горечь на лице читалась каждый раз, когда сын приходил побитый, брюнет старался меньше конфликтовать, но получалось не очень хорошо.  Теперь когда матери в живых нет в его голове зарождалось безумство и он принимал боль за спасение. Тихие всхлипы и стоны раздавались на всю комнату, но всю "идиллию" прервал дверной звонок.  «Кто это может быть?» — пронеслась мысль. Нам Гю, опираясь на пол одной рукой, а затем о стенку, поднялся на ноги, закрывая кровоточащие раны белым рукавом, который почти сразу же впитал в себя красную жидкость. Скорее всего эти пятна уже не отстираются, но об этом парень совсем не подумал.  Он заглянул в дверной глазок, чтобы увидеть лицо нежданного гостя, но, кажется, в подъезде перегорела лампочка, а потому удалось увидеть лишь силуэт, похожий на мужской.  Первая мысль темноглазого было о том, что соседи услышали его крики и истерику, решив, что лучше проверить всё ли хорошо у живущего рядом, однако какого же было удивление паренька, когда он открыл дверь и смог разглядеть фиолетовые волосы. Это пришёл Танос. «Зачем?» — первая мысль. «Наркота?» — вторая, а третью прервал голос напротив.  — What’s up, — сухо произнёс Су Бон. — Я пришёл отдать тебе это, — рэпер протянул брюнету небольшой пакетик зип-лок.  — Надо же… честно думал, ты кинешь меня, —  Гю смотрел в глаза Таноса и не спешил забирать наркоту, хотелось извиниться за всё перед ним, но не хватало силы духа.  — Так ты заберешь или мне так до завтра стоять? — разорвал зрительный контакт голубоглазый.  — Да, — помявшись ответил брюнет, вынимая из рук рэпера пакетик. — Слушай, спасибо и извини.  — За что ты извиняешься? — чуть нахмурился Танос, отворачивая голову вправо.  — Ты же помнишь чем кончился вчерашний день, так к чему вопрос? Конечно, я извиняюсь за свои слова, — неторопливо говорил Нам.  — Ты тоже извини, — рэпер сжал пересохшие губы, чувствуя как те немного потрескались. — Ну… мне пора. — Работа? — Что? — не понял вопроса Танос.  — Пора из-за завтрашней работы? — перефразировал брюнет.  — Нет, у меня выходной завтра, — мрачно произнёс Су Бон.  — Может примем? — предложил Нам Гю голубоглазому, на что вместо мгновенного ответа получил вопросительный взгляд, изучающий его с ног до макушки.  — Прямо здесь? — поинтересовался Танос.  — Да, что такого? Бесплатно и близко, — брюнет приоткрыл дверь шире, как бы давая выбор: уйти или остаться? — Ну давай, — всё же согласился рэпер, проходя за порог квартиры. — Пахнет табаком, ты куришь прямо здесь? — Да, это как-то мешает? — Нет, я покурю тоже? — Мы вроде хотели употребить, — закрывал входную дверь на защёлку Нам Гю.  — Да, но покурить очень хочется.  — Там банка для пепла, — ткнул пальцем в сторону дивана темноглазый.  — Где? — вполголоса задал вопрос Танос, найти что-то в комнате и вправду было нелегко, так как из источников света были лишь окно на другом конце и небольшая тусклая подсветка над столешницей, которую Нам как назло решил выключить. Всё же через пару секунд рэперу удалось разглядеть нужный предмет.  Щелчок и комната медленно заполняется дымом, так же медленно, как Гю подходит к Су Бону. — Будешь? — протянул открытую пачку папирос Танос.  — Буду, — принял "угощение" брюнет, заглядывая в глаза собеседнику, чтобы изучить реакцию, однако ничего не смог разглядеть в кромешной тьме. — У тебя с собой таблетки?  — Да, а что? Не хочешь делиться своими? — по-доброму усмехнулся голубоглазый.  — Могу и поделиться, вопрос только зачем, если ты взял с собой свои? — Думаю, в качестве извинений, — продолжал отшучиваться Танос.  — Ты вроде тоже извинялся передо мной? — сбрасывал пепел с сигареты в банку парень.  — Да, тогда можешь взять дурь у меня, а я у тебя, — повторил то же действие, что и собеседник. — Глупо получается.  — Глупо, — подтвердил слова Су Бона Нам Гю.  Докурив, те ещё немного посидели в полной тишине. Прошло полминуты или минут пять… никто из них не считал, не задумывался, ощущалось лишь одно: вот так, сидя рядом друг с другом, ничего не говорить было до ужаса комфортно, будто они познакомились не несколько дней назад, а дружат с самого детства. Эту безмятежность прервала фиолетовая макушка, что достала по таблетке из каждого пакетика с наркотой.  — Готов кайфануть, my friend? — ухмыляясь спросил Су Бон, и если бы в комнате было хоть немного света, то рэпер точно бы увидел приоткрывшийся от удивления рот Нам Гю и широко раскрывшиеся глаза.  «My friend», — повторил про себя брюнет в утвердительной форме, как факт, а затем то же предложение пронеслось в голове вопросом. «My friend?» Танос был чудаковатым, любил вставлять неуместные английские словечки, сначала Гю это раздражало, но он привык, однако, что это было только что? Су Бон назвал темноглазого своим другом? С какой стати? Почему? Они общаются не так долго, да и слово "общаются" не совсем уместно здесь. Так кто они друг другу? Обычные знакомые? Хорошие знакомые? Друзья? А может совсем никто? С одной стороны Нам Гю приятно слышать, что его назвали другом, но с другой стороны, Танос скорее всего просто не нашёл более уместного слова… не будет же он говорить: "Готов кайфануть, мой знакомый?", — но зачем тогда вообще говорить последнюю часть фразы? Или почему он не сказал что-то вроде "boy”? И к чему это дурацкое "my"? Брюнета ужасно раздражало, бесило то, что он не мог понять действительно ли он приходится рэперу другом или тот просто придурок, что не умеет выбирать правильные слова даже на трезвую голову. Мозг уже кипел от потока мыслей, что наслаивались друг на друга, вопрос за вопросом, ни одного ответа.  — What’s the problem? — щёлкнул пальцами перед лицом парня Танос.  — А? Нет… ничего, готов, — взял наркоту Гю и, заметив как голубоглазый уже принимает свою порцию, тоже закинул таблетку в свой рот.  Мгновение. Всего один момент. Сердце начинает сильнее биться, Гю полностью ложится на диван, обнимая одной рукой подушку, а Су Бон, недолго думая, повторяет действия темноглазого и ложится совсем рядом, вплотную, так, что чувствует тело брюнета своим. Веки двоих прикрываются, в голове одновременно тишина и тысячи звуков, постепенно происходит нарушение ощущения собственных тел, те будто тяжелеют, словно парят в воздухе, дурацкая улыбка появляется на лицах двоих, но они этого не замечают, парни чувствуют прилив счастья, бешеный поток эмоций, и вот появляются первые галлюцинации, несильные, просто пятна, цветные небольшие вспышки, что стремительно пропадают в сторону, когда пытаешься перевести на них взгляд.  — Так хорош… — попытался заговорить Гю, но его перебил голубоглазый, прикладывая свой палец ко рту того, призывая пока что помолчать. — Тшш, — тихо шикнул он, пытаясь убрать руку с губ брюнета, но сил хватило лишь плавным движение переместить запястье на шею соупотребителя, однако, кажется, никто не был против.  Ещё минута, ещё две, и наступает пик блаженства, момент, когда хочется открыть глаза и свернуть горы, пропадает страх, остаётся только уверенность: "Я могу".  Су Бон немного приподнялся, убирая свою руку с тела напротив. Разум пьянел, хотелось приключений.  Нам Гю неспешно поднял веки, ещё несколько секунд втыкая в потолок, хлопая ресницами. Он взглянул на Таноса, его плохо освещённое лицо плыло под давлением наркотиков.   — А может прогуляемся? — предложил Гю. — Ты читаешь мои мысли, — прикусил нижнюю губу голубоглазый.  Неторопливо поднимаясь, Нам принялся искать ключи в комоде прихожей. Ловким движением вынимая звенящую связку, брюнет почувствовал, как Танос уже тащит его за локоть наружу.  Басистый смех раздавался на весь подъезд, новые друзья, если их уже можно назвать таковыми, спускались по лестнице, то опираясь на друг друга, то о стенку или перила. Выйдя на улицу, первые пару глотков свежего воздуха ненадолго отрезвили ум, и Су Бон взглянул на Нам Гю, которого он, не подумав по понятным причинам, вытащил на улицу в спальных штанах и лонгсливе, благо брюнет успел обуться. Но тут в глаза бросилось кое-что ещё: рукав Гю был испачкан пятнами крови, которые в тёмной квартиры просто нельзя было увидеть, а сейчас, на улице при свете фонарей это довольно-таки сильно заметно. Не успев совершить дальнейший анализ увиденного, Танос вновь почувствовал приятный прилив сил и энергии, забывая о алых пятнах, да и мало ли что под эффектом дури может привидится.  — Скорее, — крикнул Гю, убегая в сторону от голубоглазого.  — Куда мы? — С небольшой отдышкой интересовался Су Бон.  — Увидишь! — пару минут и парни добежали до… — Детская площадка? Are you serious? — опираясь на собственные колени спрашивал рэпер.  — Идём, — закатил глаза Нам Гю.  Но оказалось, что дома, к которым прикреплена площадка, были огорожены высоким забором, что-то вроде частной территории, доступной лишь жильцам квартир в нём.  — Я хочу на ту горку, it looks cool, — ткнул пальцем Танос. — Как мы туда попадём?  — Не ссы, — последнее, что услышал парень от темноглазого, что уже принялся перелезать через забор. Ещё пара секунд, ноги Гю твёрдо стоят на земле, и он открывает калитку Су Бону.  И вот парни, словно малые дети, бегут наперегонки до ярко-жёлтой горки.  — Я первый! — крикнул голубоглазый, забираясь по ступенькам.  — Давай уже шевелись, — чуть завистливо ответил брюнет.  Придерживаясь за бортики, оба дошли до горки, Су Бон, как и хотел, съехал первый, а Нам Гю, не особо соображая, съехал прямо за ним, в итоге получилось так, что темноглазый врезался в спину старшего, роняя его на асфальт, приземляясь на него сверху. В то же мгновение раздался ещё более задорный смех, Нам Гю, поднимаясь первым умчался в сторону качелей, а Су Бон, крича вслед английские маты, принялся догонять брюнета. Младший приземлился на качель-паутинку, оставляя место для голубоглазого, и тот быстро догадавшись, что следует сделать, прилёг рядом. Их взгляд устремился на ночное небо, сегодня оно было ясным, из-за чего виднелись десятки ярких звёзд.  — Ты такой придурок на самом деле, — расплылся в улыбке Танос.  — Ты себя видел? — улыбнулся в ответ брюнет.  И может, лёжа в этом же месте, но с трезвой головой, те задались бы вопросом: «Мы друзья?» — или как бы спросил рэпер: «Are we friends?». Но сейчас это было совсем не важно для них, мысли были лишь о том, как же хорошо…  — Ты останешься или?.. — попытался разузнать младший.  — Если ты разрешишь, то… — Оставайся, — медленно моргая ответил Гю, не замечая улыбку на лице Таноса.