Любовь как..

— За службу? — он плеснул в рюмку водки до краев, задорно поглядывая на Диму. Водка текла по пальцам, пленкой оседая на рюмке. Дима лишь недовольно поправил очки и отвел голову от терпкого запаха, которой все равно успел неприятно заполнить лёгкие. — Игорь, я за рулём. — На такси доедешь, — сказал он четко, сверля Диму взглядом. Он не поддавался, с сомнением поглядывая на рюмку.   — За мой счёт. Дима сощурился, смотря через очки. — И Мухтара дам погулять. Секундное раздумье. — Ладно. Игорь улыбнулся, поднимая свою рюмку. Раздался неуверенный звон. — За службу..? — За службу! Вечерний бар заполнился людьми, выроставшими то в одном, то в другом месте, тут же сливаясь с остальной массой, сливаясь лицом и кожей. Все фиолетовом отсвете, залитые в каждой складке платьев и штанов. Лишь один Игорь сидел перед ним, полностью залитый желтым, лакая очередную рюмку и рассказывая о чем-то очень важном. Морщины на его лице заполняла тень. — Юля погибла тогда, как герой в начале повести. Дима поднял размягченный взгляд на него, чувствуя, как пальцы уже не способны держать рюмку. Лишь холодит. В очках пятна, вспышки света размывают реальность как мыло. Грусть скосила его лицо. — Любовь, знаешь, как случайная смерть, — хрипит он, трепетно взяв Диму за запястье. Любовь? Захлопывается дверь такси. Голова опадает на мягкое сидение, скатывается к стеклу, на дверь. Шершавость чувствуется щекой, губами, подбородком. В нос ударяет запах синтетики и пластика. Темно. Сквозь ресницы пробивается свет ночного города. Фары, фонари, соединенные звуками разъеренного мотора машины. Переферийное лалаканье таксиста уходит далеко, забитое чем-то плотным, затыкающим уши. В мозгу нет ничего кроме алкоголя и желания уснуть. Перемолотые в кашу мысли плавут вместе с фонарями, Питером, таксистскими разговорами и музыкой по радио. В горле стоит тошнота. Зачем он столько выпил? О чем говорил Игорь? Почему так трепетно-тревожно? Любовь как? Любовь? Марш брасок Дима вываливается из машины. Затхлый подъезд, зелёные ступени, запах краски и смрад чего-то неприятного, но бежать от него не получается. Голова кружится, пальцы впиваются в перила. В попытке удержаться трескается краска. Как скалолаз он скользит вверх по смоченным ступеням, до квартиры, в которую не вставляется ключ. Замочная скважина скрипит, разжиная внутри что-то. Вставляется, запуская Диму домой. Очки съехали, пальто на одном плече, шарф висит тугой петлей. Непослушными руками он пытается выбраться, скидывая прямо на пол. Сердце стучит в горле. Спотыкаясь о пальто, о ботинки, о стул, откуда то взявшийся, он валится на кровать. Довольно мычит, расплываясь в улыбке. Шуршит полурастегнутая рубашка, сердце бьётся под пальцами, клокочет. Рука тянется к карману брюк. Чуть скрипит кровать. Загорается темный экран, Дима щурится, пытаясь попасть по кнопкам. Гудки. Любовь? Длинное мычание телефона. Пауза. Мычание. Трубку снимают. Из динамика слышится знакомый тихий, глухой голос. — Алё? Валентин—Калигари—Любовь—как-случайная.. Мозг дописывает слова с каждой сменяющейся секундой на звонке. Дыхание спирает. — Валя-я-я! — Дима перекатывается на бок, чувствуя, как голова с телефоном проваливются в подушку. Он вяло укрывает рукой динамик, чувствуя свое теплое дыхание и едва уловимый смех. Голос пищит, вызволяя всю тяжесть из груди. На выдохе, легко и непринужденно. — Я тебя люблю-ю-ю. Улыбка в секунду разошлась по лицу, а телефон упал меж ладоней к носу. В трубке молчание. Дима шмыгнул, пытаясь непослушными пальцами отодвинуть горячий экран. "Дим, ты пьян?" - послышалось после паузы. Дима прижал трубку к уху, поджимая ватные ноги. — Чуть-чуть, Валечка.. — очки съехали с носа. — Немножко. Тяжелый выдох. — Ты дома? В знак согласяния тот лишь хмыкнул. Дима путается в одеяле, неумело стягивая брюки, рубашку, или хотя бы что-то. — Хорошо, — Валя замолчал. На секунду мелькнул страх того, что он сейчас сбросит. — Ложись спать. — Ну Ва-а-аль, — он прошипел сквозь зубы, жмурясь. Совершенно неожиданно стало по-настоящему, разочаровывающе страшно. — Поспи. Дима первел потускневший взгляд в потолок. Приговор-осознание пришел сейчас. Сейчас сбросит. Как случайная смерть? Наверное. — Я тебя тоже люблю. Спокойной но- Вызов сбрасывается. Телефон гудит, показывая лишь к удивленным Диминым глазам черный экран. Впрочем.. — Да ты огруцом. Удивительно, — Игорь хлопает его по плечу. Вокруг шум и гам, многоголосый государственный охранник, оберегающий Питер, блюстящий прекрасный Санкт-Петербург. — Сам в шоке, не представляешь, — Дима почесал затылок, прижимая к груди папку с делом. — Опять по тому делу будете с Севой и этим..Калигари? Дима поднял взгляд за отдаленный стол. Там сидел Сева, что-то вкрадчиво печатающий на компьютере с листка, и вытягивался Валентин. На секунду Диме удалось поймать его взгляд. Мягкий. Приветливый. Он не заметил, как размяк. — Угу. Калигари.